А небо полно стрекоз

Мин осматривает новичка в их команде едва ли заинтересованно. Мальчишка мальчишкой. Широкая майка, кепка задом наперёд, джинсы прямые да щёки пухлые. Руки накачанные, видно, что телом занимается давно и основательно. Он совсем ещё юный, и стоит перед шестью другими участниками чуть неловко, представляется Пак Чимином, кланяется почтительно и просит позаботиться о нём. Репетирует с ними в полную силу, знакомится со всеми, сближается понемногу. Он заразительно смеётся, да и рассмешить его, если честно, очень легко. Хоть палец покажи — он сложится напополам со смеху. Чимин очень простая личность, к нему не нужно привыкать или иметь о нём представление, чтобы легко и непринуждённо поболтать о чём-то отстранённом в течение часа. Чимин добрый и отзывчивый, он старательно ищет подход к каждому хёну, но делает это ненавязчиво и неприлипчиво, давая личное пространство и заинтересовывая на последующее взаимодействие с ним. Он, бывает, язвит, но это всегда так смешно, что никто даже не злится от такой напускной взрослости и вседозволенности. Только похихикивают, когда Пак передразнивает какого-нибудь из хёнов, корча рожицы. В их ещё пока трейни-группе всего четыре альфы, два беты и Чонгук, сущность которого пока не проявилась. Рановато, ему только стукнуло пятнадцать. Обычно, запах формируется в районе восемнадцати-девятнадцати лет. Иногда раньше, иногда позже. Многое зависит от генов и особенностей организма. Чимин сообщил сразу, что он бета. Намджун пожал ему руку, благодаря, потому что «наконец-то кто-то свой среди этих хищников». И это правда так, ни от Намджуна, ни от Чимина, не пахнет ничем. У них среднестатистический природный запах тела, не более. Насчёт Чонгука, к слову, никто даже не сомневается. Он куда бóльший альфа, чем бета. Поэтому все дружно ждали, когда запах этого ребёнка обретёт полную силу, когда он повзрослеет окончательно. Почему же в группе ни одной омеги? Всё ясно, как день: омеги чаще всего девушки. У них свои, женские группы. И так проще, когда у тебя в команде все одного типа, а не разношёрстные. Но и так же уменьшается вероятность отношений внутри группы, которые могут повлиять на успех и качество работы. Это просто удобно. Есть, конечно, исключения, но они не пользуются таким большим спросом, как, например, комбинации из только альф или только омег. Парни-омеги — редкость. Едва ли они ещё остались. Вымерли по причине высокой смертности во время родов и множества осложнений. Как будто бы природа совершила ошибку и не нашла лучше решения, как исправить всё это. Отвлекаясь от истории, стоит заметить, что Юнги поладил с каждым мембером по-своему. С кем-то, правда, сложнее было. Были и ссоры, и разногласия, и даже иногда доходило до лёгкого рукоприкладства. Когда кто-нибудь так сильно злился, что бросал в обидчика чем-нибудь, что лежало ближе всего к руке. Но никто никогда не показывал клыков. Они сразу договорились, что все проблемы будут решать словами и действиями, а не звериными поединками. С Чимином они с самого начала были близки. Чимин на интуитивном уровне доверяет Юнги, всегда трётся возле него и просит советы касательно вокала, хотя Юнги и не вокалист ни разу. Но ясно, что Мин разбирается в звучании чуть больше всех остальных, поэтому подобные запросы не кажутся Юнги неуместными. Он всегда охотно соглашается помочь, слушает внимательно, а после конструктивно высказывает всё, что думает. И, видимо, так хорошо преподносит свою мысль, что младший моментально исправляется, действительно улучшая свои навыки вокала. Спустя два года, когда они уже дебютировали, когда обрели фанбазу, когда их начали узнавать на улицах, все конфликты остались лишь на рабочем уровне, связанные только с рабочим процессом, со звучанием чьего-нибудь голоса или выбора партии. И так бы продолжалось и дальше, пока вдруг не случилось кое-что, что подорвало спокойствие и идиллию группы. Юнги поздно вечером после изматывающих съёмок RUN BTS заставляет себя вернуться в здание компании, потому что оставил там свою сумку с ноутбуком, на котором он предпочитает работать из общежития. Он забирает сумку из своей студии и уже решает пойти обратно, как вдруг замечает свет в зале для тренировок. Он задумывается, кого ещё могло в такой поздний час занести сюда, поэтому заинтересованно направляется к приоткрытым дверям. Заглядывает внутрь и никого не замечает. Проходит в зал и оглядывается по сторонам, и только потом замечает чьё-то тело прямо на тренажёре для тягания штанги. Этим полуночником, нагрянувшим в зал, оказывается Чимин. Юнги подходит ближе и улыбается, когда замечает, что младший спит. Он закрыл лицо локтем и абсолютно точно спал, наверняка видя уже десятый сон. Юнги ухмыляется и уже думает, что пора бы будить этого бедолагу и вести домой до кровати, иначе завтра он не встанет из-за боли в мышцах, как вдруг что-то останавливает его. Какой-то тонкий аромат, сочащийся совсем немного. Юнги принюхивается старательно, шевелит ноздрями. Пытается найти источник этого запаха, но вокруг только куча железа и резины, нечему тут так пахнуть, кроме, разве что… Мин тихо ставит сумку с ноутбуком у ног и наклоняется, втягивая воздух рядом с Чимином. Пахнет чем-то кисло-сладким. Кислоту даёт пот после тренировки, а вот этот сладковатый аромат, природа которого абсолютна неясна, вызывает в голове Юнги несколько спорных вопросов. Это точно не дезодорант, тот пахнет ярче и химознее. Точно не парфюм, потому что с парфюмом Чимина Юнги знаком. Это запах другого омеги на нём? У Чимина была близость с кем-то недавно? Но когда? Они недавно вернулись со съёмок. До съёмок от него не пахло, а после времени не должно было быть и удобно складывающихся обстоятельств. Остаётся только… да ну, не может быть. Запах ощутимо усиливается, и Юнги садится на корточки, потому что ноги устают. Он приближается к самому телу Пака, начинает вести носом от бока к подмышке. Чем выше, тем сильнее запах. Он старается не думать, как выглядит в этот момент. Как извращенец или как животное. Когда же Мин тянется к шее, то застывает, потому что его прошибает осознанием. Этот густой сладкий запах, совсем ненавязчивый и не такой яркий, на самом деле исходит от Чимина. В нём отсутствует терпкость, присущая альфам. Это значит одно: Пак Чимин омега. Юнги перестаёт дышать, потому что сердце стучит вдруг с бешеной силой. Ощутимая слабость во всём теле берётся из ниоткуда, Юнги пошатывается, едва не падая, но хватается по собственной глупости за спящего, чтобы удержать равновесие. Чимин просыпается, вздрогнув. И, то ли на рефлексах, то ли от испуга, он хватает руку Мина, тянет на себя и бьёт Юнги по лицу кулаком. Затем он валится на него, скручивая руки за спиной и утыкая лицом в покрытие спортзала. — Какого хуя? Чимин! — Пак нависает над Юнги, крепко держит его руки прижатыми к пояснице, сам тяжело дышит, и, кажется, напуган. — Слезь с меня! — Что ты тут делаешь? — Зашёл проверить, кто из мелких ещё не спит, боже, отпусти же ты меня, больно ведь! — Чимин охает, но расслабляет хватку не сразу, всё же медленно слезая со старшего. Он всё ещё растерян, смотрит в пол, но странно принюхивается, точно тоже уловил неясный запах. Юнги встаёт, пошатываясь, хватается за место удара, проверяет, нет ли крови. Чимин мнётся, бормочет извинения. Юнги же чувствует, что что-то не так. Да, не беря в расчёт недавнюю новость о том, что Чимин, кажется, омега, что-то ещё не так. Чимин хватается за голову, и его шатает. Он тихо мычит, чуть сгибаясь. — Я нехорошо себя чувствую, — говорит Чимин и едва не падает, но успевает усесться туда же, где лежал двумя минутами ранее. Он прячет лицо в ладонях и чуть кренится вбок. — Чимин! Чимин, твою мать, от тебя пахнет, — Юнги вдруг спохватывается и подлетает к нему. Он сам ощущает сильную слабость во всём теле и желание уткнуться носом в шею младшего, почему-то веря, что это поможет ему. Но он только оказывается на корточках перед Паком, а тот всё ещё держит лицо закрытым ладонями и не соображает совсем. — Что? — он убирает руки от лица медлительно, словно сильно хочет спать, но кто-то упорно тормошит его и не даёт погрузиться в сон. — Ты что, омега, Пак Чимин? От тебя пахнет омегой, — чуть громче обычного говорит Юнги, замечая дикий страх в глазах донсена. — Блять, — выдыхает он и утыкается носом в сгиб локтя, принюхиваясь. — Нет-нет, вот чёрт, — лепечет он, а после бросается к своей сумке, лежащей в углу, ища что-то конкретное. Он с шумом выбрасывает из сумки брюки, носки, пачку влажных салфеток. Чего там только нет. Но явно всё не то. — Чимин, какого чёрта? Кто-то знает об этом? Как ты оказался в этой группе? Ты же был бетой? — Юнги не может найти себе места. Внезапная паника сжимает ему горло, и он чувствует ужасный страх, возможно, сравнимый только с тем, когда ты убиваешь человека. Этот страх осознания после всего произошедшего. — Замолчи, хён, просто завали нахуй, — Пак поворачивает на него голову и смотрит волком, чуть не рычит, а после, заметив замешательство на лице старшего, продолжает копаться в сумке, матерясь и проклиная себя за безответственность. — Что ты ищешь? Объясни мне, что происходит? — Юнги подбирается ближе и хватает его за плечи, пытаясь развернуть к себе. — Не трогай меня! — рычит Чимин, сбрасывая чужие руки с себя. — Да остановись же ты! — раздражается окончательно Юнги и толкает Пака, безуспешно ищущего что-то в сумке, в сторону. Тот от удивления заваливается вбок. Мин наваливается сверху, фиксируя его руки за запястья над головой. Пак, естественно, начинает вырываться, но не кричит. Не привлекает внимания, только пыхтит зло. Пытается бороться с Юнги, и Мин уверен, что он бы повалил его в бою через минуту, потому что Пак Чимин очень много времени проводит на тренировках, а вот Юнги — нет. Но сейчас все барахтанья Чимина безуспешны, вывернуться из чужой хватки ему не удаётся. В основном потому, что его ноги зажаты между бёдер альфы, и он не может так просто извернуться. — Тише ты, просто успокойся, перестань бороться со мной, — шипит Юнги сквозь зубы, удерживая крепкие руки с трудом. — Слезь с меня, мне не нравится! — Я пытаюсь успокоить тебя, идиот. Приди в себя, омега! — рычит Юнги, обнажая клыки, и Чимин на секунду затихает, распахивая глаза. Юнги видит его замешательство и пользуется этим. Он наклоняется ниже и снова принюхивается. Запах немного изменился, стал горчить. Значит, так чувствуется страх у омег? — У меня странное чувство, будто твой запах мне давно знаком, — говорит снова тихо Юнги, не касаясь Пака, лишь невесомо обнюхивая крепкую шею донсена. Чимин громко сглатывает, а после снова начинает вырываться, и на этот раз у него получается. Он выкручивается из чужой, ослабленной омежьим запахом хватки, и валит Юнги на пол, перекатываясь и усаживаясь на него так же сверху. Мин недоумённо охает, оказываясь в ловушке. — Ты никому ничего не скажешь. — Конечно, если ты мне хотя бы объяснишь, что происходит. Потому что лично мне нихрена не понятно. — Мне нужны блокаторы. Они в общежитии, — говорит Чимин, нависая сверху. — Ты сидишь на блокаторах? Ты всё-таки омега? — Я расскажу тебе всё, если попаду в общежитие и приму блокаторы без происшествий. Юнги хмурится, обдумывая. В здании компании всегда есть люди, они могут попасться им на пути. До общежития пять минут пешком по улице, где они могут нарваться на знакомых или на прохожих, которые могут признать в них будущих к-поп звёзд. А также в самом общежитии есть люди и мемберы. И все кругом знают их. А от Чимина пахнет. И если в самом начале запах был слабый, то сейчас им разит наверняка на добрый метр. И Чимин старается не думать, из-за чего его запах так резко усилился. Да, он забыл вовремя принять блокаторы, но запах не должен быть таким сильным. — Всё, что я могу предложить, это поделиться своим запахом, — отвечает Юнги, немного поразмыслив воспалёнными мозгами. — У меня в сумке лежит моя кофта. Я не стирал её некоторое время, потому что спал в ней в студии несколько раз. — Подойдёт, — Чимин согласно кивает и поднимается с хёна, отступая на пару шагов назад. Он обхватывает себя руками, как сильно уязвлённый, потерявший всякую защиту, и ждёт. Юнги с трудом поднимается с пола и вытаскивает из сумки худи, протягивает её Паку. Чимин быстро натягивает её поверх своей футболки, а после смотрит грозно на Мина, сведя брови к переносице. — Ещё раз: никто не должен знать. Меня могут выкинуть из группы. — Мы ещё поговорим об этом. Дома. Идём? — Стой, — стопорит его Чимин, хватая за руку. — Проверь, пахнет ли… — Мин наклоняется к нему и чувствует, что да, пахнет, но худи с въевшимся запахом альфы не даёт просочиться омежьему так быстро. — От шеи тянет сильно, но в целом хватит, чтобы добраться до дома. — Чимин кивает и резко идёт прочь из зала, после оборачиваясь и дожидаясь старшего. Юнги кидает в пакову сумку все разбросанные вещи, а затем хватает её и догоняет его. Они решают не ехать на лифте, а спуститься по лестнице, которой редко пользуется персонал. И пока по закрытому тёмному помещению раздаётся стук подошв, Юнги размышляет о произошедшем. Но кое-что не даёт ему покоя. — Почему от тебя так сильно пахнет? У тебя течка? — Нет, не думаю, я нормально себя чувствую, — глухо отвечает Пак, натягивая капюшон ниже. — Я не знаю, из-за чего это. Юнги чуть раздражённо выдыхает. Вот только проблем с омегой им в группе не хватало. Он даже не знает, что с ним. А кто должен знать? Они выходят в главный холл, где есть люди и охрана. Чимин чуть тормозит, но Юнги хватает его за запястье и тянет к выходу. Пак поспевает едва-едва, но держится хёна. Они прощаются как всегда с охраной и выскальзывают на улицу незамеченными и не заподозренными никем. Тут свежо и пахнет летним вечером. Юнги немного ностальгирует по своему родному городу, потому что там летом всегда по-особенному сильно пахло сгоревшим на солнце днём, влажностью растений и лёгкой прохладой, после зашедшего за горизонт солнца. Там всегда гудели цикады, а дожди всегда были такими, что после них только вплавь. А после ливня там всегда было нашествие стрекоз. Они летали, часто и резко меняя траекторию, но не сталкивались между собой. Он и правда тоскует по всему этому, потому что Сеул слишком дикий, слишком современный. Тут пахнет только автомобильными выхлопами да помоями. Они почти что бегут по тротуару, спеша как можно быстрей оказаться в общежитии. Им никто не попадается на пути, лишь редкие и незаинтересованные прохожие, которые даже не смотрят в их сторону. Юнги вталкивает Пака в здание, и они поднимаются на нужный этаж. Сейчас должно быть сложнее. Парни, возможно, не спят. Либо спят, но не все. Им нельзя пересекаться с ними ни в коем случае. Поэтому Юнги первый заходит в общую квартиру, проверяя ту на наличие бродящих в ночи. Но везде тихо и темно. Юнги разрешает Чимину войти в квартиру и тот, не разуваясь, летит в свою комнату, как в зону «я в домике». Туда, где он будет в безопасности. Но в этот самый момент из соседней комнаты вываливается сонный Чонгук, его глаза тут же распахиваются, стоит ему встретиться взглядом с напуганным до ужаса Чимином. — Что это за запах? — бормочет Чон, потирая глаза. Чимин стоит столбом, ни шага сделать не может. Юнги оказывается рядом с ним через мгновение и пихает боком, мол, проваливай уже, я разберусь. — Ага, тут сегодня весь день так пахнет, — бормочет Мин, а после хлопает мембера по плечу. — Ты в туалет? Давай скорее, нам с Чимином тоже приспичило, пока шли. Чонгук без лишних вопросов идёт в ванную комнату, а когда замок за ним щёлкает, Юнги облегчённо выдыхает. Он стучит негромко и заходит в комнату Пака. Тот сидит на кровати всё ещё в его кофте и качается из стороны в сторону. Мин закрывает дверь на замок и подбирается ближе, не зная, хочет он сесть, или, может, постоять, подпирая стену? — Уходи, хён. Сейчас не лучшее время для чего бы то ни было, — гнусавит Чимин тихо-тихо, но Юнги упрямый. Если ему пообещали, что сразу всё расскажут, то он сразу и будет ждать. Незачем за нос его водить! — Расскажи мне, что происходит, Чимин. То, что ты омега, я уже понял. Но… какого хрена? Как это произошло? — Юнги всё же садится на ту же кровать, и Чимин отшатывается от него немного, что обижает. Он, конечно, альфа, оставшийся наедине со вкусно пахнущим омегой, но не животное, которое бы набросилось, не спрашивая разрешения. — Не говори об этом так, словно я ошибка природы, — хмурит брови младший, и Юнги тушуется. Он не хочет обидеть его, но, кажется, это у него отлично получается. — Я просто хотел танцевать и петь. Хотел на сцену. Но парням-омегам тут, вроде как, не рады. Ни в бойзбенд не попасть, ни в гёрлзбенд тем более. Ты видел хоть одного сольного омегу? Нет, потому что нас не принято уважать. Потому что все считают, что мы достигаем верхушки только через одно доступное нам место — через постель. Так что, моим единственным спасением был вариант «превратиться» в бету и попасть в группу с альфами. Чимин чуть устало трёт переносицу, жмурясь. Юнги сочувственно смотрит на его ссутуленную фигуру, которая обычно статная и привлекательная. Сейчас Чимин выглядит разбито и сломанно. Его хочется крепко обнять и дать понять, что он в порядке, что он в безопасности, что никто его не осуждает. Но Юнги держит руки при себе, стараясь не трогать напуганного омегу даже с благими намерениями. — Ты всё это время на блокаторах? А как же течки? — Я на блокаторах ещё с момента, когда начал готовиться к подаче портфолио в компанию, так что… У меня была только одна, самая первая течка. Ещё до всех этих компаний и групп. — Он мнёт рукава худи, зажимаясь всем телом, словно бы ему жуть как некомфортно об этом говорить. — Подожди! Чимин, это… тебе же двадцать один, а у тебя была только одна течка? — Юнги обеспокоенно смотрит ему в глаза, но тот лишь пожимает плечами. — Не жми плечами так, словно это пустяк! Так нельзя, это опасно! — Юнги хватается за голову, осознавая вред, причинённый телу Пака блокаторами. Сильнейший гормональный сбой, который может понести за собой осложнения и болезни. — Я, конечно, не знаток в анатомии омег, но это очень хуёво, Чимин. — Я знаю! — рычит Чимин, морща нос. — Это расплата для меня за мою мечту. Юнги молчит, не зная, что сказать. Он в шоке. Он в ужасе. Чимин так долго скрывает это, даже причин заподозрить его в чём-то подобном не было. Он точно так же, как и все, имеет соответствующую альфам фигуру. Мелковат, правда, но мышцы железные. У него нет ярко выраженной талии, плавных изгибов и намёков на грудь. Юнги точно знает, что омеги кормят грудью, значит хоть какая-то, но она должна быть. Но Чимин куда больше альфа, чем тот же Юнги. Ни намёка на омежью физиологию. Как же он жить дальше будет со всем этим? Что будет, если правда вдруг всплывёт? — Кто-то ещё в курсе всего? — устало уточняет Юнги, чтобы знать, кому можно позвонить в случае чего. — Тут? Нет. — Он шмыгает носом, потирая кончики пальцев. — Только мама знает. И папа. — А как ты убедил руководство в своей половой принадлежности? — Подделал медицинские документы, — он хлюпает. Подбирает ноги и залезает на кровать полностью, садясь в позе лотоса. — Хён, — он смотрит вдруг на него прямо, без стеснения. — Мне нужна эта работа. Это моё всё. Вы моё всё. Я не могу это потерять только потому, что природа сделала меня другим. Мин смотрит на него, и в груди вдруг тянет невыносимая тоска. Такое понимание и сострадание. Ведь Юнги тоже сражался за свою мечту, за возможность быть сейчас здесь. И он понимает, каково Чимину иметь страх потерять всё это. — Я никому не скажу, — уверяет он его, чуть приподнимая ладонь вверх. — Ты выпил свои смертельные лекарства? — Да, скоро должны подействовать. От меня сильно несёт, да? — он снова принюхивается к себе, потому что запах уже просочился сквозь чужую худи. — Ох, чёрт, твоя кофта, — он быстро снимает её с себя и нюхает. — Мне жаль. Я постираю её. — Он мнёт ткань в руках неуверенно, смущённо смотря на колени старшего. — Ничего. Твой запах приятный. — Юнги берёт свою кофту из его рук. — Я сам постираю. Как раз чёрное накопилось. Не волнуйся. — Мин выдыхает, чуть привставая с постели. — Хён, — зовёт его Чимин, когда тот поднимается и собирается оставить омегу одного. — Как я пахну? Ты сказал, что знакомо. Как это? — Ты пахнешь… — он задумывается на мгновение, размышляя, как бы лучше описать впечатление от аромата чужого тела словами, — как дом. Когда возвращаешься после школы, а мама испекла яблочный пирог в полдень. Вот этот запах, что стоит в доме после выпечки, на твой очень похож. — Он опускает взгляд на Чимина, что смотрит на него широко раскрытыми глазами, не моргая. Юнги улыбается, заметив такую реакцию, и после смущённо касается затылка, не зная, куда деть свободную от худи руку. Чимин, кажется, приходит в себя. Он ёрзает немного, кряхтит. — Прости меня за то, что ударил. Это рефлекс. Когда ты омега среди альф, тебе приходится… — Не объясняй. Всё в порядке. Скажу, что упал с лестницы, — он отмахивается, как от глупости какой-то. Чимин удручённо кивает, всё ещё чувствуя свою вину за синяк на скуле старшего. — Прими душ, чтобы смыть остатки запаха, когда блокаторы подействуют, — говорит Юнги и выходит из комнаты, оставляя младшего одного. Юнги закрывается в своей тёмной комнате и ухает на кровать, переваривая всё произошедшее за последний час. Чимин — омега. Ну надо же. Мин думает, что им теперь делать дальше. Хотя, тут и так ясно, что ничего. Чимин продолжит принимать лекарства, а Юнги будет держать рот на замке. Всё будет так, как и было раньше. Но только вот… Юнги смотрит на сжатую в руках худи, а после наклоняется и вдыхает запах пакового тела. Им пропиталась вся кофта. Глаза Мина непроизвольно закатываются. Он ещё не чувствовал настолько невероятного запаха у омег до этого. Такого, что аж слюноотделение начинает работать втройне. Ничто ещё так сильно не кружило ему голову, как запах тела парня-омеги. И это, если честно, пугает. Юнги никому не скажет, что в эту ночь спал в обнимку со своей кофтой, пропитанной чужим ароматом. Эти феромоны успокаивают его, сон его бесперебойный и спокойный. Так почему бы и нет?

_____________________________________

— Это кто тебя так приложил? — возбуждается вдруг Хосок и начинает оглядывать лицо Юнги, вертя им из стороны в сторону. Мин кривит губы и отмахивается от друга, кряхтя и ворча что-то неразборчивое. — Серьёзно, подрался что ли? — Хоба, отстань, упал по глупости вчера вечером. — Юнги сбрасывает со своего лица чужие длинные пальцы и корчится. — Так я тебе и поверил, — хмыкает парень, доставая телефон и проверяя в нём уведомления. — Ну и работы ты визажистам навалил, конечно. Юнги удручённо вздыхает, потому что он весь день будет перед всеми отчитываться о синяке на скуле. Спасибо рефлексам Пак Чимина. — Менеджер Пак ждёт нас в репетиционной. Что-то важное, — говорит Намджун, разминая плечи. — Позовите Чимина, он сегодня не появлялся на завтраке, — говорит Джун и кивает, чтобы кто-нибудь сходил к Паку. Юнги вдруг дёргается, поднимая руку и сообщая, что он заберёт Пака и они вместе придут на собрание. — О? Что у тебя с лицом? — Намджун тычет пальцем в щёку Юнги, и тот рычит раздражённо. — Ладно-ладно. Забирай Пака. Мы ждём вас. — Джун утаскивает остальных из общежития в здание компании. Юнги ждёт, когда дверь за галдящей толпой хлопнет, и идёт к Чимину, стуча тихо к нему. — Нет! Занято! То есть, закрыто! — Чимин, это я, Юнги, — говорит Мин, прижимаясь к поверхности двери. В комнате раздаётся шорох одеял. — Я вхожу, ладно? — Он дожидается короткого «да» и заглядывает внутрь комнаты. Чимин сонный и помятый, взъерошенный и полуголый. Как уснул вчера, так и не вставал, видимо. Он барахтается в постели, стараясь прикрыть плечи и грудь одеялом. — Чим… чёрт, ты пахнешь. Что с блокаторами? — настораживается Юнги, потому что вся небольшая комната Пака наполнена ароматом, как вчера, но ещё слаще. Чимин краснеет от этого. — Хён, — зовёт он тихо, — думаю, у меня течка началась. Из-за прерывания курса блокаторов. — Блять, — стонет Юнги, облокачиваясь о шкаф, стоящий прямо у входа. Он запрокидывает голову и поджимает губы. Бьётся легко затылком о поверхность шкафа, не зная, что им делать сейчас. — Ты пил ещё? — Да, не работает. — Он утыкается носом в одеяло и глубоко дышит, прикрывая глаза. — Я слышал, есть подавители, но… я боюсь, что это совсем сломает мой организм. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, но… жарко очень. И живот болит. — Он тихонечко хнычет, сворачиваясь под одеялом. — Что мне делать? Что сказать руководству? У нас сегодня репетиция камбэка, как мне быть? Юнги старается не дышать глубоко, потому что запах въедается в лёгкие и будоражит слишком сильно. Он мягкий и обволакивает так медленно и приятно, что Юнги готов поклясться, ещё немного, и он возбудится. Только этого не хватало! — Придумаю что-нибудь. Скажу, что ты подцепил очень заразную болезнь. Что врач приходил, просил изолировать тебя ото всех. — Чимин смотрит на него, как на сумасшедшего. Потому что это не сработает. — Никто не поверит. Менеджер придёт проверить меня, и тогда… — Я никого не пущу сюда, слышишь? — Юнги подбирается чуть ближе, не удержав ноги на одном месте. Чимин зарывается в одеяло по нос, следя за действиями альфы. — Навру с три короба, обклею твою комнату жёлтой лентой с надписью «опасно» и буду сторожить сутками. — Хён, — порывисто говорит Чимин, кажется, совсем не зная, что хочет сказать. Затягивается неловкая пауза, потому что Юнги, кажется, ведёт от аромата, и Чимин замечает это. — Тебе слишком больно? Или терпимо? Тебе нужен кто-то, чтобы стало легче? — мямлит Юнги, прикрывая глаза и больно сглатывая. — Если ты про… желание секса, то нет. Ничего такого, кроме лёгкого возбуждения, — Чимин говорит это, краснея ушами, и смотрит вниз, не решаясь поймать зрительный контакт. — Разве что… можешь одолжить что-то из одежды? — Моей? — тормозит Юнги, смотря на него расслабленно и тяжело. — Да, хён. Юнги кивает и едва находит силы, чтобы выйти из комнаты младшего и отыскать что-то подходящее для Чимина. Он прикрывает глаза и выдыхает. Запах Чимина действует на него и достаточно сильно. Ему срочно нужно убраться подальше от младшего, чтобы не навредить ему и не напугать. Юнги находит в шкафу пару футболок, которые ещё рано стирать, но они уже и не первой свежести. Он возвращается к Паку и отдаёт их ему, а тот благодарно кивает, утыкаясь в них носом, громко вытягивая запах из ткани. Юнги смущается такого жеста. Слишком интимно. Он мнётся несколько секунд, но всё же сжимает ладони в кулаки. — Я пойду ко всем остальным, а ты закройся в комнате и никого не пускай, если будут стучаться, ладно? Чимин соглашается, и когда Юнги убеждается, что Пак поворачивает замок, то меняет свою одежду, на которой успел осесть сладкий запах, а затем идёт на собрание к остальным. — Где Пак? — спрашивает менеджер, замечая Юнги одного. Он отвлекается от бумаг в его руках, и осматривает Мина, точно замечая синяк на лице. — Только что от врача. Кажется, он подцепил какую-то заразу. Сейчас пройдёт курс антибиотиков и будет на ногах через пару дней. Но пока к нему не стоит заходить, чтобы избежать распространения болезни, — вяло говорит Юнги и плюхается в кресло, игнорируя взгляды ребят, стаффа и менеджера на себе. — Что? — удивляется Намджун, приподнимаясь на своём месте. — Что за врач? Вы уже предупредили руководство? — менеджер убирает документы в сторону и хмурится. От волнующей новости он сильнее облизывает губы, и почему-то Юнги это сейчас сильно бесит. — Не думаю, что стоит беспокоить этим Бан Пиди. Чимин скоро оправится, это просто случайность. — Юнги отмахивается, словно это пустяк какой. Но для остальных вся история звучит, как начало эпидемии. — Что за бред, Мин? Что с ним такое? Как это не надо уведомлять об этом остальных? — встревает Джин, обеспокоенно смотря то на Юнги, то на менеджера. Он явно зол, раз все так спокойно реагируют на какую-то очевидно сильную заразу, которую подхватил один из участников. — Что, если мы все заболеем? — Я зайду к нему и проведаю, а пока давайте продолжим, — говорит менеджер, но видно, что тот сильно обеспокоен новостью и уже раздумывает о том, как преподнести эту новость общественности. — Я же сказал, что к нему не надо заходить. Он придёт в себя через пару дней, — чуть раздражённо повторяет Юнги, сжимая пальцы на подлокотнике дивана. В зале воцаряется тишина. Все смотрят на него с недоумением и неясным волнением. — Давайте уже продолжим то, зачем мы все здесь собрались. — Кхм, — откашливается менеджер, — как я уже сказал, у компании появились деньги, чтобы проспонсировать вам препарат для альф. Каждому из вас, кто является альфой, будет раз в месяц выдаваться банка блокаторов запаха. Вы не будете чувствовать запаха омег. Это делается во избежание неудобных ситуаций, которые могут испортить имидж и вам, и компании. Препараты безопасны и никак не повлияют на репродуктивную функцию. Прервать курс впоследствии можно будет в будущем без проблем. — А гон? Он продолжится или прервётся? — уточняет Тэхён, подняв руку выше. Гук дёргает ногой, внимательно слушая менеджера. — Гон будет без прерывания. Препарат сделает вас устойчивыми по отношению к запаху противоположного пола, вот и всё. То есть снизит вероятность нежелательных ситуаций. Вы, конечно, и так молодцы, ни в какие конфузы не попадали, но это на всякий случай, — менеджер встаёт и раздаёт всем по очереди баночки с лекарством. «Как вовремя», думает Юнги, потому что сам уже собирался где-нибудь раздобыть этот дорогостоящий препарат. Его сложнее найти, чем блокаторы для омег. — Принимать по одной каждый день перед едой. Количество капсул рассчитано на количество дней в месяце. Оказавшись возле него, менеджер застывает. — Чем от тебя пахнет? — он принюхивается, кривя влажные от слюны губы. — Юнги, у тебя в комнате что-то испортилось? Такой запах кислый, — говорит Джин, сидящий рядом, и тоже наклоняется к нему. Мин вскакивает со своего места, отходя от остальных. Он прижимает баночку с выданными блокаторами к себе и смотрит на всех волком. — Хватит обнюхивать меня! Я не успел принять душ, сволочи вы нетактичные. — Ну прости, — хмыкает Джин, растягивая улыбку. — Запах ужасный. Сходи помойся, пока мы не начали репетировать и не задохнулись тут все. Юнги фыркает, и, схватив покрепче баночку, выходит из помещения. Он тут же за дверями выкручивает крышку и закидывает в рот капсулу, надеясь, что та начнёт действовать как можно скорее. По пути в общежитие он заходит в булочную на углу и покупает там сладкую и солёную выпечку, чтобы накормить Пака, который наверняка не вылезает из своей комнаты. Он берёт сразу несколько булок с разными вкусами, и уже после идёт в общежитие. На ходу принюхивается к своей одежде, но не замечает, чтобы он пах как-то не так. Запах Чимина есть на нём, но он совсем несильный, подветренный, и такой же приятный, как и до этого. Откуда они взяли кислый запах чего-то испортившегося? Мин оказывается в общежитии и тут же стучит к Паку, предупреждая, что это он. Через пару мгновений слышится шорох, и дверь открывается, обдавая Юнги плотным ароматом. Мин жмурится, но держит себя в руках и проходит внутрь. Чимин, голый по пояс, снова юркает под одеяло, хлопая сонными глазами. — Я принёс тебе булочек, чтобы ты поел. Кофе или чай? Воды? — он выкладывает пакетики с выпечкой на столик у кровати, снимая параллельно верхнюю одежду. Чимин облизывается, видя угощение. — Чай, пожалуйста, — говорит негромко Чимин, и, выпутывая одну руку из кокона одеяла, хватает ближайшую булочку. — Не закрывайся, тут никого, кроме меня. Я быстро на кухню и обратно. — Чимин кивает понятливо и прячет нос под одеялом, а Юнги уходит на кухню, где ставит греться чайник. Он дышит глубоко, выравнивая сердцебиение. Упирается ладонями о стол и прикрывает глаза. Внизу живота всё ещё неясно тянет, и от этого чувства хочется избавиться. И чего он носится с этим Чимином? Он сам виноват, что оказался омегой в группе, состоящей преимущественно из альф. Он сам виноват, что прокололся. Так почему Юнги бегает и прикрывает его? Откуда это желание защитить донсена? Но Юнги решает, что он пообещал Чимину никому ничего не говорить, а в данной ситуации это возможно только с открытой ложью и театром одного актера по имени Мин Юнги. Вот он и изворачивается, как может, лишь бы никто не узнал, что один из мемберов на самом деле омега. Мин тяжело стонет, прикрывая глаза. Но от этого желание позаботиться о мелком не исчезает. И Юнги заваривает любимый паков чай в небольшом чайничке и относит тому в комнату вместе с пузатой кружкой. Чимин уже ест булку, и, завидев старшего, он благодарно мычит, следя за альфой взглядом. Юнги замечает на подушке одну из своих футболок, которые принёс парню часом раньше. Наверно, Чимин ложится на неё головой, или трётся носом. Где находится вторая футболка — хрен её знает. Мин чувствует, что запах Чимина слабеет. Скорее всего, это так действует препарат, который он принял ещё в здании компании. Кстати, о нём. — Чимин, нам всем на собрании раздали препараты, блокирующие нюх альф. Я не смогу чувствовать твой запах, как и остальные в нашей группе. Намджун точно ничего не заподозрит, потому что беты так и так не различают наших феромонов. Ты можешь быть спокоен. — Чимин, внимательно слушающий его всё это время, заметно расслабляется. — Я уже постепенно перестаю чувствовать твой запах. Думаю, через день ты сможешь присоединиться к нам, если будешь чувствовать себя хорошо. — Течка мне не кажется такой уж страшной, как о ней говорят все вокруг, — говорит вдруг Чимин, откладывая пустой бумажный пакетик в сторону и обнимая себя за колени. — По крайней мере, о члене в заднице я не мечтаю. И вряд ли умру без него. Это просто похоже на лёгкое недомогание с постоянно выделяющейся смазкой. — Оу, — удивлённый внезапным откровением Юнги поджимает губы, не зная, что сказать. — Я всегда думал, что омеги теряют самообладание в такие моменты. Что очень нуждаются в сексе и всё такое… — он чешет затылок и странно жестикулирует. Юнги не помнит, чтобы они раньше говорили о сексе вот… так. Да, они шутили двусмысленные шутки, да, что-то там про податливых и вечно хотящих омег, но сейчас перед ним был один из них, и он действительно не выглядел нуждающимся. Румянец на щеках был, и лёгкая испарина на лбу и плечах, но не более. Либо Чимин мастерски скрывает своё желание. — Я не знаком с большим количеством омег, но не думаю, что это правда большая проблема, — Чимин жмёт плечами. — Куда бо́льшую проблему представляют альфы, которые как раз таки и теряют самообладание из-за запаха, который выделяют наши тела во время течки. Юнги задумывается. А ведь и правда. Из них двоих ведёт, как суку, только его одного. Чимин преспокойно сидит в кровати, совершенно не показывая никакого желания оказаться на ближайшем члене, не умоляя спасти его от сводящего с ума зуда. — Прости, если напугал тебя, — говорит вдруг Мин, отчего-то почувствовав вину и услышав упрёк в чужой фразе. Он уверен, что Чимин видел, как нелегко ему было держать себя в руках. Но желание извиниться оказалось быстрее желания не казаться слабым перед омегой. — Всё хорошо, хён. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не иметь смелость доверять, — Юнги благодарно улыбается на эти слова, выдыхая облегчённо. Чимин действительно подпускает его к себе и не боится. Значит, доверяет. — Я в любом случае сильнее тебя, так что побойся вывихнутых рук, — хихикает Пак. Юнги ухмыляется тоже, соглашаясь, в общем-то, с Чимином. Тот и правда силён. — Ладно, я в душ, а потом пойду на репетицию. Пиши мне, если вдруг что-то случится или чего-нибудь захочется. — Хён, я не беременная омега в предродовой период, тебе незачем так волноваться, — Чимин одаривает его благодарной улыбкой. Юнги треплет его по волосам, а после уходит из комнаты, прося младшего закрыть дверь. Юнги моется тщательно. Жаль, но теперь он почти не чувствует запаха Чимина на себе. Он всё-таки очень нравится ему, и с ним не хочется прощаться. И хотя они не более, чем хорошие друзья и согруппники, но расставаться с запахом своего донсена так сильно не хочется, что даже обидно. Но блокаторы делают своё дело, да и попасться кому-то ещё, кому будет неугоден запах Пака, не хочется совсем. Поэтому Юнги хорошо отмывает своё тело, а после уходит на репетицию, убеждаясь, что Чимин смотрит какой-то сериал, потому что бормотание динамиков слышно даже в коридоре. — Как Чимин? — спрашивает запыхавшийся Намджун. Он прижимает ладони к коленям и гулко дышит. Хореография сильно выматывает его всегда, так что это нормальная картина, когда лидер обливается потом и задыхается. — Написал, что ему становится лучше. — Что с ним случилось? — настаивает Намджун, делая это своё серьёзное лицо, не терпящее лжи и хитрых уловок. Перед таким лицом нагло пиздеть всегда втройне страшно. — Джун-а, давай не сейчас, а? — Ты расскажешь мне всё, а не ту сказку, что наплёл менеджеру. — Не могу обещать, — выдаёт Юнги, а после встаёт на исходную позицию, потому что Хосок как нельзя кстати просит прогнать танец ещё раз. Намджун недовольно закатывает глаза и уходит в другой конец шеренги, занимая своё исходное место.

_____________________________________

В следующий раз, когда Юнги оказывается в комнате Чимина, чтобы проведать его, тот сопит, лёжа на животе. Юнги тихо прикрывает за собой дверь, различая в полумраке очертания комнаты и тела на кровати. Юнги подбирается ближе и замечает сбитое одеяло, задравшиеся до колен пижамные штаны парня и несколько смятых салфеток на полу. Пак тяжело дышит, но спокойно и глубоко. Значит, давно уже спит. Мин поправляет одеяло и укрывает его по плечи, собирает салфетки с пола и выбрасывает в маленькое мусорное ведёрко у входа в комнату. Собирает пустые пакетики из-под выпечки и тоже отправляет их в мусорник. Затем собирает со столика чайник с кружкой и уносит на кухню. Оттуда он уже возвращается со стаканом воды и ставит его прямо у кровати, чтобы когда Пак проснулся, сразу заметил его. Юнги ещё раз осматривает Чимина, и, убедившись, что тот в полном порядке и безопасности, покидает его комнату, осторожно закрывая дверь, чтобы не шуметь и не разбудить младшего. — Эй, хён, опять этот запах, — недовольно кривится Чонгук, появившийся из-за спины слишком внезапно. Мин подпрыгивает на месте и резко выдыхает от испуга. — Тебя никто не учил, что нельзя подкрадываться к людям со спины? — ворчит Юнги, убирая пальцы с ручки двери Пака. — И что за запах опять? — Как вчера. Ну, такой, как будто молоко скисло, — Чонгук тянет носом и хмурится, силясь разгадать тайну мистического запаха. — Ничего не чувствую, — сухо отвечает Юнги, уводя парня подальше от комнаты омеги. — Ты разве не принял блокаторы? — Моя сущность ещё не проявилась, поэтому врач сказал повременить с лекарствами. А лучше, чтобы первый гон прошёл спокойно, и потом уже пить таблетки. — Чонгук отвлекается от запаха, и Юнги мысленно расслабляется. Но кажется, он рано стал радоваться. — Нет, подожди, мне кажется, это из комнаты Чимин-хёна так пахнет. — Он порывается, чтобы вернуться к двери, но Мин ловит его за руку. — Не надо. — Почему? — удивлённо дует губы Гук. — У тебя могут сбоить рецепторы перед появлением своего, более сильного запаха. И некоторые вещи могут пахнуть для тебя ярче и немного иначе. Так что просто иди к себе и отдохни. Это скоро пройдёт. — Юнги хлопает его по плечу, как дядечка, который только что дал мудрое наставление. — И вообще, что-то ты припозднился. Тебе уже восемнадцать, а сущность пока не проявилась. — Врач сказал, что всё нормально. Что она в течение года должна нагрянуть, — Гук расслабленно кивает, опровергая слова хёна о задержке. — А про запахи… у тебя так же было, хён? — Да, — Юнги усмехается, но сам пытается судорожно выдумать ситуацию, которая бы убедила Чонгука успокоиться и перестать рыскать в поисках странного запаха. — Однажды мама приготовила мой любимый рамен, а когда я начал его есть, меня стошнило, потому что на вкус это было, как коровьи фекалии. — Фу-у, зачем ты рассказал? — отфыркивается Гук, жмурясь, — меня теперь запах навоза будет преследовать повсюду. — Чонгук вырывается из хватки Юнги и сворачивает к себе в комнату, ворча и откашливаясь. Неужели запах Чимина так неприятен остальным? Или у этого кислого запаха другой источник? Потому что лично Юнги ничего лучше аромата тела Чимина пока не слышал до этого, хотя пожить успел достаточно и омег встречал регулярно. Мин хмурится и идёт к себе, собираясь отыскать в интернете как можно больше информации об омегах, об особенностях их тел, о течках и о влиянии блокаторов на организм.