Давай сбежим от всего?

      Спустя пару секунд экзорцист медленно отстранился. До языка опять не дошло. Син Цю чмокнул того в щёчку и тоже поспешил отдалиться.       — Не подумываешь, что это... — тихо начал Чун Юнь.       — Неправильно? — перебил его Син Цю, — О-ох, поверь, в романах которые я читал и не такое случалось,— он подмигнул ему, а тот опять резко отвернулся от него с пышним алым рассветом на щеках.       — Да и думаешь, мне не всё равно на эти «правила»? Их ведь даже нет, — рыская палкой в углях из костра от нечего делать, продолжил юноша.       — И то верно, — экзорцист тихо хихикнул.       — Вот это да! Что это я такое услышал? — воскликнул Син Цю.       — А что? — с недоумением взглянул на него Чун Юнь.       — Вызвать улыбку у тебя — уже испытание не лёгкое, а не то что заставить засмеятся, — усмехнулся он.       — Ты сильно преувеличиваешь, — экзорцист аккуратно подполз к нему.       — Пф-ф, не-а. Сколько бы я тебя не целовал — ты так и не улыбнулся ни разу, — лукаво произнёс тот.       — А в чём смысл? — спросил другой.       — В чём? — переспросил Син Цю.       — В улыбке при.. поцелуе? — ответил экзорцист, запнувшись перед последним словом.       — Ну, значит поцелуй искреннен, а то ты вечно просто неловко отводишь взгляд или вовсе отходишь куда подальше, — Син Цю смотрел прямо ему в глаза, его золотистые очи так и молили чтобы он что-то на это ответил.       — А.. ясно, — неловко прошептал экзорцист, не в силах вымолвить ещё чего-нибудь.       — Если ты считаешь, что мы не должны этого делать — так и скажи. Я перестану, — он поджал колени и взгромоздил свою голову на них, уже не смотря в сторону другого.       — Нет, просто.. — экзорцист заволновался.       — «Просто» что? — атмосфера накалялась, будто её жгли на углях.       — Не знаю, всё.. слишком запутано, — прошептал Чун Юнь.       — Ясно, — Син Цю шумно выдохнул, как будто родитель ругающий своё дитё.       — Извини, — тихо, как ребёнок, пролепетал экзорцист. В этот момент Син Цю стало так неуютно.. стыдно. От отвращения он даже сморщился и выгнулся.       — Ты прости, — ответил ему робко юноша.       Тот в ответ подполз к красному от стыда мальчику, будто отвечая: «Прощаю».       — Друзья? — Син Цю выгнул мизинец, как это делали торговцы из Снежной.       Чун Юнь сначала не понял к чему он клонит, но спустя пару секунд скрепил их мизинцы вместе, и раздался тихий голос парня: — Ага,

***

      Перед взором морская гладь, а чуть ниже — белые страницы книжки. В ушах трепетно звучит дзынькающий звук денег, «торжественное» раскрывание парусов на кораблях и беспрестанный говор и шёпот жителей Ли Юэ.       Даже удивительно: никто не обращал на него никакого внимания. Но ему было только в радость — сидишь себе, читаешь в одиночестве. Однако была одна вещь, из-за которой ему было неуютно.       Его друг. Единственный приятель, который был действительно близок к мальчику, недавно сильно задел его. Чун Юнь никогда не был и не казался грубым, лживым или человеком, которым действительно бы мог постоять за себя морально. Он всегда был тихим, закрытым и просто милым.       Но в какой-то момент, всё зашло в такие застреха, и, наверное Син Цю перестарался, что мальчик с голубыми волосами выкрикнул: «Не хочу больше быть твоим другом! Ты ужасен!» и ушёл, расстворившись в листве деревьев и элегатных домов.        В тот день все как будто бы резко узнали, какой он «на самом деле», провожая кажущимся его расспалённыму сознанию строгим взглядом, и Син Цю словно читал по их губам: «Ты лжец».       Ему было ужасно стыдно и, в то же время, юноша был обижен на второго, что тот выставил его в таком свете. В какой-то момент ему было показалось, что все в гавани его ненавидят! Даже Сян Лин с Ху Тао!        В этот момент он снова разозлился, чуть ли не рвя страницы книжки — но быстро понял, что ему же будет хуже. Вздохнув, Син Цю вновь попытался вникнуть в смысл текста.       Не прошло и пару секунд с того момента, как он уже углубился в чтение, а злость укатилась прочь от него, по плечу юноши слабо постучали.        Тот резко обернулся и увидел человека в белых одеяньях — форма экзорцистов всегда была белой как снег. Чун Юнь стыдливо увёл взгляд, как только Син Цю взглянул ему в глаза.       — Ч-чего нужно? — только отойдя от мимолётного шока, он повернулся обратно и нахмурился, но экзорцист этого не видел.       — Ты в обиде на меня? — риторический вопрос прозвучал сзади, но Син Цю громко воскликнул: — Да! — и ещё сильнее нахмурил брови.       — Извини, я не хотел, правда! — он сел рядом с ним и попытался взглянуть в его лицо, но второй отвернулся в другую сторону.       — Да ну! Все так говорят, — Син Цю был сам на себя не похож. Обычно он спокоен и сдержан, но сейчас его колючий язык было не отрезать.       — Юноши, дорогие мои, не ссорьтесь! Руганью дело не решишь, — какой-то теплоодетый человек из-за прилавка неподалёку вмешался в их разговор. Видимо, они ему помешали.       — В Снежной всегда мирятся скрещиванием мизинцев — и никаких больше ссор! — произнёс он, расставляя продукты на продажу из заснеженной страны на прилавок.       — Но это же глупо! — воскликнул Син Цю.       — Ну не знаю, глупо - не глупо, но от ссоры всегда избавляло, — он подмигнул им и направился за шатёр вместе с деревянной коробкой с остальными вещами.       Син Цю хотел было извиниться за свою грубость, но тот мигом скрылся.       Спустя пару секунд «перемирия» в виде молчания, экзорцист смущённо и неуверенно выгнул мизинец.       Сначало Син Цю пытался игнорировать жалкие попытки Чун Юня, но, всё же, через минуту-другую его совесть не выдержала и он скрепил их мизинцы вместе: — Извини, — стыдливо и тихо произнёс Син Цю.       — Ты тоже прости, — Чун Юнь лёгко улыбнулся и посмотрел ему в глаза.       Син Цю хмыкнул и приобнял того: — Только есть одно маленькое «но», — он устрашающе шепнул ему на ухо.       В тот же миг юноша толкает его с пристани и тот падает в прохладную воду.       — Эй! Нечестно! — воскликнул Чун Юнь и тут же схватил за руку и потянул Син Цю на себя.       — Ой! — юноша выронил из рук книгу, которая, к счастью, приземлилась на землю и тоже плюхнулся в воду.       Син Цю засмеялся, обливая водой Чун Юня, который в свою очередь пытался облить другого.       Конечно, они тогда оба простудились, ведь было не лето, но веселье было то ещё!

***

      — Эй-эй, смотри! — Син Цю показывает на золотистый город — Ли Юэ, который из-за рассвета будто светился золотом, — Уже виднеется город,       — Ага, — поддакнул ему Чун Юнь.       Город, всё же, был ещё далековато, но его роскошные маленькие крыши и корабли виднелись довольно отчётливо, а кроны деревьев заботливо раскачивались туда-сюда, в желании, наверное, сберечь сие место.