Батарейка

Арсений бездумно перебирал в руках металлическую коробочку, раз за разом откидывая крышечку и позволяя маленькому языку пламени вырываться из отверстия. Он смотрел куда-то вдаль, где садилось солнце, и одновременно не смотрел никуда, погрузившись в свои мысли, именно по этой причине ему, в принципе, пришлось задержать до самого заката, но, видимо, мужчина не торопился закончить работу. Он думал о том, что у него нет друзей. Никого, кроме шпица, который никогда не отвечал на его вопросы о вечном и лишь склонял голову вбок, говоря своей глупой мордочкой: «Ты совсем свихнулся?». Он не мог позвонить кому-то вечером в пятницу и предложить сгонять в бар, во-первых, конечно же, потому что его телефонная книжка состояла из номеров семьи, клиентов и сотрудников, а, во-вторых, он был уверен, что, узнай отец об этом, то весь вечер пятницы он бы провёл над разбором ошибок в отчетах. «Тебе не должно быть дела до всех этих плебейских развлечений, а если хочешь выпить, то просто приходи ко мне в кабинет, и мы как раз обсудим за стаканом виски проекты развития бизнеса». Это даже не было мыслью чисто его больной фантазии, это реальный ответ на вопрос о том, могли ли он сходить с одним знакомым-однокурсником (тогда ещё знакомым) в бар. И Арсений в тот момент наполнялся какой-то злобой и отвращением к таким развлечениям, полностью принимая ответ отца, как единственную истину. Потому что он был рождён в «высшем» слое, а уподобляться беднякам — было позорно и недостойно уважения. Именно эти рассуждения вбивались, иногда ремнем, в его сознание, впечатывались на подкорке и лишали его любой возможности выбора. Он сам отталкивал любую возможность завести друзей, потому что, по мнению отца, они были не достойны общения. Иногда сын беспрекословно принимал эти слова, а иногда чувствовал себя разбито, потому что… Пару человек точно были достойны. Однако с временем это забылось, он не предпринимал попыток близкого знакомства, всех новых людей воспринимал с холодом и неприязнью. Отец сам пытался познакомить его с сынком какого-то влиятельного банкира из Сочи, но тот показался ему каким-то придурковатым и недалеким, хоть тот и пытался каждые пять минут показать, насколько он умён. Тот остался одним из тех, с кем ему нужно было быть знакомым, чтобы иметь связи. И вот почему-то именно сегодня Арсений почувствовал какую-то нужду в общении, он уверен, что данный разлад в его мыслях вызвала сегодняшняя встреча. Подумать только, какой-то мальчишка навёл шухеру в голове на остаток дня. — Арсений Сергеевич, Вас вызывает Сергей Эдуардович, — короткое постукивание в дверь слегка привело мужчину в чувства, и он немного рассредоточенным взглядом посмотрел в сторону источника шума. Девушка, симпатичная брюнетка лет двадцати пяти, стояла в проходе в его кабинет, переминаясь с ноги на ногу, кожа у неё была какая-то фарфорово-кукольная, от чего белая блуза, казалось, сливалась с ней. Вся какая-то неживая, худенькая и маленькая, хоть и имеющая привлекательные черты лица, девушка вызывала только жалость и навевала неприятное чувство тревоги. — Да, хорошо, — ответ проследовал только приблизительно через минуту обоюдного молчания, дав право девушке, наконец, выйти. Арсений даже её имени не помнил, хотя знал, что та являлась его секретаршей. Выйдя из кабинета, попутно пихая зажигалку в карман брюк, мужчина кинул ещё один короткий взгляд на девчонку, тщетно пытаясь разглядеть в ней хоть что-то привлекательное для себя, но в этой попытке он лишь наткнулся на её усталый взгляд, брошенный из-за монитора компьютера. Чёрт, а ведь она тоже изъявила желание остаться допоздна, чтобы Арсений не вынуждал самого себя делать кофе. За это ему вдруг стало стыдно. Наверняка, у той были дела поважнее. Отец никогда не вызывал его просто так. И мужчина чувствовал, что причина была не в том, что он сегодня опоздал на десять минут. Он знал, что отведёт все проблемы от Александра, но и не забудет упомянуть то, что он прождал пятнадцать минут вместе с другими сотрудниками сломанный лифт. В итоге же, это не было ничьей виной. — Здравствуй, — Арсений пару раз ударил кулачком по двери и вошёл, оглядывая кабинет отца. В последние дни тот тоже часто задерживался, потому что шёл сложный процесс переписи части бизнеса на сына. Отец оставлял за собой небольшую компанию, зная, что прибыль от неё будет более, чем достаточной, и передавал права на более крупную компанию по выпуску брендовой одежды в руки Арсения, надеясь, что тот возьмёт из такой прекрасной возможности все блага. — Здравствуй, сын. Голос старшего мужчины гремящий и грозный, даже в спокойном тоне. Младший поморщился, усаживаясь за стол и скрещивая на груди руки, вперив взгляд в стоящий у стены фикус. Куда интереснее было наблюдать за этим еле живым растением, которому преграждал свет от окна огромный дубовый шкаф, переполненный книгами и греческими статуэтками, чем на сосредоточенное лицо. Седоволосый мужчина постукивал по столу своей именной ручкой, долго всматриваясь в черты лица сына, в сведенные брови, будто бы стараясь найти ответы на вопросы, звучащие в его голове. Видимо, так и не отыскав их, он встал из-за стола, обойдя свою прямоугольную столешницу, по центру от которой почти во всю длину кабинета расходилась столешница для «переговоров». — Ты сегодня приехал не с Александром. — Да, я вышел в парке, меня мутило. Высокая, стройная фигура встала позади Арсения. Спиной он чувствовал каждое движение, настороженно вслушиваясь и сжимая ткань своего пиджака. — Если тебя мутило, почему бы просто не открыть окно? — Мне не помогло. Я просто хотел пройтись, тем более тут недалеко. В чем проблема? Какой-то неопределенный звук разнесся позади, заставив младшего чуть вздрогнуть. Атмосфера в этом кабинете как-то неприятно давила. Старший прошёл вперед, молча, медленно, и уселся прямо напротив сына, на противоположной стороне столешницы, смотря прямо в глаза. — Конечно, ничего, но я надеюсь, этого больше не повторится, — руки сцепились в замок, укладываясь на стол. — Просто мне кажется, что ты стал слишком много витать в облаках. За сегодня ты не рассмотрел ни одной заявки на сотрудничество и даже бюджетный план не составил на ближайшие полгода, хотя я тебе говорил, что это важно. Арсений знал, что это действительно было его проблемой, потому он виновато понурил голову вниз, тоже опуская руки на стол. — Я весь день чувствовал себя не особо хорошо, извини. Завтра всё будет сделано. — Нет, это проблема не только сегодняшнего дня, сын. Ты часто уходишь в себя, я начинаю даже переживать, что вверяю бизнес не в те руки. Хочется зачем-то сказать «ну, и чёрт с ним» и, развернувшись, вылететь из этого здания. Но такого ответа на данные слова не следовало, как и, в целом, ответной реакции. — Я тебе напомню нашу с тобой договоренность, если ты вдруг забыл, — тон голоса стал вдруг совсем тяжелым и даже озлобленным. А злить этого мужчину было нельзя. Арсений чувствовал, как сжимался, и что его сердце подпрыгнуло в горло. — Ты либо принимаешь тот факт, что я отдаю тебе в руки целую компанию, делаешь всё, как я тебе говорю и, заработав на своём труде первый миллион, выбираешь сам, что с этим делать дальше. Иначе ты вылетаешь к чертовой матери из моего дома, без копейки на карте и без жилья, становишься жалким бомжом, и уж поверь, я сделаю твою жизнь адом: ты загнешься от голода или наркотиков в том же парке, в котором ты так благоговейно прогуливался сегодня. Уяснил? Голос становился всё громче и громче, почти переходя на крик, наверное, оставшиеся сотрудники разбежались кто куда, услышав, что происходит за дверью. В общем и целом, младший сам был готов сбежать, позорно поджав хвост под пинки под зад от отца, но он сидел, не шелохнувшись, напрягая каждую мышцу, смотря на узоры столешницы и до боли сжимая челюсти. Чёлка, упавшая на лицо, удачно скрывала его разъяренное лицо. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Предметы на столе подскочили, когда кулак размашисто с грохотом приземлился на него. Недолго думая, Арсений поднял лицо, вглядываясь в распыляющие ярость глаза. Ему было необъяснимо тяжело, хотелось самому начать орать, что есть дух, но такой яркий порыв к действию был почти мгновенно сменен на смирение. Такое жалкое и унылое смирение. — Понял. — Можешь идти, всё равно ничего дельного за сегодня не сделаешь. Завтра, чтоб был во все оружии. Короткий кивок. Скрип стула о пол. Мягко хлопнувшая дверь. И мужчина полностью вымотан, возможно, до конца этой жизни. Арсений знал, точно знал, что всё сказанное отцом, вполне может быть приведено в действие. Он, правда, точно не знал, чего не хотел больше: скончаться от голода и наркотиков в парке или всю жизнь делать то, что превращало его в овощ. Хотя было ясно только одно, что выбор пока он делал в пользу первого.

***

Арсений долго не вспоминал про наличие чужой зажигалки, пока не стал стягивать с себя костюм, дабы отправиться в душ и смыть с себя всё утомление. Коробочка с характерным звуком ударилась о паркет, отлетая к кровати мужчины, укладываясь таким образом, что крупные буквы, выведенные на ней, становились читабельными. — Ан-тон, — мужчина вытянул по слогам, словно в первые видел русские буквы и вообще данную вещь. Прошёл к ней, поднял и почувствовал прилив какого-то глубинного отвращения. Снова оно. Это чувство. С тяжелым вздохом, пытаясь занять свои руки, Арсений взъерошил свои волосы и сильно зажал металлический коробок. В какую-то минуту он замахнулся рукой с зажигалкой на открытое окно, представляя, как та, звеня, отскакивала от крыши гаража, находящего под окнами его комнаты, и отлетала куда-то в пруд, навсегда исчезая в его глубинах. Но осознав, что он не имел право так делать: вещь всё-таки ему не принадлежала, опустил руку, проворачивая очередной за этот день трюк. Открытая крышка, щелк и огонь. — Завидую я тебе, Ан-тош-ка.

***

Три дня вслед за этим событием пролетели, как один, похожие друг на друга, серые, несмотря на распаляющееся с каждым днём июньское солнышко. Была пятница, когда Арсений, поцеловав мать в щеку в благодарность за ужин, направлялся на вечернюю прогулку, прихватив с собой книгу. Ему жутко хотелось расслабиться и выпить, но все алкогольные запасы были в кабинете отца, где тот проводил большую часть времени, а сталкиваться с ним, а уж тем более сидеть с ним — не хотелось от слова совсем. Потому ему приходилось довольствоваться курением, интересной книгой и мыслью о том, что у него завтра выходной, а отец ведёт вечером мать в ресторан. Ему всего-то нужно было выждать где-то около суток. Сев на садовые качели, которые колыхались от теплого ветра, Арсений сначала зажег сигарету, выдыхая дым, не сразу открывая книгу, а наслаждаясь окружающей красотой, которую воссоздала мать вместе с опытными именитыми садовниками. Прямо перед ним стояла беседка, белая, чистая, в переплетениях узоров игралось закатное солнце, и казалось, что эта постройка — центр вселенной. Вымощенные камнем дорожки от беседки разбегались по саду в стороны, как ручейки, а среди них территория утопала в цветах, плодовых деревьях и мелких кустарниках. Через каждый шаг на дорожке стояли фонарики, которые ночью погружали этот сад в различные таинственные цвета, превращая его в какую-то сказку. Мужчине нравилось, что делала его мать, был безумно рад, что благодаря её труду, он имел место, в котором каждый раз его сердце трепыхалось, как пташка. Не успев открыть книгу на нужной странице, его телефон в кармане домашних штанов несколько раз настойчиво провибрировал, заставляя владельца от досады чуть вздохнуть. Его так грубо вырвали из мечт о том, что он всеми любимый писатель девятнадцатого века, который готовился прочесть какое-нибудь любовное послание от одной из его тайных поклонниц. На экране высветился запрос на переписку из инстаграма. Он уже и забыл про него. 6 июня, 19:50. «Привет!)» «У Вас, блин, лицо такое серьёзное на всех фотографиях, ужас». «Не знаю, помните ли Вы меня…» «В общем, я Антон из парка, которому Вы жизнь спасли, у меня тут вопрос». «Я просрал зажигалку, представляете? Может, Вы, ну. Находили её?» Арсений застыл, вглядываясь в строки сообщений, затем обращая внимание на имя отправителя и фото кота на аватарке. Рыжий кот с довольной мордочкой лежал на деревянном подоконнике, показывая своё белое полосатое пузико. «Антон Шастун» стояло после аватарки и информация о том, что у него было десять подписок. Внизу экрана горело облако с подтверждением на переписку. 19:52 «Просто я везде обыскался. Это очень ценный подарок, я в отчаянии». Арсений неловко хлопнул глазами, выпуская дым изо рта, и занырнул ладонью в карман, выуживая красную коробочку. Так беспардонно пользовался чужой вещью и даже не замечал этого. Чувство стыда с примесью чего-то нового нахлынули на него. Принять.

19:54

«Антон… Да, помню».

«А что не так с лицом…?»

«Она у меня, ты её, наверное, обронил, когда доставал телефон».

19:54 «Класс! Ой, знали бы Вы, как я рад!!!» «Можем завтра встретиться? Хочется, чтобы она вернулась ко мне». Арсений смотрел на сообщение, подперев подбородок рукой и изредка выдыхая клубы дыма. Содержание этого сообщения поставило его в ступор. Встретиться? То есть запланировано встретиться? Не по чистой случайности наткнуться друг на друга в парке? А ведь Арсений думал, что он больше никогда с этим мальчишкой не встретится… Мысль об этом не причинила ему дискомфорта, он задумчиво пожевал губу, выбросив окурок в мусор, и отметил, что чувствовал какой-то трепет. 19:56 «Ну… Нет, с лицом всё очень в порядке, просто Вы нигде не улыбаетесь, это как-то… грустно». 19:58 «Только не говорите, что сидите и пересматриваете все свои фотографии». 19:59 «Или Вы решили оставить зажигалку себе? Она, конечно, клёвая, но Вас, напомню, зовут Арсений, а не Антон». 20:10 «Не думайте, что сможете так просто от меня отвязаться!»

20:14

«Ты меня раскрыл, я хотел сменить имя».

«Где бы ты хотел встретиться? У меня завтра тренировка в шесть вечера заканчивается, я мог бы приехать и отдать».

20:15 «Вы, конечно, такой себе шутник». «Давайте тогда встретимся в 18:10 где-нибудь, в парке, на нашем месте?» На нашем месте. Забавно, как поломанная лавка в парке вдруг стала местом, принадлежащим кому-то. Арсений тихо посмеялся, раскачивая качели и откидываясь на них назад, вглядываясь во всё ещё светло-голубое небо. Ветер перебирал его волосы, пробирался под футболку, щекоча кожу, оставлял тёплые мягкие поцелуи на острых скулах. 20:20 «Всё ещё думаю, что Вы, сидя в онлайне и не отвечая мне, пересматриваете свои фотографии… Вы красивый, серьёзность Вам очень идёт, просто улыбайтесь почаще, а то отпугнете своих 130 поклонниц»

20:23

«Да-да, хорошо, договорились)».

Арсений не знал, на какое именно ответил сообщение, но выйдя из диалога, открыл камеру, вглядываясь в своё лицо. Медленно повернувшись спиной к беседке, на которой подключилась разноцветная гирлянда, мужчина ещё более внимательно вгляделся в изображение, пытаясь понять, как нужно встать, чтоб в кадр хорошо убиралась и картинка позади, и его лицо. Улыбнувшись, совсем немного, но достаточно, чтобы оголить ямочку на щеке, Арсений щелкнул по кнопке съемки. Через несколько минут увлеченного редактирования фото, с закусанным языком, Арсений впервые за два года запостил фото в свой уже, казалось, умерший профиль, оставив подпись: «Я бы хотел родиться в другое время». А спустя десять минут под фото сиял одинокий комментарий от рыжего кота: anton.shastoon: «#графПопов» И было в нём что-то свойское и искреннее.

***

Арсений бездумно кивал на просьбы отца что-то совершить по дому и подписать пару важных бумаг, пока отец и мать, одетая в какое-то простое, но превращающее её в роскошную женщину, платье, собирались уезжать в ресторан. — Отдохни сегодня, он слишком заваливает тебя работой, дорогой. Когда мужчине удалось остаться наедине с матерью, та не теряла ни минуты, чтобы отдать тому всю свою нежность и заботу. Её руки, с бархатистой кожей, мягким прикосновением обвели щетинистую линию челюсти сына, а взгляд глаз, иногда казавшийся каким-то мокрым, оттого навевающий небольшую тоскливость, но притом выглядевший таким добрым и светлым, вперился в его переливающиеся синевой льдинки, упрятанные в радужке глаз. От женщины пахло пионами и зелёным чаем. — Думаешь, мне простят такую вольность? — Ты же знаешь, что от хорошей еды и вина он становится щедрым и добрым, да к тому же, завтра он уезжает почти на целый день по делам, он даже и вспомнить не успеет о чём-то, а ты к тому времени отдохнешь. — Хорошо, мам, — Арсений коснулся рук матери и, поднося красивые пальчики ко рту, оставил на них мягкий поцелуй, с нежностью рассматривая, как расплывалось в умилении лицо напротив. Он мечтал, чтобы его жена была такой же удивительной женщиной… Хотя ему вполне хватало и таких минутных проявлений теплоты и любви, чтобы кое-как подзарядиться энергией. Да и ему иногда казалось, что ещё одной такой женщины просто не существует, и порой он очень жалел, что та досталась кому-то, как его отец… — Худеть стал, смотри, как щеки впали, — женщина расстроено выдохнула, проходясь пальчиками по щеке, пока мужчина, как котенок ластился к прикосновению, прикрывая глаза. Конечно же, идиллии не суждено было продлиться долго. — Татьяна! Опаздываем. И женщина в ту же секунду улетела из комнаты, оставляя на щеках казавшимся в такие моменты совсем мальчишкой, мужчины короткие поцелуи, пачкая его помадой и бросая полный заботы взгляд на прощание.

***

Арсений давно занимался в зале, поддерживая себя в форме. Это, наверное, единственное, ради чего он был готов выбираться в город из своего загородного убежища-усадьбы, потому что только на тренажерах его мозг переставал транслировать глупые и тяжелые мысли, а полностью сосредотачивался на производимых телом движениях. Чувствовалась даже свобода, когда он, полностью сосредоточенный, смотрел в панорамное окно с видом на галдящий город и бежал по дорожке, не замечая скорости. Окончив тренировку, мужчина быстро сполоснулся в душе и постарался вылететь из зала, как можно быстрее, потому что вдруг отметил, что время поджимало, и сегодня он закончил позже, чем обычно. Разгоряченный, немного взволнованный, он вылетел из-за угла коридора, ведущего к выходу, почти наваливаясь всем телом на растерянную испуганную девушку, которая, пытаясь избежать столкновения, вытянула ладони вперёд. — Ой, извините, пожалуйста, — Арсений неловко произнёс, отступая на шаг, давая девушке простор. Шатенка, подняв взгляд, тоже вдруг смутилась, быстро хлопая глазками с густыми ресницами и размахивая руками, пытаясь придать этим расслабленную атмосферу. — Да всё в порядке, это я под ноги не смотрю совсем, не извиняйтесь, — голос у неё был, как трель птички, вроде и приятный, но такой высокий и звонкий, что хотелось закрыться в комнате и не выбираться. — Нет, правда, я тоже торопился, задумался, Вам не стоит извиняться. Арсений смущенно пару раз кивнул головой, начиная ощущать себя некомфортно под оценивающим взглядом, которым в мгновение ока одарила его незнакомка. Мужчина мялся на месте, сильнее вцепляясь в лямку сумки и делая маленький шаг в сторону своего изначального направления. — Что ж… Что ж тогда, может, ну, по кофе? Мужчина тут же застыл, смотря на раскрасневшуюся девушку, которая, казалось, даже не дышала в этот момент. Замявшись окончательно, он почувствовал, как начал выделяться холодный пот, лишь только от одного взгляда прямо в выжидающие ответа карие глаза. — А…эм. Ну, я тороплюсь… — Ай, чёрт, да, точно. Может, после следующей тренировки? Через неделю? — Да, я подумаю, извините, уже нужно бежать. Окончательно откланявшись, и опять быстро-быстро перебирая ногами к выходу, Арсений готов был бежать, лишь бы не видеть, как взгляд девушки мгновенно переменился, становясь расстроенным. Такова жизнь, Арсений с девушками практически не умел общаться, да и в данной ситуации даже не хотел, учитывая, какое он испытывал давление. Конечно, вероятно, та просто разволновалась, однако осадок почему-то всё равно остался от этой встречи. Закинув сумку на заднее сидение и сев за руль,шатен рассредоточено поглядел на себя в зеркало, вцепившись в руль автомобиля. Задумчиво пожевал губу и помотал головой, будто бы отряхиваясь от дурацкой встречи, он повернул ключ зажигания. Сегодня ему выпала возможность прокатится на своём личном авто (подаренном на двадцатипятилетие), так как Александр отвозил отца с матерью, и он просто надеялся, что открытое нараспашку окно и небольшое превышение скорости освежат его мысли. На место Арсений прибыл, слегка опоздав. Его рука в кармане нервно перебирала вещь прямоугольной формы, почему-то ему не хотелось отдавать её, потому что казалось, будто зажигалка была единственным напоминанием о том, что он всё ещё человек, а не работающая по программе машина. Парнишка сидел на лавке, с каким-то благоговейным взглядом смотря на играющегося с веткой пса, хозяин которого пытался дозваться его после выполненной команды, но, не увидев ответной реакции, тот пробирался через кусты к нему. — Какой у Вас пёсель красивый! Мальчишка перегнулся вперёд, протягивая руку, ладонь которой тут же облизал пёс цвета кофе,пушистый, как облако, откидывая палку и радостно махая хвостом. — Да, но бестолковый, — хозяин тяжело вздохнул, подходя к собаке и привлекая внимание, — Граф, идём, Граф. Пёс последний раз радостно полоснул языком ладонь Антона и последовал за хозяином. Мягкий смех вырвался из уст парня, пока он, не обращая внимания на то, как Арсений медленно подобрался к лавке, смотрел вслед удаляющимся. — Я думал, ты любишь котиков. Мужской голос вывел из транса парня, и он, громко ойкнув, схватился за края своей красной клетчатой рубашки в районе сердца. — Тьфу, ты, это Вы... — Что же ты так пугаешься, — Арсений усмехнулся, пародируя недавнюю фразу младшего, и обошёл лавочку, присаживаясь рядом, тоже устремляя взгляд на уже ушедших довольно далеко мужчину и пса. — Котики останутся моей единственной любовью, но Вы его видели? Это же Граф, я почти что подумал, что это Вы. — Ты думаешь, что я красивый, но бестолковый? Арсений чуть склонил голову, продолжая смотреть вдаль, сложив руки на коленях и откинувшись на спинку. Мальчишка прыснул со смеху, прикрывая ладонью лицо. — Нет! Хотя я не могу быть точно уверенным, — смех парня был еле слышным, потому что он старательно пытался его сдерживать. — Ты находишь это забавным? Арсений повернулся, смотря на то, как парень мелко подрагивая, сжимал рот, стараясь не засмеяться в голос, он произнёс беззлобно, но под внимательным и слегка строгим взглядом, Антон вдруг выпрямился, всё ещё смеясь, замахал руками и замотал головой в стороны. — Нет, нет, нет, простите, я очень глупо шучу. Если Вы меня засудите, то, боюсь, я не потяну адвоката. — Я подумаю об этом. Арсению захотелось немного поиграть, но его тон всё ещё был беззлобным, отчего парень слова воспринял, как знак мира, расслабляясь, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку лавочки. — Как у Вас тренировка прошла… — Давай всё-таки на «ты», а то я с каждым разом чувствую себя всё старее и старее. Да, слышать впервые в жизни настолько официальное обращение не хотелось, он сидел около трёх минут с этим парнем, а абсолютно мягкая и тончайшая аура, исходящая от него, заставляла его чувствовать себя легко, чувствовать себя обычным. — А всё ждал, когда это произойдёт, знал бы ты, как это «Вы» ломает мне язык. — Значит, я всё же в твоём восприятии не такой уж и старый? — Конечно, нет, ты себя точно часто в зеркале видишь? Нет, к тебе хочется обращаться на «Вы», когда ты ходишь в своих дорогущих костюмах и выглядишь, как притаившийся заказной убийца, но, когда на тебе обычное чёрное худи и чёрные джинсы — язык не поворачивается. Арсений наблюдал за выразительной мимикой пацана и чувствовал, как его рот расплывался в доброй улыбке. — Получается, у меня две личности: Арс, который ходит в простецком худи и джинсах, и Арсений Сергеевич — заказной убийца в белой рубашке. — Точно! Арсений Сергеевич Графов. Новая волна смеха последовала от обоих парней, мягко распространяясь меж листиков берёз и так удивительно хорошо украшающая вечерний, солнечный парк. Вслед за этим меж ними пролегло молчание, немного гнетущее, учитывая, что несколько секунд назад они ярко смеялись. Мужчина был уже готов просто отдать зажигалку и нехотя распрощаться. — Так как прошла тренировка? Ты вроде задержался? Антон соединил руки в замок, опираясь на колени локтями и слегка развернувшись в сторону мужчины. Он не спешил заговорить о цели данной встречи, и Арсений размышлял было ли это потому, что тот забыл, или просто хотел с ним поговорить. И отчего-то мысль о втором казалась приятной, даже не тяготила его привыкший к одиночеству разум. Он почти был уверен, что мальчишка сидящий перед ним — колдун, иначе объяснить чувство уюта внутри себя он не мог. — Задумался и перебежал лишнего, а потом чуть не убил девушку, когда летел на выход. — Убил? Ты уверен, что правильно употребил выражение? — Антон мягко посмеялся, опять растягиваясь в своей широченной улыбке, прям от уха до уха. — Или ты имеешь в виду, она упала в обморок, увидев тебя, выходящего всего такого мокрого с мыщцами, а ты её откачивал? Арсений кривовато улыбнулся, думая, что Антон сильнейшим образом преувеличивал его влияние на людей, а в особенности, на женщин. Он не пользовался особой популярностью у кого-либо в студенческое время, потому что практически ни с кем не общался, был очень зажатым и сам того особо не желал. Да и ему самому всегда казалось, что он всем внешним видом выдавал своё нежелание контактировать с людьми. — Ты превращаешь меня в секс-символ какой-то. — А что я не прав? Антон опять замолк, как в прошлый раз, потому что его прервал телефонный звонок, в этот раз он вынул аппарат и не побледнел, даже слегка улыбнулся, вытянул указательный палец вперёд, оповещая о том, чтоб Арсений ничего не говорил и ответил: — Да, мам? И успел он только это сказать, как на том конце трубки разнесся какой-то рваный звук, а потом быстрая неразборчивая речь. — Погоди, погоди, что? Где? — Парень мгновенно выпрямился, его глаза расширились, напоминая две огромные монетки, мужчина тоже напрягся. Голос на конце трубки опять начал быстро повторять информацию, сопровождая речь всё теми же рваными звуками. — Чёрт. Как давно? — минутная пауза. — Ты ходила на площадку? Домой к Позовым? Блин… Я сейчас буду. Антон быстро скинул звонок, судорожно подскакивая и таким же судорожным движением поправляя светлую чёлку, он не понимал куда себя деть, потому вселял ещё большее волнение в Арсения, который тоже подскочил, отмечая в голове, насколько парень был высокий, почти на полголовы выше его самого. — У меня сестра пропала, с утра нет, ищут уже часа три.