Ultima

За день до встречи властей и представителей регионов Тейвата. Тринадцать часов и тридцать четыре минуты.

      Каэдехара расслаблено прикрыл глаза и подставил шею льющимся струям теплой воды, потирая напряженные мышцы плеча и соскальзывая ладонью к верхушке лопатки. В душевой душно, и лишь благодаря приоткрытому маленькому оконцу весь пар уходил наружу, впуская внутрь больше воздуха. Звук мелко ударяющейся воды о кафель давал успокаивающий эффект, усмиряя вьюгу сомнений в груди. В голове парня звенела, эхом отражаясь, пустота, которая возникла после произошедшего на прошлой неделе и переписывания длинных лекций Алатуса, а затем дополнительное время утекало в реферат. Хоть Казуха и опоздал на одну пару, и на двадцать минут еще второй, преподаватель в маске на живом примере(собственно, инадзумовец попался под руку) показал, что будет с остальными. Иль в принципе как преподаватель хорош собой, но его любовь загружать студентов оставила неприятный отпечаток. И чтобы хоть как-то вернуть свою репутацию успешного и исполнительного студента, Каэдехара остался после пар, выясняя, как ему вернуть потерянные баллы. На удивление светловолосого, с ним в паре остался притихший Скарамучча. Услышав звук открывающейся двери, Казуха едва разлепил свои глаза, проводя мокрыми ладонями по лицу и, убирая влажные пряди на голову, заглянул через плечо на пришедшего. Минутами ранее у его группы была тренировка на выносливость и скорость, затем последние двадцать минут каждый мог заняться уже индивидуальными занятиями для оттачивания личных навыков. Сяо, вошедший в совместную душевую, сегодня был в ударе, переплюнув всю группу по скорости передвижения по площади и выпадов с копьем в борьбе с соперником. — Ты сегодня был более рассеянным, чем обычно, — спокойно прошелестел Алатус, словно с воздухом слился. Он переводил дыхание, что было видно по вздымающейся грудной клетке и впадающем поджаром животе. Пройдя к душу рядом с Каэдехарой, он включил средний напор воды, подставляя свое безмятежное лицо под струи. — Переписывать лекции Дотторе не столь сложно, как от руки писать реферат, Сяо. Я мог бы и распечатать, но он сказал, что не примет, — Казуха опустил взгляд вниз, смывая пену с бледных рук с едва заметными сплетениями синих вен, затем перешел к груди и едва заметно улыбнулся, — А ты сегодня показал себя на славу. Сяо, как показалось Казухе, издал тихий смешок и подкрутил кран, чтобы вода стала горячее, выдавил из полупустого флакона гель и нанес резкими движениями на тело, намыливая. Тяжело дыша, шипя от обжигающих струй, Алатус быстро смыл с себя пену и зачесал влажные волосы назад, намыливая их тоже, отходя от водопада горячих капель. — Интересное тату у тебя, — голос у того уже менее хриплый и рваный, успокоившийся, Казуха же недопонимающе поворачивается лицом к одногруппнику и, встретив его спокойный взгляд, окинул глазами свое тело, пытаясь найти то самое, о чем говорил зеленоволосый. О тату и речи не могло быть, Каэдехара никогда не задумывался даже ее делать себе. — О чем ты? — изумленно распахнул он собственные рубины и уставился в янтарные глаза, что были также удивлены, но уже реакцией мечника. — У тебя между первым и вторым грудным позвонком рисунок в виде собачьей лапы с когтями, — Сяо прикрыл глаза и подставил голову под струи воды, смывая обильную пену, добавляет, — Прямо срединная линия меж лопаток. Желтого цвета. Каэдехара шокировано резко отключает воду и выжимает ее из светлых прядей волос, которые сбрасывает на плечо и пытается дотянуться кончиками пальцем до якобы «рисунка». Ничего. Кожа гладкая, а сказанное Сяо кажется шуткой, из-за которой смеяться нет желания. Алатус не из тех, кто шутит. А Казуха слишком устал, чтобы веселиться. Ему бы взглянуть на изображение, поверить тому, что услышал. Об этом как-то говорилось ранее, обсуждалось и в его семье, но давным-давно, так что для Казухи это всё равно, что легенда. Что речь о появлениях меток – это слухи, не подтвержденные фактами, да и о таком мало кто говорит. Он ничего не чувствует и толком не знает, как проявляются метки между особенными людьми — теми, кто предназначен друг для друга. И Сяо смотрит сейчас спокойно, подтверждая догадки инадзумовца. Неужели это правда? — П-погоди, я ведь не ходил, не.. — Каэдехара отступает к зеркалу и хватает чистое полотенце с тумбы у двери, обматывается им по уровню тазовых костей. Разворачивается к широкому зеркалу спиной и пытается увидеть метку, и впервые разочаровывается в собственной негибкости. Да и не гимнаст он. — Я больше удивлен с твоей реакции. Не думаю, что ты что-то увидишь, ты ведь не сова, — Сяо флегматично отключает воду и проходит к парню, минуя душевые. Берет полотенце и с интересом неприкрытым наблюдает за попытками парня выведать рисунок у себя на спине, что красовался чуть ниже задней части шеи. Спадающие с затылка волосы мешали, — Среди нас, учащихся в академии, почти каждый с похожей меткой. Так как сюда поступают либо одаренные, как мы, либо те, кто действительно лишился личной жизни. Каэдехара тяжело выдохнул и прикрыл глаза, успокаивая вновь бесновавшую бурю пугающих его чувств. Он обречен. Однозначно обречен. Если эта метка связана с тем ину, то он действительно обречен. Это была лишь ночь, когда он не особо соображал вообще не соображал и пытался сбежать от нахлынувших чувств вины, негодования, тревоги. Он согласился на свидание, потому что его подставили. Потому что Горо действительно мог не отпустить — по настойчивым изумрудам было видно. — Я понял, — прошептал Казуха, едва нашедший слова для ответа. Сяо же его друг? Каэдехара не должен сомневаться. Но сейчас в груди растекается нечто липкое, жгучее и одновременно замораживающее. Он в себя словно впитывал целый набор стихий и разрывался на части от собственных сомнений. — Остынь, — прохладная ладонь одернула его от вязких мыслей, а янтарные глаза успокоили невероятно непробиваемой решительностью и глубоким чувством понимания, — У тебя есть время принять то, что случилось. В Инадзуме принято держать духовное состояние в равновесии, принято относиться ко всему не так, как в Мондштадте или в Ли Юэ. Всё, что не устраивает – прими. Давний друг детства сказал бы, что изменить можно все, ведь нет ничего невозможного. Тогда Каэдехара бы не ответил своим привычным «Сё Га Най*, друг мой». И сейчас Сяо напомнил ему об этом вновь. О том, что ничего не поделаешь. — Да, ты прав, — Казуха прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Ничего нельзя изменить. Что бы ни случилось, все к лучшему, верно? Тогда почему уже упавшая маленькая капля сомнений в его душе по-прежнему рябит океан, хотя давно слилась с водой? — Какая тут драма, даже ведро со стеклом искать не надо, уже жую и режусь об него, — язвительный тон отвлек парней. Оба повернули голову в сторону приоткрытой двери душевой, где в проеме стоял одетый в униформу студента Райден. На тренировке он ничем не занимался. От слова совсем. Тот скривил лицо, презрительно окинув взглядом Каэдехару, закатил глаза и развернулся прочь, хлопнув затем с размаху дверью, оставляя помрачневшего Казуху и Сяо, прикрывшего ладонью лицо. — Ну конечно, все красноглазые достаются кому-то долбанутому.. Я что, блять, проклят? — Скарамучча несдержанно пинает свой шкаф и резко его открывает. Только на тренировке расслабился и уже успел придумать причину пересечься с объектом симпатий, как тот уже оказался помеченным. Сука, непонятно кем помеченным. Схватив лямку сумки, хлопая вновь дверью уже шкафа, уходит прочь, сбивая с пути тяжелую скамью. Синяки на голени? Насрать. Похуй на все. Похуй. Даже на того, кто ему впервые в жизни приглянулся, хуй с ним будет. Он распахивает дверь раздевалки и шагает в сторону лестничной клетки, чтобы подняться вверх и по соединяющему коридору пройти в смежный корпус к еще одному отвратительному человеку в его тусклой жизни. Если бы не метка. Если бы вообще не Каэдехара, что размазал его чувства по зеркалу, стирая грань реального осознания Райден собственных эмоций. Если бы не эта хуесосная ситуация, то поход в этот бесячий светлый кабинет, обставленный манекенами, скелетами и обвешанный различными стендами с внутренностями человека был бы во много раз благоприятнее. — Сгорите нахуй все, — Скарамучча пинает дверь, отчего та распахивается и врезается в сгорбившуюся спину преподавателя. Тот, расставляющий папки с лекциями в нижнем глубоком ящике, привстает и успевает вовремя переставить ноги, чтобы не упасть, и медленно поворачивается с гнетущим желанием придавить мелкого мятежника. Райден плевать, он вытаскивает с сумки помятые бумаги и шлепает стопкой по широкой груди Дотторе. Мужчина по инерции опустил голову вниз на падающие листки бумаг, перехватывает стопку. — Получите, распишитесь, отъебитесь, только все мои баллы верните, — требует с тяжелым дыханием, кулаки сжимает до побеления костяшек. Сгорая от обиды, юноша упор в лицо Дотторе смотрит. Иль сжимает помятые бумаги и молчит, даже не собирается их читать. Повисло недолгое молчание. Затем протяжное задумчивое хмыканье. — За такое отношение я, пожалуй, отберу у тебя еще десять баллов. Реферат твой не соответствует моим требованиям, — и расплывается в самодовольной улыбке, одаривает давящим взглядом сверху-вниз мальца, возвращает неряшливую стопку. Скарамучча поджимает губы и сжимает и без того перемятые распечатанные листы, а затем швыряет их в сторону, отправляя бумаги в хаотичный полет в светлый кабинет преподавателя. — Я сидел ночами и строчил эту идиотскую тему, разжевывал каждую главу и чуть ли не готов был диссертацию начать писать, а вы.. — и задыхается, краснеет, сжимает ладони в кулаки до хруста мелких суставов, глаза прикрывает. Иль тем временем окинул свою аудиторию в светлых оттенках, что была в тепле лучей солнца, текущих с приоткрытых окон. Листы медленно опадали на пол с шуршанием, а подле него стоит парень и тихо шмыгает носом. Очень мило. Дотторе поправляет маску на собственном лице и возвращает свое внимание на уже абсолютно спокойное выражение лица Райден, что смотрел сквозь преподавателя. Последний чувствует, что тому сейчас нелегко. Многим студентам нелегко, и он прекрасно это понимает. Выживает сильнейший. — А что я, мистер Райден? — чеканит Иль и сощуривает свои ярко малиновые глаза, вплетая пальцы в собственные светлые пряди. Зачесывает курчавые волосы назад с тихим хриплым смешком. — Вы самый отвратительный препод за всю мою обосранную жизнь, — открыто заявляет и поднимает взгляд Скарамучча, морщась с обращения, закидывает на плечо сумку и коротко усмехается, — Только и способны, что баллы занижать. Так по-стариковски это, что смешно. — Договоришься сейчас, — Дотторе мрачно скалится и делает шаг к щуплому парню, нависает над ним, готовый уже из черепушки выудить мозг, лишь бы тот перестал генерировать грязный словесный понос Райден. — А нафига столько задавать? У меня рефератов больше, чем у той же самой Фишль, блять, — а пацан не отступает назад, в лицо смотрит и нервно уже уголки губ расплывает в оскале. — Потому что она писала вручную, — Иль сдержанно ответил, переставая дышать. Если вдохнет, то сорвется. Однозначно. — И как вам ее почерк? Судя по ее карикатурным росписям у вас охеревшее зрение, раз вывозят читать такую шизофреническую хрень, — в отличие от Дотторе, синеволосый дышал через каждые три-четыре слова, задыхаясь в собственном возмущении. — Отличный почерк, ты моих вкусов не понимаешь, — ядовито выпалил преподаватель и отстранился, разворачиваясь к столу, чтобы не схватить парня за шею и не кинуть его куда-нибудь к партам. Или к креслу возле учительского стола, например. — Отличный? Вам вручную значит надо? — Скарамучча глаза сощурил, впиваясь в силуэт мужчины, что встал к нему полу боком, открывая отличный вид на осанку, линию напряженной челюсти под маской, качающейся на ухе голубой серьге и плотоядно сверкающие токсично-малиновые глаза. — Ого, слух прорезался, я смотрю, — хрипло нервно смеется, скрещивает руки на груди Иль и кивает. Удивительно, до Райден доперло? После шести занятий? По отзывам остальных преподавателей он один из самых лучших, но, возможно, те очень жалеют. — Будет вам вручную. Раз любите карикатурные почеркушки, я вас обеспечу самыми лучшими пятью рефератами в вашей жизни, — Дотторе заинтересованно впивается в решительный взгляд Скарамуччи и недоуменно изгибает бровь. Тот что-то задумал? В любом случае, даже если он напишет корявым почерком, с горем пополам, Иль будет вынужден принять работы. Все равно скоро кончаются лекционные занятия. На практиках не до этого будет. — Громкие слова, мышь, а теперь вали делать, пока я твой тонкий и нежный хребет не сломал, — Скарамучча лишь усмехается на слова преподавателя и разворачивается на сто восемьдесят градусов и в этот раз дверью уже не хлопает, оставляет открытой, лишь злорадно ухмыляется, вспоминая свою родную письменность.

***

      Струйка полупрозрачной дымки с ленцой поднималась вверх, растворяясь в воздухе и оставляя после себя неприятный Аяксу запах никотина. Тарталья всмотрелся в свое отражение на безупречно чистом стекле огромного настенного зеркала уборной. Зачесанные назад волосы, аккуратно уложенные, лишь пару непослушных коротких прядей выбивались, создавая легкий неряшливый вид харизматичного мужчины. Ладно. Он все еще парень, юноша в душе, на пути становления мужчиной. Пройдет еще несколько лет, когда он действительно будет мужественным и крепким, уверенным в себе и ни в чем себе не отказывающим. Сейчас же больше избалованный юноша, с широкой улыбкой и самодовольным взглядом. На нем серая рубашка с бордовыми узорами и рубиновыми вставками, напоминающие его родину — Снежную, Заполярное царство, окрыляющее видами северных сияний и таинственных звезд. Классические брюки такого же серого оттенка и со шлевки слева свисает цепочка с металлической полой звездой с покачивающейся рубиновой каплей внутри. Парень глубоко вдыхает и старается подавить желание прокашляться с льющегося дыма позади себя, наклоняется к раковине и освежает лицо прохладной водой. — Хватит у зеркала крутиться, — светловолосая женщина отрывается от стены и уверенной, вальяжной походкой направляется к рыжеволосому юноше, ловко разворачивает дважды курительную трубку из розового серебра, подстать ее холодным серо-голубым глазам. И не стоит спрашивать, что она делает в мужской уборной. Это уже отдельная история, которая останется между ними. — Разве я не должен быть самым обаятельным гостем сегодня, Синьора, — Тарталья приподнимает голову, вздергивает рыжую бровь кверху и игриво подмигивает, улыбнувшись во все тридцать два. Женщина позволила себе легкую улыбку, но тут же вернулась к насущной теме: — Не обязательно, ты знаешь свою задачу, — и добавляет, выделяя едва ли не каждую букву, словно показывая место нарциссу, — Чайльд. И она не заключается в том, чтобы ты привлекал к себе внимания. И тебе не следует пересекаться с брюнетом с янтарными глазами. Ты видел его возле входа во дворец.       Его задача — забрать ценный предмет из особняка Рангвиндра и по-тихому свалить отсюда под каким-нибудь срочным предлогом. Выдумать можно сходу, так что сейчас мысли должны зациклиться на вещице. Засунув свои руки в карман короткого серого пиджака, нащупывая некое подобие шахматных фигур, абсолютно одинаковых. На днях он вместе с Райден сконструировал эти шахматные фигурки с выграненным кор ляписом по средине, создавая некое подобие свечения. Светилась фигурка лишь под солнечными лучами, без них становилась тусклой и вполне обычной. Также выглядит и искомый объект, который он должен добыть и доставить в Северный Дворец. Судя по описанию заказа, этот объект имел постоянное свечение из-за существующей информации внутри, которую можно было достать слишком замудренным образом — зачем так сконструировали флешку, Чайльду оставалось только догадываться. Сам он не сможет выяснить, что внутри, знает лишь политический вес этой штуки, поскольку с помощью нее Царица сможет найти слабые зоны Ли Юэ. А то и вовсе подобрать каменные земли под свое заснеженное крыло полярной совы. — О, разумеется знаю, Розалина, как и то, что мне стоит быть максимально осторожным, — Чайльд натягивает улыбку и ведет ладонью по своим рыжим зачесанным назад волосам, поддевает красную повязку, напоминающую часть маски, и натягивает на левый глаз, скрывая половину лица. Чистая формальность, не иначе. Синьора уже побывала на встрече с другими представителями остальных регионов, особых вестей не принесла, лишь сообщила, что Тарталье пора выходить на поиски флешки, в которой содержится довольно весомая информация о структуре правительственных органов Ли Юэ. И не только. Раздобыв ее, Заполярный Дворец сможет наконец-то приступить к перевороту во внешней политике. Аякс прямого дела к этому не имеет, его задача — добыть флешку в виде шахматной фигурки и обеспечить собственного брата необходимым, чтобы дать тому шанс вырасти нормальным человеком. Не таким, каким сейчас является старший кровный брат. К счастью, Тевкр не знает о его темных делах. — Вот и славно, — холодно отзывается светловолосая и сбрасывает пепел с трубки в раковину, игнорируя правила порядка в мужской уборной. Убирая в тонкий футляр курительный мундштук, девушка распахивает дверь и оставляет рыжеволосого наедине со своими давящими мыслями и несбыточным желанием вернуться в детство, вернуть те времена, когда он мог спасти родителей. И, возможно, отказаться от работы частного наемника. Тогда он был молод и мало что мог сделать против неизвестных ему людей с черными униформами, которые ни с того, ни с сего пришли в его дом, пока он сидел с младшим братом в саду у рассадников малины? Ничего. Лишь сейчас, спустя нескольких лет тренировок он может спасти своего единственного брата. И то, им же его и шантажируют. Какая горькая ирония. — Главное, чтобы Анна была в безопасности, — тяжело выдохнув, Чайльд натягивает улыбку и подмигивает собственному отражению.

Что ж, пора обследовать обстановку.

— Рад, что вы все собрались именно сегодня, — глубокий грудной голос отвлек говорящих, привлекая внимание к статному мужчине с собранными темными волосами в низкий утонченный хвост. На нем был коричневый фрак с вышитыми по всем традициям его региона узорами, напоминающие виетиватые желтые облака с силуэтом спящего дракона, на рукавах ярко светились запонки с утонченным золотым камнем, которого полюбило солнце. Кор Ляпис — одна из важнейших деталей его образа, которая подчеркивает статус непоколебимого правителя. Пред ним стояли гости, а также и чиновники с разных регионов, большинство из них посетили дворец пронзительных ветров, что располагался в Мондштадте, ради открытия чего-то нового для себя. Философское мышление путешественников-обывателей сказалось и на высшее общество, которое призадумалось над тем, что путешествие в иные регионы, а также посещение значимых достопримечательностей помогает раскрывать иные духовные горизонты, скрытые глубоко в центре тяжести душевного сознания. Завидев легкую улыбку на лице розоволосой женщины с опущенными лисьими ушами под весом изящных серьг с темным аметистом в середине, Чжун Ли кивнул ей и продолжил, переводя взгляд на Ян Фей, что покачивала полупрозрачную жидкость в бокале: — Так как наше заседание и обсуждение контрактов завершено, предлагаю посетить Гавань. Сейчас там проходит кулинарный турнир и ежегодный лунный фестиваль, где вы сможете попробовать наши традиционные блюда и лунные пряники, — мужчина прикрыл глаза на секунду и с едва заметной и легкой улыбкой продолжил, приподняв руку в вежливом жесте, — Тем, кому будет нелегко добираться с моего города, предлагаю посетить плантацию винограда неподалеку отсюда, которая принадлежит величайшему клану Рагнвиндр, где вы сможете опробовать винные изделия высшего качества. На сим откланяюсь, приятного времяпровождения. Рекс коротко кланяется и направляется неспешно к своей давней знакомой, той самой издательнице многих книг со своего региона, прославленная Яэ Мико, отмечает ее мягкую улыбку, и его взгляд теплеет. — Рада, что совещание наконец-то закончилось, беседовать с тобой в формальной обстановке, признаюсь, душновато, — она тихо смеется, фиксирует про себя учтивое понимание со стороны правителя и затихает. — Как поживает Эи? — Чжун Ли подмечает легкую тень грусти, нависшую на глаза светловолосой подруги, та лишь отводит взгляд в сторону и смотрит вдаль. Оба стоят на широком балконе, ловя потоки теплого ветра. Погода сегодня благосклонна к гостям, Рекс невольно задумался, не рук ли Венти это? Вряд ли, управлять погодой он не умел. — Всё ещё отходит от смерти Макото. И в поисках одного человека, — Мико мягко улыбается и умиротворенно закрывает глаза, проговорив последнее предложение. Вновь замолкает, Рекс не смеет ее прерывать, знает, что та продолжит, — Если быть точнее, мы знаем, где он. Но нужно время, чтобы вернуть его к нам. И глаза ее по-лисьи щурятся, заиграв азартными огоньками. — Полагаю, у вас скоро начнутся перемены? — она кивает, и мужчина идиллически выдыхает, поглощая собеседницу и себя в минутную тишину, после добавляет: — Что ж, горестную новость затмевает хорошая. Я наслышан о ее любви к сладкому. Передай ей от меня лунные пряники, ты же направишься в Гавань? — Да, это более близкий путь до моего родного дома. Заодно попробую что-то новое, — Яэ складывает свои аккуратные ладошки вместе и счастливо жмурится в предвкушении попробовать нечто необычное. — Обратись к Ян Фей, она сопроводит тебя в лучшие рестораны города, — мужчина с улыбкой провожает повеселевшую женщину взглядом и краем глаза замечает знакомую фигуру у стены. Еще раз окидывает взглядом гостей. Госпожа Мурата с широкой ухмылкой что-то обсуждала с представительницей Фонтейна, неподалеку от них Яэ с Ян Фей, которая что-то объясняла. Скорее устройство праздника в честь золотой осени в Ли Юэ. Госпожа Розалина стояла возле голубоволосого мужчины с маской, выражая свое благосклонное безразличие к собеседнику сбоку. Маленькая леди Кусанали, что весело разводила руки, рассказывая что-то Бай Чжу, близкому знакомому Рекса. Венти возле широкого стола с Джинн, что отнимала у него очередной бокал и предлагала пройти во дворец, чтобы прочесть лекцию. Гуннхильдр взяла на себя тяжелую работу, но вполне посильную для нее. Возле выхода с ухмылкой подкидывал монетку мистер Альберих, пытающийся отвлечь себя хоть чем-то, лишь бы не крутиться вокруг своего омрачневшего чем-то красноволосого подопечного. Коротко улыбнувшись, внимание Рекса остановилось на край балкона, у которого стояли два человека. Один из знаменитого клана из Инадзумы — Тома, с теплым взглядом смотрящий на широко улыбающегося незнакомца с рыжими уложенными волосами. Оба были похожи чем-то друг на друга, но по исходящей внутренней энергетике абсолютно разные. Рыжеволосый лишь на мгновение кивнул в сторону Розалины и с прежним дружелюбным настроем продолжил вести беседу с Томой, совершенно не стесняясь пристального наблюдения Рекса. Или же не замечая его. — Господин Рекс, чем он вас так привлек? — отрешенный голос подле шатена вынудил главу региона оторваться от изучения незнакомого живого объекта на площади широкого балкона. Алатус смотрел также на голубоглазого улыбчивого парня и с нескрываемым скепсисом хмурил брови, скрещивая руки на груди, отчего выглаженная белоснежная рубашка немного смялась пол давлением цепких пальцев на плечах. — Всех гостей я вижу отнюдь не впервые, в основном тут те, кого я знаю понаслышке или лично, — Чжун Ли позволил себе откашляться и повернуться лицом к своему будущему заместителю. От его потеплевшего ласкового взгляда не скрылась юркающее в глубине души Сяо ревностное желание быть первым во всем. Он определенно важен в жизни Рекса, но внимание всецело отдавать этому растущему ценному консильери он не собирался. Ему нужны сильные люди, а не мальчики, что хотят гордыни ради отнимать всё его время. — Он из той же академии. Выпускник, перевелся из Снежной, — Сяо коротко отрапортовал, словно слышал скрытый вопрос в безмолвном размышлении Чжун Ли. Последний, удовлетворительно кивнув, провел ладонью, такой широкой, укрытой в плотную черную ткань перчатки и украшенной на одной фаланге кольцом с кор ляписом, по темно-зеленым торчащим прядям. Так и не вытянулся в рост. Взгляд Алатуса всё же стал более твердым, непробиваемым. Решительным. — Что же он у нас тут забыл, интересно, — риторический вопрос, зная политику и хорошее целенаправленное образование Северного Дворца, трудно предположить по какой причине тут может оказаться этот иностранец. Да и еще с такими очаровательными едва заметными веснушками на щеках. — Говорит, что так лучше для его семьи, — Сяо повел плечом и переводя взгляд на перила балкона. Людей тут не осталось — все начали постепенно расходиться. — Семьи? — Чжун Ли спотыкается о свой же вопрос и пытается найти взглядом рыжеволосого, который буквально испарился вместе с остальными гостями. Слышались голоса с первого этажа, с вестибюля, заработали двигатели автомобилей. — Да. Он часто рассказывает о своем брате, — Алатус продолжает выкладывать то, что знает, ловит заинтересованный огонек в сощуренных глазах. Лицо Рекса не выдавало ничего, но Сяо слишком хорошо чувствует тон голоса, настроение при определенном ритме дыхания и свечении янтарных глаз. Тем временем оба направились за остальными вниз. — Не думаю, что он приятный собеседник. У него неживые глаза. Чжун Ли не заметил подобного за незнакомцем и окинул темноволосую макушку, решив оставить для себя замечание Сяо как комментарий к внешнему виду. Он знает, что тот не видит цвета, но сейчас это не имеет значения. — Что ж, раз он обучается в пределах наших с господином Барбатосом регионов, то буду рад предоставить ему экскурсию по нашим винным погребам. Сяо, продолжай в том же духе, твое дальнейшее обучение обсудим в иной обстановке, — Рекс позволяет себе легкую улыбку в отношении своего младшего помощника, похлопывает по крепкому плечу и складывает руки за спиной на уровне поясницы. Осталось найти свою добычу и разузнать о ней немного больше.

Он как океан, которым я никогда не смогу напиться, покуда я подобен жаркой безжалостной пустыне, дробящей всё живое оскольчатым песком; сжигаемому пожаром метеориту, который не сможет уничтожить целую водную неуловимую цивилизацию.

Чайльд глубоко вдыхает и жмурит глаза, чувствуя ласку солнечных лучей на его лице. Воздух в имении знаменитого магната чистый, унося рыжеволосого в воспоминания, где он жил в детском доме и бегал с остальными ребятами на поле возле леса. Лето длилось всего месяц, иногда продлевалось на три недели, поэтому управительницы дома отпускали их, зная, насколько дети обожали сырую свежесть травы и пение птиц. Имение занимало около сорока гектаров, большую часть составляла плантация виноградников. Лишь на возвышении, если подниматься по ровной утоптанной дороге, стоял особняк в стиле барокко. Беззаботно натянув улыбку на лицо, Аякс с мрачными мыслями оглядел обстановку вокруг. Часть людей с мероприятия уехала в засушливый регион, на лунный фестиваль. Тома из клана Камисато направился туда же, что немного огорчило. Общение с кем-то сделало бы его менее подозрительным, а с другой стороны, он ведь студент, можно воспользоваться своим статусом. Еще он заметил на себе тяжелый взгляд, отчего часто дергал плечами и растерянно оглядывался, пытаясь обнаружить скрытого наблюдателя. Ощущение того, что за ним следят, усиливалось сильнее, когда вся группа туристов подходила ближе к особняку. Тарталья более чем уверен, что это не Сяо, так как тот шел с ним рядом. — Сегодня удивительно прекрасное небо, согласись, — Аякс ускорил шаг, сравнявшись с темноволосым угрюмым парнем, радостно вдохнул и окинул взглядом редкие пушистые облака, напоминающие марлевую вату, разорванную на несколько частей, неотходящих друг от друга далеко. Алатус проигнорировал, не дернув ни единой лицевой мышцей, — Серьезно, ты глянь, такого голубого неба я еще нигде не видел. Тарталья расслабленно махнул рукой вверх, наслаждаясь соприкосновением ладони с легким порывом ветра. Это всего лишь попытки отвлечь себя и как-то снять тревожные ощущения, возникшие ни с чего. Они имеют свой эффект, но чем дальше Сяо уходит от рыжеволосого, тем более не по себе становится последнему. — Сяо, ну куда ты, — парень с растерянными большими глазами подбегает к внезапно ускорившему зеленоволосому. Плечи Алатуса напряжены, осанка идеальная, легкая черная футболка едва ли не прилегала к поджарому телу, подчеркивая его стройную комплекцию. Тонкая хлопковая рубашка была завязана чуть ниже торса, а полы свисали коротким шлейфом. Погода действительно славная. Чайльд бы тоже стянул с себя пиджак, но раскрывать сокрытую под одеждой портупею с системой скрытого ножа – значит подвести себя. — Подальше от тебя, разумеется, — честно ответил, даже глаза не стал щурить в презрении, как бывало при Люмин, когда Аякс открыто к ней приставал. Не то, чтобы Чайльду скучно в стенах учебного заведения и других интересных личностей нет, просто Люмин притягивала его магнитом своего естества и одновременно швыряла от себя на километров десять короткими дерзкими фразами. Сяо ее уважал, даже позволял себе едва заметно улыбаться. Он всегда был подле нее и Итэра, следовал тенью и не лез на рожон, как это делали Скарамучча с Тартальей. Инадзумовец, кстати, был поуменее Аякса, так как на рожон он лез лишь словесно. И по Райдену понятно, что ему важна его филейная часть и терять ее в ходе побоев он не собирается. В отличие от этого взбалмошного сводного брата. Аякс не щадил себя от слова совсем. Позволял противникам оставлять на его теле гематомы, будто они не имели значения. Как и шрамы, которые Алатус заметил случайно на одной из встрече в Академии. Тарталья так удачно зевнул и потянулся руками, что полы рубашки невольно обнажили часть торса. Однако Сяо не помнил стычки, чтобы его живот мог так пострадать. Стычки были в стенах учреждения, но вряд ли этот шрам – как следствие их. Шрамы выглядели ровными, словно были специально выведенными. Светлыми, что говорило о давности их нанесения. Что же было с Аяксом тогда, когда он получил эти шрамы? Был ли он серьезно ранен или же, как Сяо, переболел чем-то серьезным? — А что со мной не так? Я тебе рассказываю прелести этого прекрасного мира, а ты на все смотришь серо и блекло, — пусть Тарталья и таит в себе много секретов, он все еще остается идиотом. Сяо кусает нижнюю губу и готовится нанести удар ему прямо в солнечное сплетение, как делает глубокий вдох и прикрывает свои янтарные глаза. На идиотов реагировать глупо. Лучше сдержаться. Аякс замечает реакцию и щурит глаза, замолкая. Задел значит? За всё время их совместного существования в учебных стенах Алатус был каменной статуей и слабых мест будто бы и не существовало. Да, Люмин — как вариант, но она сама прекрасно справлялась, и Сяо стоял в стороне, явно насмехаясь. Да, Чайльд видел его ухмылку и едва заметные искры довольства в раскосых глазах. А сейчас он лишь указал на элементарные вещи — и это подействовало. Только вот что задело Алатуса? Темноволосый поворачивается к нему лицом и сжимает челюсть так, что желваки под кожей заметно задвигались. — Тебе так хочется узнать, что с тобой не так? — голос у него отдает вызовом и скрытой угрозой, что напором вылезала из груди. Еще секунда, и Аякс бы полетел в грядку с морковью, что была как раз за спиной вездесущего хаоса с пустыми глазами, только вот.. — Сяо, у тебя все хорошо? — учтивый низкий баритон заботливой невидимой рукой пригладил внутреннего зверя Алатуса и за шкирку оттянул изумленного Тарталью, в чьих глазах мелькнула паника. Сяо хотел было почувствовать себя удовлетворенным, но понял, что страх в чужих глазах вызвал не он. Чжун Ли, ведомый радаром повышающегося напряжения откуда-то из толпы, сравнялся с парнями, отбившись от остальных гостей. Тарталья невольно поперхнулся воздухом на мгновение, ощутив легкое покалывание на кончиках пальцев. Ему нельзя пересекаться с Ним. Ему вообще не стоит видеться с ним ни под каким предлогом. Но если он сбежит сейчас, то миссия провалится. Если он поддастся своему неясному желанию общаться с этим божеством без изъянов, то миссия тоже будет провалена. У Аякса заказ, который решает судьбу его семьи, а Чжун Ли — правитель всего региона, несущий на себе твердое уверенное звание самого сильного главы среди остальных земель, смотрит на рыжеволосого своими золотистыми расплавленными кор ляписами, выжигая на теле студента каждую клеточку тела. До одури привлекательный мужчина и до сих пор один, судя по наводкам Синьоры. Всё такой же недоступный, как и материал в G, который нужно украсть из этого шикарного особняка. Тарталья глотает воздух и берет себя в руки, покрывается холодным потом и натягивает беззаботно улыбку, кивая на Алатуса, пытаясь оторваться от сжигающего взгляда. — Он просто перегрелся, видимо, я показался ему живительной водичкой посреди этой привлекательной пустыни, — Чжун Ли едва заметно улыбается и слышит шипение подле себя. Так у Алатуса есть отличный соперник. — Пошел ты. Он несет бред, Господин Рекс, не слушайте, — зеленоволосый прикрыл лицо ладонью, пытаясь отвести прикипевшее к Аяксу внимание своего старшего брата, — Предлагаю его оставить на улице и не впускать в дом. — Сяо, это гость, оставлять его на улице неприемлемо и невежливо с нашей стороны, — мягкое замечание с твердой ладонью на плече младшего возымели эффект. Алатус тихо фыркнул и дернул плечом, разворачиваясь от своего кузена, скрываясь за дверью вместе с другими гостями. Он бы хлопнул дверью, будь это его дом, но показывать свое недовольство — все равно что быть дитем, которое эгоистично не желает, чтобы что-то шло не по его правилам и претило его внутренним установкам. Рекс устало прикрыл глаза, останавливаясь и потирая длинными пальцами переносицу. — Прошу прощения, он порой довольно вспыльчив. Можешь обращаться ко мне Чжун Ли, — правитель Ли Юэ протягивает свою широкую ладонь в тонкой черной перчатке, испепеляя взглядом необычное для его народа внешности: веснушки на бледных щеках, легкий румянец и с трудом скрываемый конфуз, что выражался в виде поджатых бледных губ. Рыжеволосый явно волновался, в какой-то момент он взял себя в руки и сжал ответно ладонь, озарив привычно спокойного мужчину своей лучезарной улыбкой. Внутри Чжун Ли перевернулись давно забытые песочные часы, заскрежетал неизвестный механизм, в кровеносных сосудах с напором полилась кровь по ветвям, заполняя в груди пустоту. Из тьмы с рокочущим рыком что-то задвигалось, мелькнули большие чешуйки, а затем кончик острого хвоста. Рекс доволен. Тарталья ощутил давление на своей руке, что буквально тонула в ладони Чжун Ли и неловко попытался выбраться из небольшого плена. Сглатывая нерешительно, он издает нервный тихий смешок и поднимает взгляд с укрытой перчаткой ладони на горящие плавленым золотом глаза. Его взор каменной хваткой сжал шею, надавливая большими пальцами выше яремной впадины — «Подчинись!» Аякс никогда не испытывал подобный спектр чувств, от совершаемого сердцем коллапса с трудом сглотнул и вдохнул больше воздуха, выдернув свою ладонь из крепкого пожатия. Ему нужно срочно уходить. Забрать объект G и сваливать. Быстрее.

«Нет!»

— Я.. Аякс, — он снова нервно усмехнулся и кивнул в сторону двери и дворецкого, что поджидал только их двоих, — Может, зайдем? Я бы хотел выпить воды, здесь.. — Жарко, понимаю, — Чайльд удивленно вскидывает брови, мельком возвращает взгляд на каменного владыку и вновь режется об эти глаза, сдерживая дрожь. Мужчина явно в его вкусе, и это ужасно. Ужасно плавиться, сгорать от того, кто является твоим врагом. Кто в принципе не должен быть твоим другом. Хотя бы другом. «Может, притвориться? Заодно выполню свою миссию». Чжун Ли чинно повел рукой, приглашая ко входу в особняк Рангвиндра. Дворецкий отворил тяжелую дверь, оба, наконец-то, оказались внутри. Начинается операция по изъятию важного объекта. Для Аякса нет ничего сложного, только избавиться бы от правителя. Может, попросить показать уборную? Или же случайно затеряться? Изнутри особняк казался больше, но расположение коридоров не было хаотичным. Большой гостиный холл, далее смежная — еще одна гостиная с огромным древесным столом. Широкая лестница между этими большими комнатами вела вверх, где уже появлялся коридор. Он разделялся на несколько ветвей. Нужный кабинет справа от лестницы, идти нужно прямо, до темной массивной двери. Кабинет самого господина Рангвиндра, красноволосого подростка, которого опекает синеволосый ловелас. Гости находились в холле, пробуя винные изделия у фуршета. Слышались голоса, они спутывались, создавая хаотичное бурчание и не мешая Тарталье оглядываться вокруг, будто бы удивляясь. Помещение и правда было роскошным, так что удивляться тут есть чему. — Это особняк господина Рангвиндра, которым сейчас заправляет его сын. Он же наследник, — Чжун Ли завел руки за спину и с легкой улыбкой кивнул мимо проходящему Альбериху, что сделал легкий поклон с манящей ухмылкой. У Аякса искренне светятся глаза, но тут же тускнеют. Рекс хочет снова их зажечь. Окрасить бризом светящегося моря, окунуться в него. Чайльд прочистил горло, откашливаясь, не смотря на преследующего его настойчивого собеседника, подходит к фуршету и берет чистый стакан воды, осушая его до половины. Стало легче. Только горит спина. И мурашки судорожно покрывают его чувствительную кожу. — Могу провести вас в винный подвал и рассказать о лучших сортах своего времени, вы не будете против, Аякс? — Чжун Ли внимательно рассматривает рыжий затылок и виднеющуюся часть шеи, облизывается и тут же берет себя в руки, возвращая сознание в реальность. Синеволосый мужчина, что уперся боком о каменный подоконник, коротко кивнул — намекает на то, чтобы Рекс расслабился. Перед ним обычный парнишка-студент, только вот что именно привлекает его — пока не ясно. Оттого заинтересованное рычание защекотало грудную клетку изнутри. Чжун Ли прикрывает глаза на долю секунды и усмиряет внутренний интерес. Раз Аякс учится в Тейватской академии, то времени у Рекса много, значит и спешить некуда. Так ведь? Чайльд тем временем выпивает весь стакан и коротко улыбается темноволосой горничной. Та смущенно отвела взгляд, поспешив ретироваться в другой зал. Ее внешность совсем не походила на жителей Мондштадта, больше напоминала тех, откуда был родом Скарамучча. Провожая ее спину, Аякс прикусил губу, ощущая дежавю. Оглянувшись, выискивая взглядом остальных горничных, заприметил, что те были вполне обычными, с русыми аккуратно убранными волосами, с точно такой же униформой, что и у той брюнетки. — Вас что-то беспокоит, Аякс? — рыжеволосый мгновенно повернул голову в сторону Чжун Ли и пожал плечами, почесал затылок, издав тихий смешок. Не быть подозрительным. Не быть подозрительным. Ты сможешь, Чайльд. — Удивляюсь слаженности работы слуг, — и тянет губы в улыбке, пытаясь отойти от размышлений куда подальше. Божество стоит перед ним и в упор смотрит своими светящимися кор ляписами, прибивая к фуршету. — Вы так и не ответили на вопрос, — бархатно проговорил он. — Какой? Меня ничего не беспокоит, не волнуйтесь! — Тарталья рассеянно начал перематывать в голове их историю диалога, осознавая, что был немного не в этом месте. Что ему там предложил этот проклятый дьявол? — Я спросил, не хотите ли вы увидеть винный погреб, опробовать вина, которые не вышли на дегустацию в зал. Не каждому дозволена такая честь, — на губах этого мужчины расцвела короткая улыбка, лишь на мгновение, затем положение уст вернулось в привычное. Но улыбка никуда не делась, она перетекла в глаза, что с неким довольством наблюдали за краснеющими щеками. Щеками, на которых были оставлены поцелуи лично самого солнца. — А.. Ах, точно! — Чайльд улыбается, вспоминая, когда ушел в собственные мысли, пропустив слова Чжун Ли. Черт, если он пойдет с ним сейчас в погреб, то минус время и возможность завершить дело. Вино пить он не собирался с самого начала. Тем более, он не за рулем, значит отмазаться будет сложнее. Чайльд бегло осмотрелся, выискивая помощь или причину отказаться от предложения выпить. Да и к чему сейчас пить, тем более обстановка не такая. Если бы они встретились в иной обстановке и Аякс не знал бы о его статусе, то всё было бы иначе. Божество стоит перед ним, выжидательно смотрит, а Тарталья глотает вязкую слюну и едва ли не совершает безумное, как к ним подошел красноволосый молодой юноша с бледной кожей. Точно. Тот самый, на кого заострил свое внимание Райден. Какое интересное совпадение. — Прошу прощения, господин Рекс, у почтенных гостей возник спор, — рубиновые глаза перешли с безупречного лица правителя Ли Юэ на веснушчатое изумленное и презрительно сощурились. Красноволосый окинул его с головы до ног взором, тихо цокнув языком, вновь повернулся к Чжун Ли, — Нам бы не помешало ваше независимое мнение. Всего на пару минут. Чайльд тут же закивал, не имея ничего против. Он вообще рад, что нашелся тот, кто отведет подальше этого мужчину, сбивающего с истинного пути по спасению брата. — Конечно, я подожду вас здесь, — расплылся едва ли не в счастливой улыбке Аякс, не обращая внимания на недоверчивое выражение лица незнакомого красноволосого парня. Что взять с подростков, они все недовольные. Что Скарамучча, что Сяо. Где Чайльд, там и те, кто с радостью пожелает ему смерти. Чжун Ли молчаливо кивнул, внимательно рассматривая улыбчивого юношу, внезапно ощутил укол где-то в груди, после которого начало расплываться приятное тепло. Этот юнец очарователен. Невольный поток мыслей пришлось прервать, а жаль. Такой покорный и необычный юноша вызывает желание прощупать его сокрытое естество сильнее. — Я скоро вернусь, а пока примите решение касаемо моего предложения, — Рекс методично кивнул и последовал за юрким подростком, что повел куда-то в сторону небольшой компании, выясняющей вкус вина.

Итак.

Тарталья быстро сориентировался и подозвал ту самую черноволосую служанку, что возвращалась обратно в гостиную. Та, покраснев резко, нехотя подошла и поклонилась. — Миледи, скажите, пожалуйста, где у вас тут уборная, мне бы.. — Аякс театрально прокашлялся, приложив ладонь к собственному торсу, второй рукой дрожаще протянул девушке пустой стакан воды. — На втором этаже, господин Ча.. Ой, — глаза у брюнетки распахнулись до повсеместно известной денежной валюты, Тарталья тут же зашипел. Так вот оно что. Она подослана Синьорой. Отлично, — Прошу прощения, я вас перепутала с мистером Чарльзом. Туда, куда вам нужно — лево, конец и справа. Аякс победно улыбнулся и вежливо поцеловал нежную руку горничной, оставляя ее в полном смущении и со стаканом, рванул вверх по лестнице, спеша якобы в туалет. Большее количество людей на первом этаже, на второй входят лишь те, кому нужно в уборную, либо те, кто является близким хозяину особняка. Пыль заметно летала по воздуху, оседая невесомо в лучах солнца, идущих от приоткрытых окон. В коридоре было свежо, тихо и, к счастью, пусто. У Чайльда поступь была мягкая, уверенная и осторожная — каждое движение было отточенным, профессиональным. Чуть оттянув темно-красную повязку вбок, парень вжался в стену, подходя к массивной темной двери и прислушиваясь к звукам внутри комнаты. Тихо. Подступившись ближе, затем ловко выудив с кармана флакон с маслом, смазал петли, затем приоткрыл дверь без громкого скрипа — даже если его и не было, то подстраховка не помешает. Прикрыв за собой дверь, парень оглянулся. Увесистые шкафы с кучей книг, диван с кожаной обшивкой и красный ковер с черным вышитым узором. У окна дубовый стол с таким же крепким стулом, на поверхности куча бумаг. Ринувшись к столу, аккуратно отворял ящики, закрывая их после тщательного обследования. Нижний — самый большой, был закрыт лимбовым замком. — Тц.. Хм, — усевшись на колени, Чайльд прикусил губу и прикрыл глаза, вслушиваясь в тишину комнаты. Коснулся пальцами лимбы, поворачивая интуитивно вправо, по часовой стрелке. Направил стрелку на число шесть, затем повернул еще раз на шесть и повторил, жмурясь. Рука дрожала, в горле сдавливал разъедающий ком, в груди липкий страх с привкусом предвкушения. Колени едва разъезжались по гладкому полу, вынуждая Аякса отойти от замка и еще раз вдохнуть глубоко. Что ж, вскрывать замки он не так хорошо умеет, как Скарамучча. — Может попробовать иначе? — ему определенно нечем заняться в чужом доме, как вскрывать интересный ящик-сейф. Мечта, а не жизнь. Уставившись на ключ, повернул медленно сначала против часовой стрелки, вращая около шестерки и семерки, затем по часовой стрелке — с пяти до трех. Глубоко вдохнув, вновь повернул против часовой стрелки до четырех и медленно повернул вправо, до шести. Замок уперся. Аякс удивленно моргнул, вспоминая слова своего собрата с детдома: «Лево-право-лево, обычно срабатывает, главное, не торопись». Действительно. Послышался щелчок, ящик открылся. — Блять, я родился не зря, — рассмеявшись практически беззвучно, Аякс быстро выудил черный футляр в виде параллелепипеда. Приоткрыл и восхищенно замер. В футляре лежал тот самый объект G, только в отличие от его самодельных — он был увесистым, тяжелым, напоминающим шахматную фигуру ладью, с светящимся кубом в середине. Сжав ее в ладони, Тарталья прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Пол дела сделано. Засунув в футляр ложный объект G, Чайльд быстро закрыл сейф и приподнялся с колен, стряхивая с штанов пыль. Здесь что, давно не прибирались? Руку жгло, хотя ладонь вспотела от волнения, как и лоб, что покрылся испариной. Чутье подсказывало, что это только начало. Нервно усмехнувшись, Чайльд взглянул на свой кулак и глянул в окно. Второй этаж — можно и спрыгнуть, а затем ловко сбежать. Машина, поджидающая его, недалеко. Синьора ждет. — Могу я... Голос за спиной молнией прошелся по всем нервным окончаниям, перед глазами засветилась табличка с надписью «Опасно!», а свободная рука Чайльда рванулась к скрытой поясной системе, выудив машинально стилет. Лезвие блеснуло в лучах солнца, оказавшись возле невозмутимого лица мужчины. Чжун Ли вопросительно изогнул бровь, рассматривая острие холодного оружия, впившееся в дерево порога. Тарталья сглотнул, заводя по-детски виновато руки назад, сжимая со всей силы гнозис. Блять, зачем он это сделал. Зачем необдуманно атаковал, когда можно было.. — Поинтересоваться, что вы тут делаете, — Рекс прикрыл глаза с разочарованным глубоким вдохом, скрещивая руки на груди и плавно, с ленцой приоткрыл свои потемневшие янтарные очи. В них все еще томилось золото, переливаясь, но что-то изменилось. Что-то в настрое мужчины перемкнулось, а в воздухе повисло напряжение. Слова застряли спазмом в горле Аякса, он нервно усмехнулся и повел бровью, отступая к окну спиной, не прерывая зрительного контакта. Чутье подсказывало, что если он на секунду отведет взгляд, то пиши пропало. — Что я тут д-делаю? Разглядывал.. — кивает в сторону книг, с вызовом предлагая проверить полки. Он едва касался корешков книг, но названия всё же успел запомнить, — Книги. Политика — очень интересная вещь, скажу я вам. Рекс отвел взгляд от юноши и с долей изумления осмотрел громадный шкаф, сделал шаг в сторону студента: — Не думал, что вы в столь юном возрасте увлекаетесь политикой, обычно вас привлекают совсем иные вещи, — Чжун Ли остановился возле стола и задумчиво обхватил свой подбородок большим и указательным пальцами, уходя в собственные размышления. Однако через секунду он оторвался от мыслей и, скрывая интерес иного характера, серьезно нахмурился, в упор уставившись в самоуверенную улыбку рыжеволосого, что пожал плечами. — Не с тем сталкивали.. — Так что вы тут делаете? — былой приятный баритон приобрел холодный металлический отголосок, опасно скользя невидимыми когтистыми лезвиями по нервным струнам замершего Чайльда. Блять, что делать. Спрыгнуть? Сломает себе что-нибудь. В итоге его поймают с поличным. Хотя о чем это он. Его уже поймали. — Искал уборную, тут коридоры такие, запутанные, — изогнул бровь, сходу выдумывая причину. Чжун Ли сделал пару шагов, постукивая каблуками до блеска вычищенных туфель, методичным звуком натягивая на тетиву раскаленный комок нервов, что коллапсом вертелся в груди Аякса. Тот перестал дышать и уперся влажными ладонями в подоконник, чувствуя ветер с окна. — План этого особняка достаточно примитивный, или.. Вы страдаете топографическим кретинизмом, Аякс? — темноволосый насмешливо сощурился, подходя практически вплотную. Чайльд вздернул подбородок и наконец-то сглотнул. — У меня все плохо с ориентацией, — наглым тоном отозвался, держа планку. Нельзя поджимать хвост. Он не псина какая-то, чтобы кланяться и преданно служить кому-то. Плевать, что Чжун Ли в упор смотрит. Смотрит так, что давление ощущается в воздухе. Ситуацию облегчает его костюм — длинный темно-коричневый фрак, ушитый золотом по краям, с изображением дракона на спине — отличительный знак Ли Юэ. И белая рубашка с черным галстуком с вставками очищенного кор ляписа. Очень рабочий вид, абсолютно. — Может, мне помочь найти вам уборную? — Рекс протянул руку, замер, заметив, как напряглись острые плечи под слоем рубашки и пиджака, продолжил путь — уперся о раму окна, не давая шанса уйти. Чайльду либо придется признать поражение, либо спрыгнуть с окна. Второй вариант ему был больше по душе, чем первый. — Думаю, я сам разберусь, господин Рекс, — наплевав на лютое жжение в ладони, парень отшвырнул за спину гнозис, уперевшись теперь обеими руками об импост и оторвался от пола. Уперся ногами в торс неожидавшего Чжун Ли и резко толкнул, отшвыривая правителя в сторону стола. Бегло спроектировав свой побег, Чайльд рванул к стене с шкафами, выхватывая сувенирный одноручный меч. Судя по тяжести, он далеко не сувенирный. Неужели мелкий подросток, отребье погибшего ныне Рагнвиндра, решил обставить свой особняк настоящим холодным оружием? Шорох сзади заставил его напрячь все мышцы и обернуться к оппоненту, искусно подхватив рукоятку поудобнее. Копье и клинки ему бы пошли сейчас как раз кстати, но и это тоже сгодится. Чжун Ли выпрямился и методично попытался исправить бардак на столе, затем вновь обратился лицом к юноше и едва заметно ухмыльнулся. Ну же. Давай. Нападай. Аякс смотрит в глаза цвета непреклонного янтаря, не оглядывается. Гнозис лежит где-то в траве — по ходу побега разберется, сейчас же стоит.. Сделать что? Рекс Ляпис стоит неподвижной статуей и чего-то ждет. Чайльд не выдерживает и делает выпадет вперед, столкнувшись с невидимой стеной, от которой меч со скрежетом отошел в сторону, отчего рыжеволосый с удивленным взглядом поддался по инерции к правителю. Сориентировавшись, тот ловко ударил Тарталью по запястью, отшибая холодное оружие, затем молниеносно обхватил своей широкой ладонью и заломил за спину, прижав к себе студента. — Что-то плохо ты дерешься. Сяо мне рассказывал о твоих спортивных навыках, а на деле.. — Рекс разочарованно выдохнул, с нескрываемым удовольствием наблюдая за покраснением ушей рыжеволосого чуда. — Заткнитесь, — Тарталья резко наклонился вперед корпусом, отводя ногу назад, чтобы сбить равновесие устойчивого мужчины, но не тут-то было — Чжун Ли свободной рукой вовремя подхватил его за бедро и с напором повалил лицом на стол. Сжав сильнее ладонью практически вывернутое запястье, что до сих пор жгло, Рекс глубже вдохнул, упиваясь видом. Хрупкий юнец, а прославился самым опытным бойцом наравне с Сяо в академии. — Сделаем вид, что я этого не слышал, — Аякс напряженно засопел, чувствуя боль в локтевом суставе, злобно зарычал, царапая чужую ладонь в перчатке ногтями. Блять. Копошение за спиной нервировало, как и довольное хмыканье. — Крыса поймана, Чайльд Тарталья. Он что, все знает? Издав истеричный смешок, Аякс предпринял попытку развернуться, как его резко приподняли и вновь приложили со всей силой к поверхности стола. В ключицу мгновенно ударило током, волнами посылая сигнал в мозг задыхающегося Чайльда об опасности, о ранении. То ли ручка, то ли карандаш вонзилась в ткань, а следом и в кожу, вкрапливая скипу бумаг каплями крови. Тарталья вскрикнул, ощущая, как из глаз посыпались искры, зажмурился, сдавливая порывы скулежа из горла. — Прошу прощения, не рассчитал, — голос за спиной медленно отдалялся, уходя на фоновый план, на первом же — боль, негодование, страх. Мужчина за спиной чем-то щелкнул, Аякс ощутил резкий укол в шею и расплывающуюся слабость во всем теле. Перед глазами пролетели контракт с Царицей, затем обещания сводному брату Скарамучче и последнее, за что успел зацепиться отчаянный внутренний Чайльд — улыбка его Тевкра, которому он обещал беззаботную жизнь.

Прости.

***

      Блеклые голубые стены узкого длинного коридора напоминали стены помещения, в котором жили близнецы. Сопящая у регистратурной стойки работница со светлыми волосами несколько раз моргнула, отгоняя сон. В коридоре никого толком не было, кроме самой Люмин, рассматривающей визитку, которую она случайно нашла на своей парте. Каким образом появилась эта бумажка — не знает никто, но у светловолосой были предположения. И одно из них было более правдоподобным — у Сяо она видела похожий листочек между страниц учебника. Похоже, зеленоволосый использовал его в качестве закладки, коль содержание не представляло интереса. Однако Люмин заинтересовалась. И решила обратиться по адресу. Время час тридцать дня. Можно постучаться в дверь и зайти. Кабинет, в который она вошла, отличался кардинально от того, где сидела минутами ранее. Бежевые однотонные обои с полупрозрачным неразборчивым узором в виде ликорисов и разлетающихся бабочек, на стенах висят небольшие бумажные драконы, летящие подобно теням по вертикальной поверхности. Аккуратно обставленные тумбы с ароматическими свечами, маслами и благовониями, шкафы с кучей книг на не знакомом Люмин языке. Грузные шторы темно-бордового и бежевого цветов красиво собраны в подхваты. Солнечные лучи тепло проскальзывали сквозь окно и падали на уютный чистый стол из эбенового дерева. В центре аккуратная тетрадь с подставкой для тонкой кисти и чернила — мечта перфекциониста, недалеко от них — небольшая ваза с белыми ирисами. Девушка от волнения вдохнула глубже и медленно выдохнула, вставая посреди кабинета. Только сейчас она заметила еще одну дверь, которая была скрыта за небольшой ширмой, которая отделяла тумбы со стульями и шкафы от пространства с небольшим удобным диваном и столом, где должна была находиться хозяйка этой необычной для данной профессии комнаты. Послышались быстрые шаги. Дверь резко отворилась, заставив светловолосую девушку вздрогнуть и замереть. — А вот и клиент! — девушка была такого же роста, что и Люмин, но по внешности отличалась также кардинально, как и коридоры снаружи, по сравнению с этим кабинетом. Блондинка хотела было спросить, где та, кого она ищет, но ответ нашелся сам. У шатенки с длинными волосами, собранными в роскошные косы, в которых были вплетены ликорисы, на груди висел бейджик с ее именем. Это она. — Ты по какому поводу? — счастливо расплываясь в улыбке, хозяйка влетела в удобное кресло, откатываясь от стола по инерции, сложила локти на подлокотники и кивнула девушке на удобный диван. — Я бы хотела просто высказаться и узнать больше об одном человеке, — Люмин опустила взгляд, подходя ближе к столу, села на диван и сомкнула пальцы в замок, надавливая большим пальцем на другой, — Ты.. Как бы выразиться.. — Точно! Зови меня Ху Тао. Просто Ху Тао. Готова выслушать и дать совет, а могу и не давать, все зависит от тебя. Хи-хи-хи.