А небо полно стрекоз

Юнги заходит в гостиную их квартиры. Они живут в ней уже пару лет, предпочитая её общежитию. Чимин сидит на диване и работает на ноутбуке. Или видосики смотрит на YouTube, но это неважно. Гостиная залита солнечным светом, и Мин чуть щурится, потому что его собственная метка сверкает в таком положении, слепит глаза. Он довольно улыбается этому и идёт к Чимину, а тот замечает его и дарит улыбку в ответ. — Куда ты с самого утра сбежал? — спрашивает Чимин, закрывая ноутбук и убирая тот на столик у дивана. Пак красивый. И Юнги клянётся, что спустя столько лет вместе, он едва может усомниться в его исключительной внешности. Пак сверкает с возрастом только ярче, и это не может не радовать. — Принёс тебе кофе из той маленькой кофейни и вот это, — он кладёт безымянную папку на стол вместе с коричневым бумажным стаканчиком. Омега благодарит его, делая несколько глотков любимого напитка, но он также удивлён каким-то… документам? Или что это? Чимин берёт папку в руки и открывает, пробегаясь взглядом по прочитанному. Его глаза увеличиваются в размерах от каждой прочитанной строчки. — Что это? — его губы дрожат, и он едва может контролировать себя. Пролистывает дальше, но там только один вкладыш с фотографией. Пак разворачивает ту и смотрит пристально. — Юнги? — Это малышка, от которой на днях отказалась мама. Мне предложили познакомиться с ней, пока она лежит в доме малютки под надзором врачей. Я думаю, мы бы могли сходить к ней, познакомиться, узнать друг друга поближе, — он говорит с улыбкой, спокойно, но внутри всё волнуется от искреннего удивления в глазах партнёра. — Ей сейчас очень нужен кто-то рядом, кто-то, кто омега, кто добрый и вкусно пахнет, — он касается щеки Чимина ласково. Пак тут же берёт его за эту руку, и его брови вмиг искажаются. Он опускает лицо, пряча подступившие слёзы. — Хэй? — Юнги садится к нему на диван, обнимая за плечи. Чимин утыкается ему в плечо, всхлипывая. — Что такое? Пак молчит какое-то время, но поднимает мокрые глаза на Юнги. Смотрит так растроганно и нежно. — Ей, наверно, страшно одиноко там. Когда мы можем пойти туда? — спрашивает Чимин, крепче сжимая руку Юнги. — Хоть сейчас. Ты хочешь? — Юнги гладил его по плечу, а когда Чимин с готовностью кивает, целует в скулу. Малышка лежит в кювезе, так называемом инкубаторе. Она лежит тихо, спокойно, глаза закрыты. Чимин, переодетый в специальную одежду, подходит ближе. Юнги находится поблизости всё это время. — Ты уже был тут? — спрашивает тихо Чимин, оборачиваясь на Мина. Тот кивает, отвечая, что успел побывать тут с утра. Пак почти прилипает к стеклу, смотря широко раскрытыми глазами на маленького новорождённого ребёнка. У того мраморная кожа и большие-большие глаза, что выглядит довольно забавно. — Она недоношенная. Но полежав так пару недель, придёт в норму, — сообщает медсестра. Чимин спрашивает сестру, можно ли ему продеть руку в специальный карман и коснуться малышки. Та показывает, как это нужно делать, и Чимин, тихо шурша плёнкой, мягко гладит ручку ребёнка пальцем. Это так странно, но его палец размером с её предплечье, и это немного пугает. Страшно навредить. Но когда Чимин касается её крошечных пальчиков, то те разжимаются и обхватывают палец Пака. Тот вдыхает удивлённо, застывая на месте. Юнги, не в силах сдержать счастья, обнимает парня за плечи. Медсестра сдержанно улыбается. Юнги и Чимин приходят к малышке несколько раз в неделю. Когда та больше не нуждается в инкубаторе и спокойно лежит в люльке, Чимина учат правильно брать малыша на руки. Сестра поддерживает его, когда он дрожащими руками забирает ребёнка из её рук. Малышка кажется совсем сонной. Чимин кладёт её животиком на свою грудь, утыкая носиком в шею. Он начинает так с ней ходить всё чаще, когда понимает, что ребёнок успокаивается, почуяв его. Привыкает к постоянному вниманию со стороны омеги. Чимин расхаживает с ней на груди по палате, чуть покачивая и напевая что-то своим бархатным голосом. Юнги всегда в такие моменты рядом с ними. Ему какое-то время не стоило брать малышку на руки, но своим запахом он давал понять, что тоже присутствует. К его запаху ребёнок тоже постепенно привыкает. — Папочка, вам тоже пора показаться ребёнку, — сообщает медсестра, с улыбкой обращаясь к альфе. Тот удивлённо вскакивает, волнуется заметно, но ждёт. Чимин с малышкой подходит к нему вплотную. — Тебе нужно держать её под головкой и под попой. Вот так, — Чимин помогает ему уложить малышку в руки альфе. — У локтя головка, этой же рукой обнимаешь её, а второй поддерживаешь попу. Ну, или можешь класть ладонь ей на спину. — Юнги весь деревянный от стресса. Он держит её, а сам пошевелиться не может. Чимин хихикает над ним. — Если так волнуешься, присядь пока. Попривыкай, — он ведёт его к креслу-качалке, помогая усесться поудобнее. Наконец, Юнги расслабляется постепенно, облокачиваясь о спинку кресла. — Всё правильно? — хрипло уточняет Юнги, не отрывая взгляда от спящей малышки. — Да, ты молодец. Отлично справляешься, — Чимин целует его в щёку, вставая позади и наблюдая за ребёнком в больших и надёжных руках альфы. Так длится несколько месяцев. — О? Чимин, — встаёт с кресла Юнги, подходя к Паку с ребёнком на руках. Тот замирает, смотря вопросительно на Мина. — У тебя, кажется, молоко выделяется, — говорит Юнги, касаясь небольшого пятна на груди омеги. Тот удивлённо охает и вмиг краснеет от смущения. — Я позову врача, жди тут, — он чмокает его в щёку и удаляется. Чимин стоит один с ребёнком на руках с внезапно появившейся из ниоткуда лактацией? К такому жизнь его не готовила. — Ну, что, малышка? Ты, небось, и правда проголодалась, — он привлекает внимание девочки, и та хлопает в ответ глазками. Губы надувает, пускает пузыри. Чимин усмехается и тянется за бутылочкой со смесью. Он меняет положение ребёнка в своих руках, садится в кресло-качалку и предлагает малышке поесть. Та сначала отказывается, но потом пробует немного, цепляясь за соску в бутылке, и хлюпает носом, довольно уплетая предложенное. Пак следит за ней, покачиваясь в кресле. В комнату возвращается Юнги с врачом. Тот здоровается с омегой и садится на диванчик напротив кресла. — Непредвиденная лактация? — спрашивает он, присматриваясь к пятнам на одежде. — Очень непредвиденная, — усмехается Чимин. — Господин Мин, можете приподнять ему рубашку, я взгляну на состояние груди? — врач надевает очки и ждёт. — Конечно, — Юнги оказывается рядом и приподнимает свободную рубашку Чимина. Врач осматривает быстро и кивком головы разрешает опустить одежду. — Ну, ничего страшного не произошло. Соски не набухшие, сама грудь — тоже. Ваш организм всего лишь говорит вам о том, что он принимает ребёнка и готов о нём заботиться, как о своём. — Он улыбается, складывая очки и убирая в нагрудный карман халата. — Грудью вы её не покормите, конечно, но ваш организм очень пытается, — он смеётся, глядя на удивлённого омегу. — То есть, малышка тоже ко мне привыкла? — спрашивает Чимин, вопрошающе глядя на врача. — А вы сами как чувствуете? Разве она не успокаивается в вашем присутствии? Разве ваши феромоны не убаюкивают её? — Я думал… боже, ладно, я понял, — он усмехается самому себе, снова переводя взгляд на довольно кушающего ребёнка. Она смотрит на него в ответ, а потом начинает смеяться и вдруг давится из-за этого смесью. — Да кто же смеётся, когда ест! — восклицает Чимин и меняет ей положение, снова укладывая на плечо и похлопывая по спине. Малышка откашливается и недовольно хнычет. — Сама виновата, кнопка, — хохочет Пак, обхватывая её под мышками и удерживая напротив своего лица. — Кто смеётся, когда кушает, а? — повторяет он грозно, но с улыбочкой. Малышка успокаивается, дёргая ручками и ножками. — Юнги, возьми её, пожалуйста, руки устали, — Мин тут же оказывается рядом, перехватывая ребёнка и устраивая на своих руках. Она тут же затихает, смотря на другого человека с осторожностью. — Не делай такое лицо, будто я монстр, кнопка, — смеётся Юнги, усаживаясь на диван. — Она меня боится. — И вовсе нет! У тебя просто запах сильный, она не понимает, как себя вести с тобой. — Молодые люди, — обращает на себя внимание врач. Юнги и Чимин поворачиваются к нему. — Наша система работает так, что если новорождённого никто не адаптирует в семью, мы пристраиваем его заграницу. У нас на данный момент нет мест в государственных детских домах, поэтому детей отправляют в Америку, чаще всего. Этой крохе скоро два месяца, и мы обязаны отправить её на адаптацию, как и всех остальных. — Так скоро? — взволнованно приподнимается Чимин. — Мы думали, этот процесс идёт дольше. — К сожалению, нет. Мы видим, как вы привязались к ребёнку, как ребёнок уже привязался к вам. У вас есть все условия для счастливого будущего малышки. Так что, если вы готовы, я бы пригласил социального помощника. — Но мы… мы не состоим в официальном браке, это не проблема? — неуверенно уточняет Юнги, покачивая ребёнка в руках. — На вас метки истинных, это куда важнее бумажки из ЗАГСа. — Подождите. Дайте нам немного времени на это решение, — говорит Чимин, поджимая губы. — Конечно. Я оставлю вас. Зовите, если что, — он кланяется и уходит из комнаты, оставляя их наедине. Пак вздыхает, переводя взгляд на малышку в руках Юнги. Он встаёт с кресла и пересаживается к ним на диван, чуть подгибая ноги. Прижимается щекой к плечу альфы и смотрит на малышку. Та, завидев его, улыбается, тянется ручками. Чимин даёт ей свой палец, и она радостно облизывает его, а потом удивлённо рассматривает пузыри слюней на нём. Юнги смеётся беззвучно. — О чём ты думаешь? — спрашивает Юнги, обращаясь к Паку. Тот тихо вздыхает. — О том, о чём мы говорили несколько лет назад. Что тебе комфортно без детей. И я… не знаю. Мне важно не только то, что чувствую я. Я хочу, чтобы тебе и дальше было комфортно. — Мне сейчас так хорошо, Чимин, — отвечает Юнги. Он держит малышку одной рукой, а второй гладит её животик. Она настороженно смотрит на него, но когда к ладони альфы добавляется омежья, малышка расслабляется, позволяя такую ласку. — Если бы я был тем, кем был несколько лет назад, то это было бы очень грустно. Сейчас я чувствую себя очень комфортно рядом с тобой и малышом, что полностью пропитался нашими ароматами. Мы практически её родители, ведь её уже оберегают от посторонних наши феромоны. Я чувствую себя полноценным, сидя вот так вот. — Юнги, — зовёт Чимин, заглядывая ему в глаза, — мы возьмём её? — Если ты готов. Я бы с удовольствием, — отвечает он, опуская взгляд на мягкие губы Чимина. Тот улыбается и тянется к нему в ласковом касании. Юнги приоткрывает губы, целуя чуть глубже, а Чимин льнёт к нему ближе, укладывая обслюнявленную ладонь ему на затылок. Малышка вдруг начинает радостно визжать. Оба вздрагивают и смотрят на неё, попросившую внимания взрослых. А она на них. Улыбается широко и беззубо, думает о чём-то своём. Но явно довольная происходящим. — Мы так и не дали ей имя. — Потому что не имели на это прав. Но теперь… как бы ты назвал нашу дочь? — улыбается Мин, притираясь довольно носом к шее омеги. От него пахнет молоком. Так все младенцы пахнут. — На самом деле… я спросил у мамы, — Юнги удивлённо вскидывает брови. Он не думал, что Чимин сообщил об этом своим родителям. — Она подсказала мне название сборника корейских имён со значением. И мне кое-что понравилось. Что, если собрать Сун — чистая, и Мэй — цветок? Мин Сунмэй. Как тебе? — улыбается Чимин довольно, зная заранее, что Юнги одобрит. — Нравится. Вот только… Пак Сунмэй звучит ещё лучше. — Чимин замирает. — Фамилия обычно по альфе даётся. — Но основная родительская роль лежит на омеге. Так или иначе, это наша общая дочь, и фамилия этого факта не меняет. Так что я голосую за Пак, — Чимин улыбается всё это время, но его улыбка чуть дрожит от желания всплакнуть прямо сейчас от переполняющей нежности. — Ну-ну, не надо, ты чего, — в успокаивающем жесте касается его лица Юнги. И Чимин сдаётся, утыкаясь носом в шею альфы, чтобы прийти в себя и успокоиться. Сунмэй сама с собой играется, рассматривает свои пальчики, пока родители заняты друг другом. Чимин сидит так, держит Сунмэй за ножку, а сам смотрит в окно. Отсюда только видно небо и пригорок напротив с жилым районом. Вдруг за окном мелькает что-то. Пак настораживается. Снова что-то пролетает мимо. — Что это? Там, за окном? — спрашивает Чимин у Юнги, и тот тоже смотрит внимательно. Когда ещё несколько тёмных пятнышек проносится за стеклом, он отвечает: стрекозы. — О? Откуда их столько? Никогда не видел, чтобы они в таком количестве летали. — Недавно прошёл сильный дождь. Они наверняка выбрались на охоту за мошкарой и комарами. — Интересно, — успокаивается Чимин, устраиваясь на плече альфе. Сунмэй засыпает постепенно. А внутри у Чимина от всех этих чувств места уже нет. Только счастье, счастье, счастье в каждой клеточке.