Давай сбежим от всего?

      — Красиво, не правда ли? — вокруг летают лепестки ветряных астр, одуванчики и много-много других цветов, чьи названия они и в помине не слышали. Разливается сидр, вино и множество других различных алкогольных, и не только, напитков. Кто-то играет на лире, а кто-то, не умеющий играть на инструментах, с точностью стреляет из лука: прямо в яблочко. Ну, а кто-то, не умеющий ничего из вышеперечисленного, просто сидит и распивает напитки, либо же признается кому-то в любви. Слышутся взмахи «крыльев», хотя, на самом деле, это планеры, — очень популярные в городе свободы. В общем, всё совершено и до последней капли не так как в Ли Юэ. Но это совершенно не отталкивает, дом совершенно не зовёт его назад, наоборот, — хочется всё больше узнать о другом месте и побывать везде где только можно и нельзя. Остаться бы тут на подольше, а!       — Красиво то, красиво, но как мы назад топать будем? — его этот вопрос интересовал ещё с начала поездки.       — Не-ва-жно. Давай лучше жить моментами! — ему вообще не хочется сейчас об этом размышлять.       — Хм, ладно, только не ной потом что устал, когда мы будем день и ночь топать обратно, — экзорцист всегда был каким-то слишком серьёзным?       — Ага, — усмехнулся Син Цю, под стук собственных каблуков об каменную кладку на мосте, ведущему в самое сердце праздника, — не буду.

***

      — Смотри, — Син Цю держит в руках настоящую ветряную астру, диковинку Мондштадта, их здесь так много, но эта, по его мнению, самая красивая.       — Красиво, — наконец-то он перестал быть занудой как прежде.       Заправив её прямо в голубо-светлые волосы экзорциста, переплетая её стебелёк со светлыми локонами, он получил уставший взгляд экзорциста, задающий вопрос : «И зачем ты это сделал?».       — Ну же, хватит быть таким занудным. — он щипает его светлые щёки, чем ещё больше раздражает его, — Ты ведь не такой!       — Син Цю, прекрати уже! — повышает голос он, убирая его руки от своих щёк.        — Прости меня, — без шуток, расскаившись, искренне извиняется, — я слишком надоелив.       Повисла, как неудивительно, немая пауза. Экзорцист, с одной стороны, действительно прав, уж слишком он сильно достаёт его. Но, с другой стороны, ему же с ним действительно хорошо? Ни с кем другим он не может быть таким.. настоящим, свободным и со своими недостатками.        Экзорцист, округлив голубые глаза, резко и виновато прервал затянувшуюся тишину:       — Н-нет, ты что, вовсе не так! — осознав, насколько он был груб с ним, экзорцист начал извиняться, — Ты очень хороший, правда, ты мой самый лучший...        Договорить он не успел, а перебил его сам же Син Цю:       — Друг?       — Да,       — И ничего больше? — будто ожидав чего-то совершено иного, задался вопросом его друг.       — О чём это ты? — опять книжник его запутывает! Снова!       О чём ещё таком «большем» он думает? Они же знакомы с детства и почти всегда неразлучны, сколько бы им не мешало общество, в виде торговой гильдии; ему, что, этого недостаточно?       — Ни о чём, всё! — быстро замял тему он, ещё больше отдалившись от него, направляясь дальше.

***

       Стрела попала прямо в яблочко, «неизвестного стрелка» наградили громкими аплодисментами. Син Цю также хлопает руками, стоя среди зрителей, но они же смотрели на него как на злого духа; духи, также как и он, отличались от людей своей одеждой. Для них он был одет уж слишком роскошно. Но он выглядел самым.. красивыми среди них.        Прежде, он никогда не видел таких метких обладателей лука. Честно говоря, вообще не видел как кто-либо стреляет. Мало кто владел луком в Ли Юэ, а тем более устраивал поэтому соревнования. И от этого ещё сильнее будоражило.        — Ты прям на духа похож, — шутит экзорцист.       — И почему же? — он повернулся лицом к экзорцисту, прежде стоявшему где-то позади него.       — Такой же странный,       — Неправда, я вовсе не странный, — обижается он.       — Я же шучу, — экзорцист дружески похлопал его по плечу.       — Интересно, тут есть поблизости что-нибудь острое? М-м-м, я думаю, тебе бы о-о-очень понравилось! — теперь настало время шутить Син Цю.       Чун Юнь с опаской посмотрел Син Цю, а Син Цю на него, по-зловещески улыбаясь, будто вторя, что сегодня ему не обойтись без порции острого перчика или какой похуже острой гадости.       Молодой господин опять тянет экзорциста в ему непонятное направление. Видать, не шутил..

***

      Слава богу, в маленьком ресторанчике, под названием «Охотник», не было ничего острого, в отличии от Ли Юэ, где запах острых блюд на каждом углу. Только курица в медовом соусе, и, как подтвердила, милая девушка у стойки, совсем без перца.       — Откуда у тебя столько денег? — хоть экзорцисту было неловко это спрашивать, но его жутко интересовал вопрос, как у него из ниоткуда появляются деньги. Неужто, подворовывает где-то?       — Ну-у-у, — протянул Син Цю, кладя в рот кусок блюда, — знаешь ли, я тогда не всё потратил.       — И сколько у тебя осталось?       — Всего-то пару сотен, — жуя, ответил ему Син Цю.       — Всего-то? — столько экзорцист получал за один бесполезный для него заказ, где он просто пришёл —изгнал —ушёл.       — Не волнуйся, потом отдашь долг за всё, — игриво подмигнул ему Син Цю, заканчивая трапезу. На это экзорцист лишь вздохнул, ничего необычного.       — Не деньгами, нет.— внезапно заявил Син Цю, — Можешь чем-нибудь другим,       И чем «чем-нибудь другим»? Кажется, этот вопрос засядет у него в голове надолго, если молодой господин действительно всерьёз заговорил, а не просто пошутил.       — Ты не будешь, что-ли? — спросил его Син Цю, смотря на почти не тронутую порцию экзорциста.       — Держу пари, ты мне опять туда что-нибудь подсыпал, — веки экзорциста устало опустилась, как и уголки губ, выражая, так сказать, немое недовольство.       — Нет, там ничего нет, — будто на каком-то допросе во главе с экзорцистом, ответил Син Цю.       — Ты всегда так говоришь, — повысил он тон на втором слове.       — Ну смотри, — Син Цю, взяв порцию Чун Юня, положив кусочек в рот и начав демонстративно жевать, показывал, что ничего там нет.       — Ну ладно, — сдался экзорцист, видя как ничего не происходит; он и сам голодный до жути, если честно.       — Кушай, — взяв на, по правде сказать, до жути неудобный столовый предмет, под названием вилка, кусочек от блюда и подставил его ко рту Чун Юня.       — Э-э, да и я сам могу..— видно что экзорциста это смутило.       — Ешь давай, — словно мать уговаривал его Син Цю.       Открыв рот, экзорцист почувствовал сладкий вкус мёда и липкого соуса, прилипшему к губам и никак не хотевший попадать внутрь рта.       — Я же тебе говорил, — бережливо вытерев остатки сиропа с губ экзорциста, Син Цю поспешил обратно сесть на своё место.       — В-вкусно.. — будто впервые пробуя что-то съедобное, промолвил экзорцист.       — Ага, ешь давай, — ухмыльнулся Син Цю.

***

       Наконец, настал самый долгожданный и величественный момент. Момент, когда все-все жители Монштадта и не только, приходят на площадь, где возвышается громадная каменная статуя, и наблюдают как Анемонии, символ любви, пускают в полёт, в подношение Великому Архонту Барбатосу! А он, может быть, где-нибудь неподалёку наблюдает за этим и играет на волшебной лире, намного лучше и красивше чем самые обычные бардовские, чьих мелодий здесь слышат каждый день: кто-то играет получше, кто-то хуже, в конце концов, всё это сливается в одну невероятной красы симфонию, но никогда не сравнивать она с той, что играет сам Барбатос.       — Давай, пошли скорей, — подгонял экзорциста Син Цю, услышав три громких звона колокола на церкви, — странное для него место, где люди молятся в полной тишине под звуки церковных напевов, почти как в библиотеке, разве что без высоких нот голосов монахинь, и вместо молитвы — книги.       С минуты на минуту начнётся церемония. Вокруг кружатся дети; некоторые даже чуть не сбили их с ног, несясь быстрее увидеть и разглядеть, а потом быстро отходили назад и рассказывали взрослым о «странных юношах», а они в ответ просто тихонько смеялись и предполагали что они не из здешних мест, а дети фыркали и, спустя несколько моментов, забывали про них и продолжали дальше наслаждаться церемонией. Монахини читали какую-то необычную молитву, видимо, специальную для церемонии, хоть и Син Цю не особо разбирался во всяких религиозных штучках. Были и те, кому вовсе не нравился праздник, но их было подавляющее меньшество, в основом — аристократы, злые дядьки вечно недовольные всем, как бы по-детски это и не звучало.       Наконец, повисла тишина, означающая начало.       Звезда Анемоний, — считай, главный человек в церемонии, аккуратно взяла прекраснейшие цветы в руки и, в один миг, распустив нежные, как и она сама, лепестки «плыть» по разыгравшимся ветрам, сделала подношение пред статуей Барбатоса, поблагодарив его за всё то, что он делал и делает до сих пор на благо народа.       Может быть, это не так роскошно как в Ли Юэ, да и Архонта здесь никто не лицезреет как такового, но Син Цю ни на секунду не будет жалеть, что провел это время здесь, а не в душном кабинете или в своей комнате. Кажется, что-то даже проснулось в нём, ожило, восстало из мёртвых, или же наоборот впервые появилось.. желание следовать сердцу, а не торговой гильдии.       — Да защитят ветра Монштадт! — торжественно произнесла она, а потом послышалось громкое пение хора, такое же чудесное. По дуновению ветерка, флаги начали плавно развиваться, будто паря, ещё больше поддерживая атмосферу.       — Красиво и.. безусловно, грандиозно, — выдал экзорцист, еле как подобрав слова на лету, пытаясь уследить за дальнейшими действиями праздника. Голос его звучал по-необычному.. завораживающе, что-ли? Будто хотелось слушать его ещё и ещё, перематывать в памяти по миллиону раз, а потом начинать заново с единицы. Нет, ну ему просто необходимо охладиться! Хоть он и не имеет дара как его друг, но чувствует на подкорке сознания, что, якобы, «светлая энергия» прямо бурлит в нём. Или он что-то путает...?       — Ты точно в порядке? — выбил его из всяких глупых размышлений экзорцист, всё это лишь чрезмерная глупость и только. Точно.       — Да, — почти мгновенно ответив, он поспешил приблизится к Чун Юню на пару, всего пару, сантиметров.       — Э-э? — выдал на это неловкое «э» экзорцист.       — Ничего, просто.. — Син Цю, преодолев ещё расстояние между ними, коротко поцеловал того в светлую щёку, — захотелось,       Преодолеть навязчивое желание у него просто не получилось. Кажется, что «грань их дружбы» в связи с последними событиями во многом расширилась, и в какое-то... странное направление. Слишком странное, несвойственное для обычных друзей. Ему очень хотелось думать, что это что-то обыденное, совершенно нормальное в их возрасте. Хотя, на ум приходило только то, что он просто взял и.. влюбился. Но, они же..       Экзорцист встал в ступор, попросту не зная что ответить. Или же лучше притвориться что это норма?       — П-просто шутка, — запинаясь то-ли от смущения, то-ли от сдерживания так и хотевшего вырваться на ружу смеха, смотря на збитое с толку выражение лица экзорциста, попытался разрядить атмосферу.       Тут выражение экзорциста сменилось на «злое», — по крайне мере, он пытался сделать более осуждающее выражение, дабы расколоть друга.       — Хватит на до мной подшучивать! — он скрестил руки на груди, хоть и до сих пор ужасно смешно выглядил.       Син Цю уже на ниточке чтобы не расхохотаться и ещё больше не обидеть его, но пока ещё держится.       — Чего молчишь?! — продолжал Чун Юнь, не особо громко крича, дабы не привлечь ещё большего внимания.       — Я? — послышался сдавленный смешок — Я ничего, — ещё один сдавленный смешок он прикрыл кулачком.       — Чего смеёшься? Не смешно вовсе! — не удалось остаться незаметным.       — Ничего, — он рассмеялся, а потом резко дёрнулся с места, убегая от экзорциста, почувствовав что месть просто неизбежна.

***

      — Не поймаешь, не поймаешь! — словно вернувшись в детство, Син Цю кричал экзорцисту.       Время так быстро летит, казалось, то что они буквально несколькими днями ранее играли в лесу вместе с Ху Тао, перекрикивая друг друга средь хрупких и засохших ветвей, так и напоминавшие чьи-то страшные руки с когтями, которые с лёгкостью могли оторвать клочок одежды, а то и оставить шрам на коже.       Нечастые прохожие смотрели на них с удивлением, иногда перешёптываясь, а иногда просто провожая их взглядом, всё таки, для них это нечастая картина: два юноши в странных одеяних резвятся словно детишки...       Син Цю снова «заныривает» в какой-то переулок, удивительно, — там никого, ни единой души, кроме ветра, но так даже лучше: они никого не потревожат и им самим не будут мешать.       Ветер уже давно растрепал их волосы, мама бы назвала его растрёпой, она всегда так говорила когда у него были взьерошенные волосы, а отец с братом бы присекли за неподобающий вид. Слава Архонтам, никто этого сейчас не видит, кроме экзорциста.       Внезапно, перед ним оказался тупик, чёрный и мрачный, означающий конец пути и то, что экзорцист его непременно схватит.       И, не прошло и десятка секунд, как экзорцист впил его в гладкую стену в тупике, тяжело дыша из-за отдышки и с красными щеками до ушей. Запыхался, как и Син Цю.       — У-у-у.. Нечестно, я же не знал, что там тупик, — пробубнил он.       Оперевшись руками о стену, специально не давая проходу Син Цю, дабы он снова не убежал, экзорцист победно воскликнул: — Я выиграл!       В этот момент, экзорцист был, наверное, ближе чем когда-либо. В детстве, когда они играли в догонялки, было совершенно по-другому, максимум это дёрганье за руку с воскликом «Поймал!». Но, в этот раз, его лицо оказалось так близко..то что у Син Цю появилось новое желание. Может быть, глупое, неправильное, но он просто не может себя побороть.       Аккуратно, положив свои руки на его плечи и обвив их около шеи, он ещё ближе приблизился к нему, прямо вплотную, так, что их носы соприкасались вместе. Экзорцист, кажется, очень удивился, потому что он почувствовал лёгкое вздрагивание его тела.       Представляя как извиняется перед экзорцистом тысячу раз, он сомкнул их губы в мягком поцелуе.