А небо полно стрекоз

Менеджер отдаёт Чимину его заказ и, перекинувшись парой дежурных фраз с ним, прощается. Пак закрывает за мужчиной дверь и возвращается в комнату, где сейчас работает Юнги. Тот чуть горбится за ноутбуком, активно печатает, время от времени из наушников слышно одни и те же басы. Работает над очередной песней. Пак тихо подкрадывается сзади и опускает пакет с контейнерами, полными еды, на стол перед Мином. Тот не вздрагивает, потому что не пугается. Запах раскрыл Чимина сразу. Он смотрит на Чимина и улыбается коротко, снимая наушники. — Ты опять заработался и забыл поесть, — говорит Пак, усаживаясь в соседнее кресло, которое он притащил уже давно из своей комнаты, чтобы вот так протирать штаны рядом с хёном. — Спасибо. Я могу иногда не переживать об этом, ведь у меня есть ты, — хмыкает Юнги и открывает контейнеры, выставляя их на стол. — Фу-у, ты что, превращаешься в романтика? — Пак изображает показушное отвращение на лице, хохочет громко, но всё равно внутри весь дрожит от слов старшего. Мин передаёт ему вторую пару палочек и принимается за еду сам. — Над чем работаешь? — Просто вдохновение нагрянуло, пишу биты. Ничего такого, — он откусывает хрустящий овощ, а часть откладывает обратно в контейнер. — Так, о чём ты хочешь поговорить? — спрашивает Юнги, и Чимин удивлённо застывает. — Что? — Пак держит палочки на весу, всё ещё не приступивший к еде. — Попробуй вот это, очень вкусно, — он кладёт тому в контейнер кусочек мяса. — Твой запах, Чимин. Я почувствовал твоё волнение сразу, как ты вошёл. Обычно такое случается перед важными событиями или моментами, когда тебе надо толкнуть речь в микрофон перед толпой. И… сейчас. — Чёрт, — прыскает Пак, неуверенно опуская палочки. — Постоянно забываю, что мы друг для друга, как раскрытые книги. — Перестань так переживать, я не съем тебя. Ну, или съем, но в другом контексте. — У Юнги хорошее настроение, Чимин чувствует это в его лёгком запахе, который отличается от привычного терпкого. И сам Мин пользуется этим, позволяя себе шутить и чувствовать себя спокойнее. — Это насчёт гона. Мин сразу меняется в лице. Теперь и он выглядит взволнованным. Даже напуганным. — Маленький, я обидел тебя? Ты все две недели ходишь сам не свой после гона. Ты молчал, потому что боялся, что я расстроюсь? Чимин, скажи мне, что я сделал не так, я обещаю, что… — Тихо-тихо, стой, притормози, — Пак придвигается ближе и хватает того за руки, успокаивая. Юнги потерян, его глаза бегают по лицу напротив, он боится услышать ответ Чимина. — Ты перебарщиваешь с этим, — Пак коротко целует его в щёку, чтобы показать, что всё нормально. — Я о другом хочу сказать. В гон ты отлично справился. Я убедился, что могу доверить тебе свою омегу. Ты большой молодец. — Тогда… что? — отмирает Мин, моргая часто от волнения, перенятого у младшего. — Во время гона ты попросил щенков. Детей. У меня. — Чимин смотрит внимательно на него, а тот, кажется, не сразу понимает, что ему говорят. Он также пристально смотрит Паку в глаза, а потом вдруг охает. — Чимин… Мне жаль. Я хочу сказать «это всё инстинкты», потому что гон и подразумевает размножение, но… Мы же всё-таки люди. Мне жаль. Я не должен был говорить это. Я расстроил тебя. Прости меня, пожалуйста, — Юнги серьёзен и очевидно расстроен. — Не-ет, прекрати это, лучше обними меня, — пытается развеять обстановку Пак и тянется к Мину. Тот послушно обвивает его талию руками и жмётся к его плечу. Чимин держит его за затылок, перебирая волосы. — Я пришёл, чтобы узнать. Может быть, ты действительно хочешь детей, но старательно скрываешь это от меня, так как сейчас я не могу забеременеть. И потому что у меня есть такая возможность, но ты не хочешь подвергать меня риску. Я лишь хочу знать твоё мнение на этот счёт. Поделись со мной, Юнги-я. Юнги гладит его по спине и молчит некоторое время, но после всё же начинает: — У меня в семье никогда не прививались подобные ценности, как дети, семья, родители. Я общаюсь со своими родными, но это чистая формальность. Потому у меня никогда и не было потребности в детях и собственной семье. Я всегда был один, и я приучен к этому. Мне комфортно. Он чуть отстраняется от Чимина, чтобы взглянуть на него. Гладит костяшками овал лица парня, рассматривая так любовно, словно больше такой возможности никогда не будет. — Но все вокруг только и делают, что твердят о своих детях. У всех вокруг дети-дети-дети. Омеги беременеют после первой течки, и снова дети-дети-дети. Это пугало меня раньше и немного задевало, ведь мне казалось, что я какой-то неправильный, раз мой альфа не требует потомства, когда все вокруг только и делают, что спариваются. — Это не так, — шепчет Чимин совсем тихо, вклиниваясь в рассказ парня. — Ты в полном порядке. — Я понял, что я нормальный, когда мы начали встречаться. Альфа начал просить детей. И это было каждый раз, когда мы даже просто целовались. Ты можешь себе представить? Я целую тебя, а в голове у меня пульсирует мысль «сделай ему ребёнка». Чимин хихикает тихо, прижимаясь ближе и касаясь кончиком носа быстро бьющейся венки на шее альфы. — Мне было так противно от этого, ведь я знаю, что даже если я очень захочу, ты не забеременеешь. Это просто физически невозможно после твоей операции по изъятию яйцеклеток. Но альфу это не волнует. — Юнги, ты никогда не говорил мне об этом, — утверждает Чимин, всё ещё нежно перебирая волосы на затылке парня. — Потому что это неважно. Я знаю, что если хоть слово скажу об этом, ты побежишь размораживать яйцеклетки. Но… давай мы не будем делать этого? — Пак поднимает голову, снова смотря в глаза парня. — Я не понимаю. Ты сначала говоришь, что хочешь детей, а потом просишь меня не делать ничего для этого. Я не понимаю, — омега растерян, и альфа видит это. Он обнимает его крепко за талию и целует в уголок губ. — Меня воспитывали не звери, Чимин, а люди. И так получилось, что потребность в детях они мне не завели. Мин Юнги не нужны дети для того, чтобы чувствовать себя полноценным рядом с Пак Чимином. Потомство нужно его зверю, его альфе, чтобы чувствовать себя полноценным рядом с омегой Пак Чимина. — То есть, ты не хочешь детей от меня? — Чимин спрашивает осторожно, стараясь тоже не задеть Юнги. — Боже, это так сложно, — с улыбкой вздыхает Юнги, а после касается мягко поцелуем открытой ключицы парня перед ним. — Это опасно. Да, технологии современные, врачи профессиональные, всё должно пройти нормально. Но я ни за что не пойду на это только лишь ради того, чтобы удовлетворить потребность своего альфы. — Юнги… — Чимин снова жмётся к нему, целуя в ароматное место на шее. — Прости мне ту вольность в гон, больше не повторится, — Юнги стискивает омегу в объятиях сильнее, жмурясь в его плече. — Заставил тебя поволноваться. — Юнги, раз уж ты сказал, как относишься к детям, можно и я тоже выскажусь? — Пак смущённо трётся носом к шее, боясь посмотреть в глаза старшему. — Конечно, милый, — Юнги успокаивающе гладит того по спине. Чимин заметно расслабляется от этого простого действия, доверительно жмётся ближе. — Я никогда не планировал потомство. Это, кажется, я тебе уже говорил. Но это не отменяет того факта, что я бы хотел ребёнка. Не сейчас, конечно. Сейчас было бы странно обзаводиться семьёй, пока мы так заняты продвижением на работе. Но… возможно, потом? — Потом? Ты бы хотел малыша? — Юнги спокойно уточняет, не переставая гладить Чимина. — Я страшно боюсь рожать. Ужасно боюсь навредить ребёнку во время беременности. Я ничего в этом не понимаю, и мне страшно, что не у кого попросить совета. Но всё-таки позже, я думаю, я был бы счастлив знать, что в нашей семье есть место не только нам двоим, но ещё одному человеку. — Хорошо. Я тебя услышал, милый. Пока не думай об этом так сильно, есть другие более важные сейчас вещи, на которых тебе нужно сосредоточиться, да? Мы вспомним об этом разговоре позже, когда условия будут более подходящими. Что думаешь? — Юнги целует его в макушку, чувствуя разливающееся по венам спокойствие. Тем же самым пахнет и от Чимина. — Да. Да, спасибо. Спасибо, Юнги.

_____________________________________

— Что за бред? — странно хохочет Чимин, выйдя из здания HYBE. Юнги косится на него неуверенно, тоже переваривая всё только что услышанное. — Я понимаю, что наша работа прежде всего — следовать трендам и быть в моде, но… метки, блять? — Чимин, Шихёк Пиди просто сказал, что они прогнозируют моду на занятые парочки. Что скоро трендом станет постоянный партнёр и доверие между ними, заключённое в метке на омеге. Чего ты так взъелся из-за этого? — А то, что из всех Бантан он позвал только нас двоих, чтобы сообщить эту чудесную новость! — он ярко жестикулирует, а в его речи явно прослеживаются нотки скептицизма. — Потому что мы парочка — разве нет? — тоже распаляется Мин, останавливаясь посреди длинной лестницы у здания. — Я не хочу, чтобы из нас делали тренд! — кричит Пак, зло искривив брови. Юнги застывает, смотря в глаза, полные обиды. Чует взбаламошенный и тревожный аромат омеги и молчит. Он указывает тому на ожидающий их автомобиль, и Пак, закатив глаза, усаживается в него. Юнги следует за ним, садится рядом. — Всё, успокойся, — тихо говорит Юнги, касаясь ненароком колена Чимина. Тот не отбрасывает руку, но всё ещё недовольно смотрит на дорогу. — Я скажу Бан Пиди-ниму, что мы на такое не согласны. — Как будто это изменит его решение. — Это наши жизни, Чимин, он не может распоряжаться ими. — Да? А мне казалось, что как раз на это и направлен наш контракт с компанией. Юнги вздыхает, оставляя попытки достучаться до Чимина. Он так или иначе поговорит с директором, но сейчас Пака нужно оставить в покое. Он слишком разъярён, чтобы идти на компромиссы.

_____________________________________

— Чимин? — встревоженно тянет воздух Юнги, понимая, что феромоны омеги источают жуткий страх. Они на съёмочной площадке, и пока Юнги объясняли все моменты из его сценария, он отвлёкся. Потерял Пака из виду. А сейчас он чует сильнейшие феромоны, которые наверняка пытаются призвать его. Юнги оглядывается по сторонам в попытках отыскать тёмно-синюю макушку. — Тэхён! Где Чимин? — дрожащим голосом зовёт Мин Кима, а тот отрывается от своего телефона, замечая волнение альфы. — Я видел его на кухне минут десять назад. А что? Что-то случилось? — он неосознанно поднимается на ноги, тоже оглядываясь в поисках Пака. — У него запах изменился. — Что-то плохое? — Да, — Юнги срывается в сторону кухни, расталкивая всех подряд. На кухне редкий стафф. Никого из бантан там нет, и Пака тоже. Он улавливает усиление аромата в этом месте, а после вычленяет взглядом одного альфу, что беспечно жуёт бутерброд. Судя по его одежде, это звукооператор. Юнги подлетает к нему, хватая за воротник рабочего поло. — Где Чимин? — рычит Юнги, обнажая клыки. — Ч-что? Господин Мин, — тот от ужаса забывает, как говорить. Он дёргается, схватившись за намертво вцепившиеся в его одежду пальцы. — Хён, спокойнее! — Тэхён кладёт руки ему на плечи. — Мы на работе. Повсюду камеры. Держи себя в руках. — Я ещё раз спрошу, где Чимин? На тебе его запах, — чеканит Юнги, смотря в глаза оператора. — Я-я… он был тут недавно, но ушёл. Может, в туалет. С каким-то мужчиной. Я его не знаю! Клянусь! — Мин отшвыривает его от себя, привлекая внимание рабочей команды. — Твою ж, — шикает Тэхён, извиняясь парой кивков перед случайными зрителями этого инцидента, и бежит за Мином. Тот буквально влетает в туалет и на секунду замирает, потому что весь запах концентрируется тут. — Чимин? — Юнги стучит во все кабинки, а после заглядывает снизу, чтобы найти его. И находит. Пак прячется в одной из кабинок. Сидит на полу у унитаза, жмётся в угол и прячет лицо в коленях. — Прости, у меня нет с собой телефона, пришлось звать запахом, — всхлипывает Чимин, не поднимая лица. — Маленький, что случилось? — Юнги бросается к нему, вытягивая из угла и крепко обнимая. — Такой сильный запах, ты очень напуган. Кто сделал это с тобой? — Юнги, — стонет Чимин и не может ничего объяснить нормально. — Он-он казался нормальным, — всхлипывает он, прижимаясь к шее альфы сильнее. Тэхён стоит позади ошарашенный. Он по одному только запаху понимает, что здесь произошло. До Юнги, кажется, ещё не дошло. — Он говорил что-то, что только покажет мне… Юнги, я честно, честно не знал, что он хочет сделать. — Тише-тише, всё в порядке. — Н-не в порядке, Юнги. — Чимин, скажи ему, что это за запах, — вдруг говорит Тэхён серьёзно. На его лице сильный испуг, но ещё больше отвращение. — Юнги, не злись на меня, пожалуйста, я не хотел этого. — Чимин-и, что случилось? — испуг стукает Юнги по голове слишком внезапно, у него едва она не кружится от ужаса. Заплаканный Чимин с чуть потёкшим макияжем оттягивает воротник растрёпанной рубахи. Шея красная, а прямо в основании укус. Чужой укус. Чимин хнычет, боясь взглянуть в глаза своему альфе. — Юнги, прости меня, пожалуйста, пожалуйста, я умоляю, я не знал, он напал на меня, сразу вцепившись в шею, пожалуйста, — бормочет Чимин, не открывая глаз. Он напуган и не понимает, что делать. Он не знает, какой реакции ожидать от Юнги. Он ждёт не то крика, не то удара. Но точно не того, что его лица вдруг осторожно коснутся дрожащие пальцы. — Юнги? — он приоткрывает глаза, замечая печальный взгляд своего альфы. — Я убью того, кто это сделал, — спокойно говорит Мин, и Чимин уверен в его словах на все сто. Это спокойствие тонкое, от него сквозит ненавистью и злостью. — Маленький, только скажи, кто это. Тот звукооператор? — Юнги, прости, пожалуйста, мне очень жаль, я не смог сразу понять, что он хочет от меня, прости, он говорил что-то о неприятном запахе альфы на мне, Юнги, прости, — в ужасе тараторит Чимин, совершенно не контролируя поток слов. Тэхён поджимает губы, не зная, что ему делать. Чимин в ужасе, и он испытывает глубокое чувство вины за метку на своей шее. — Тише, — шепчет Юнги, разъярённый, злой. У него вены на руках вздулись, но он не смеет показать омеге этого. Чтобы не подумал, что это агрессия на него направлена. — Ты ни в чём не виноват. Слышишь меня? Я накажу того, кто сделал это с тобой. — Юнги принюхивается. Сильные феромоны Чимина чуть развеиваются за это время, и он улавливает чужой запах на его парне. Приближается ближе к метке, где запах ярче всего, и запоминает его. — Тэхён, посиди с ним. Но не касайся, понял меня? — Ким кивает подходя ближе к Чимину. — Не уходи! Юнги, пожалуйста, это недоразумение, я не хотел этого! Слышишь? Юнги! — срывается Пак и доводит себя до хрипа и беззастенчивого рыдания на полу рабочего туалета, когда Мин покидает уборную. — Нет! Не бросай меня! — Чимин, он знает. Он знает, что ты ни при чём. Он не оставит тебя, слышишь? — успокаивающе говорит Тэ, не видя, чтобы Чимин чувствовал себя лучше от этих слов. Ему сейчас нужен его альфа, а не пустые слова. Он плачет, уткнувшись лбом в пол, а руками пытается цепляться за плитку, но сил не хватает. Слишком много энергии ушло на то, чтобы сконцентрировать свой запах и позвать им альфу. Юнги врывается на съёмочную площадку с ноги. Все тут же обращают на него внимание. Кто-то подлетает, чтобы подправить макияж, но он игнорирует это, идя дальше в толпу. Он принюхивается к каждому, но здесь нет никого, кто бы пах так же, как альфа, пометивший Чимина. Мин разворачивается на пятках и снова вылавливает в толпе звукооператора с кухни. Тот сжимается, пытается прятаться от тяжёлого взгляда Мина. Юнги идёт к нему и тянет феромоны. Не те. Но на нём как присутствует сильный запах Чимина, так и того самого альфы. Юнги хватает его за плечо и утаскивает подальше, игнорируя стафф, который, кажется, волнуется сильнее прежнего. Слава богу, тут нет менеджера, ещё бы пришлось в этой агрессии слова формулировать объяснительные. — Кто тот человек? — рычит Юнги, толкая парня к стене. Тот охает от боли и скрючивается, чтобы его не били. — Говори, пока я тебя с говном не смешал! — М-мой знакомый! Он фанбой Чимина. Я-я клянусь, я не знал, что он это сделает! Он просил меня устроить встречу, чтобы взять автограф. Он хотел только автограф и пожать руку Чимин-щи. Я не знал, что он пометит его! Прошу! — выдаёт всё альфа. Юнги рычит сильнее, хватает его за руку и валит на пол, не давая встать. Давит ботинком на грудь и смотрит яростно, желая давно порвать чью-нибудь глотку. — Ты нарушил с десяток правил, идиот, когда притащил постороннего человека на съёмки артиста! И где твой знакомый сейчас? Где этот ублюдок? — Я не знаю! Он сбежал, как только понял, что сделал! Я клянусь! Я дам вам его имя, телефон, всё, что попросите! — он закрывает лицо руками в защищающемся жесте. Юнги не помнит, как отдаёт этого парня охране, как бежит обратно в уборную. Как поднимает распластавшегося по полу обессиленного Чимина. Как утешает его, как распространяет феромоны, чтобы успокоить и дать чувство безопасности. Но зато он навсегда запомнит сцену того, как он выходит из туалета с дрожащим Чимином на руках, и как стафф, который наверняка волновался обо всём происходящем, в итоге выстраивается коридором, давая им пройти. В этот момент скрывать их отношения больше не имеет смысла. Юнги с Чимином сбегают со съёмок. — Тебе будет лучше в комнате со своим запахом, или с моим? — С твоим, твоим, пожалуйста, — бормочет Чимин, сильнее цепляясь за альфу. Мин заходит в свою комнату и бережно опускает омегу на постель. — Я позвоню твоему врачу, пускай она придёт и скажет, что нам делать. — Мин отходит немного, чтобы отыскать свой телефон. — Не уходи! — всхлипывает Пак, тянясь к нему рукой. — Маленький, я не брошу тебя, ну, — Юнги присаживается рядом с ним и переплетает пальцы с вытянутой рукой. Чимин немного успокаивается. Юнги договаривается о встрече с врачом. В связи с экстренной ситуацией, она приедет к ним в общежитие с часу на час. — Ты хочешь что-нибудь? — уточняет Юнги, поглаживая его волосы, парой часов ранее уложенные стилистами. — Юнги, можешь, пожалуйста, обнять меня? И запах… чтобы повсюду. Если тебе теперь не противно меня касаться, прошу, — хрипло бормочет Чимин, не решаясь поднять глаз на Юнги. — Ну… боже, перестань говорить, что я тебя брошу и ты мне отвратителен, — всё же раздражается Юнги. Он сбрасывает с себя неудобную одежду, предназначенную для съёмок, оставаясь только в лёгкой майке и брюках. Он залезает в постель и притягивает Чимина к себе. — Мне страшно, я не знаю, что происходит в такие моменты, — хлюпает носом он, цепляясь за альфу всеми конечностями, боясь, что тот уйдёт. — Неважно, что происходит. Я здесь, с тобой, и не собираюсь оставлять тебя, — он гладит его плечи, целует в висок. Очень старается игнорировать навязчивый запах чужого альфы на Паке. — Мы накажем того ублюдка. Ты ни в чём не виноват. Здесь нет твоей вины, Чимин-и. Всё хорошо. — Не хорошо. Не хорошо! Я мечен другим, Юнги, — он прижимается сильнее, боится будто, что альфу слова эти разозлят. Что он осознает весь пиздец ситуации и всё-таки оставит его. — Вряд ли метка долгосрочная. Врач нам всё расскажет, ладно? А пока успокойся. Я постараюсь для тебя, чтобы перебить чужой запах. Они замолкают надолго. Юнги распространяет свои феромоны и гладит успокаивающегося Чимина по голове, по плечам. Чимин как зацепился за него, так и не отпускает. Только чувствует, что проваливается в сон время от времени из-за обилия ароматов. Их прерывает звонок. Юнги сообщает врачу, как ей добраться до них, а сам встаёт, чтобы открыть дверь. Женщина напряжённо улыбается, явно встревоженная таким неожиданным вызовом. Она проходит в комнату и замечает напуганного омегу, что начинает волноваться, когда чужая омега заходит на территорию его альфы. — Всё в порядке, я пью лекарства и запаха твоего альфы не чувствую, — успокаивает она его, и Чимин заметно расслабляется. Он доверяет этой женщине примерно так же, как доверяет Юнги, но сейчас пережитый стресс и гормоны делают своё. Он становится подозрительным ко всем. — Расскажите мне, что произошло. — Его пометили, — грубо отвечает Юнги, сводя руки на груди. — Какой-то фанат. — Я взгляну на вашу метку? — спрашивает она, надевая виниловые перчатки на руки. Чимин кивает и садится на постели, отгибая воротник кофты. Женщина осматривает укус, касается его легко пальцами, а после наносит заживляющую мазь, которая приятно холодит кожу. — Когда у вас течка? — Через месяц должна быть, — отвечает вяло Пак, всё ещё держа воротник отогнутым, чтобы не запачкать ткань. — Тогда ни о чём не волнуйтесь. Альфа явно был не в себе, испугался или сам не ожидал, что творит. Или вы его вовремя оттолкнули. Укус неглубокий, он даже клыками толком не прокусил кожу. Такой метки хватит на несколько дней, максимум — неделю. — Это не на всю жизнь? — удивлённо спрашивает Чимин. — Конечно, нет, — улыбается врач, — настоящая метка ставится омеге во время течки. Ваш партнёр — истинный. Поэтому метка, поставленная в течку, останется на вас красивым подкожным узором на всю жизнь. Если бы во время течки вас пометил кто-то посторонний, это была бы метка на пару месяцев. Её бы пришлось обновлять время от времени, чтобы доказывать права на омегу. У вас немного другой случай. — Что нам делать сейчас? — спрашивает Юнги, заметно расслабившийся от новой обнадёживающей информации. — Могу предложить только ванну, чтобы смыть с кожи чужой запах. А потом окутывать своего омегу вниманием и заботой, всё, как обычно, — врач кивает Чимину, и, снимая перчатки, уходит в коридор. Юнги идёт провожать её. — Ему сейчас будет казаться какое-то время, что вы от него откажетесь из-за чужой метки. Не дайте ему повода так думать. Окружите любовью. Ему сейчас это нужно. — Она кивает на прощание Мину и уходит. Тот не сразу возвращается в комнату. Наливает стакан воды на кухне и только тогда идёт обратно. Чимин сидит в том же положении, в каком они оставили его. Смотрит преданно на альфу и молчит. — Пойдёшь мыться? — осторожно спрашивает Юнги, предлагая ему воду. Тот делает пару глотков для приличия и соглашается на ванну. — Помойся со мной, пожалуйста, прими со мной ванну, — всё так же испуганно просит Чимин, ожидая каждый раз отказа. — Для начала мне надо сообщить о нашем побеге Шихёку Пиди, иначе нас с тобой оштрафуют. Но потом я сразу к тебе, ладно? — Пак жмёт губы и соглашается. Когда Мин возвращается в ванную, Чимин уже сидит в пене, ждёт его, не моется совсем. Его голова до сих пор сухая. — На нас очень сильно злятся. Но обещают разобраться с ситуацией, пока ты приходишь в себя. Менеджер придёт вечером проведать тебя. — Юнги, иди сюда, пожалуйста, — снова умоляет Чимин, и Юнги ничего не остаётся, кроме как снять с себя всю одежду и усесться позади скованного Чимина. Он тянет того на себя, и Пак облокачивается о его грудь. Чимину сейчас совершенно не интересны проблемы компании, оплаченные залоги и вычеты из зарплат. Мин опускает в воду мочалку и выдавливает на неё немного ароматного геля. Мылит её, а потом мягко проходится по омежьим плечам. — Юнги, ты должен знать, что я не хотел этого. — Я знаю, Чимин-и. — И я сопротивлялся, когда понял, что происходит. — Я уверен в этом, маленький. — И что я люблю только тебя. Мне не нужен никто больше, кроме тебя. — И даже это я знаю, Чимин. Он касается поцелуем местечка за ухом Чимина. Тот дрожит немного, но явно доволен таким жестом. — Я тоже люблю тебя, и убью всех тех, кто посмел касаться тебя. Мне очень жаль, что я не уследил в этот раз. Но пойми сейчас одно: случившееся — не твоя вина. Мне не за что злиться на тебя или бросать. Ты понимаешь это? — Мне так жаль, так жаль, Юнги. — Я знаю, малыш. Скажи, что это не твоя вина. Ты должен мне сказать это. — Я-а… Это не моя вина, Юнги. — Всё верно, малыш. Ты ни в чём не виноват. Ты слышал врача, метка скоро сойдёт. Не волнуйся об этом. Он целует его рядом с неправильной меткой, а после промывает её пальцами, чтобы не раздражать кожу мочалкой и гелем. Снова целует и снова промывает простой водой и пальцами. Лижет тщательно, чувствуя на языке привкус другого альфы. Снова промывает водой. И так бесконечное количество раз, пока внутренний альфа не остаётся доволен промытым, вылизанным омегой.

_____________________________________

Эту новость скрыть от прессы не удаётся. Полмира теперь знает, что Чимин подвергся нападению альфы. Того сумасшедшего фаната нашли, и сейчас компания с ним судится. Все фанаты поддерживают Чимина и желают ему здоровья. Люди делятся в соцсетях своими историями о том, как альфы нагло посягали на их тела, как ставили подобные метки и склоняли к отношениям или сексу. Но были и те люди, которые не понимали, в чём смысл конфликта. Омега спровоцировал — омега получил свою метку. Метка, как и обещала врач, зажила за два дня. Запах выветрился за четыре. Чимин мылся каждый день по несколько раз, чтобы перестать чувствовать навязчивый солоноватый запах на своей коже. Но сейчас он в порядке. Шихёк пообещал усилить охрану на рабочих пунктах и больше не допускать подобных инцидентов. Хотя, это даже сыграло им на руку, ведь подобная волна хейта к напавшему одаривает сожалеющим вниманием омегу и их группу. Все ставят в пример альф и бет из Бантан, ведь те уважают своего коллегу и его личное пространство. — Юнги, — зовёт Чимин Мина сразу, как только тот выходит из душа. — М? — Юнги подходит и мягко касается розовых губ Пака, а тот с удовольствием отвечает, обнимая за шею альфу. — Проведи со мной течку, пожалуйста, — Юнги зависает. Ого, вот это просьба! — Ты чего? Никогда не просил, — удивлённо тянет Мин, обнимая его за талию. Чимин кусает нижнюю губу, опуская взгляд. — После всего случившегося… Я решил, что хочу, чтобы ты пометил меня. — Подожди, ты серьёзно? — вскидывает брови Мин. Он понимал, что тот инцидент подорвёт Чимина. Что он взглянет на многие привычные вещи иначе, но чтоб настолько… — Не хочу, чтобы кто-то ещё, кроме тебя, трогал меня. Да и… у меня есть кое-что для тебя тоже. Течка начинается в срок. Все альфы уходят из общежития заранее. Кто-то ночует в здании компании, кто-то уезжает в свою квартиру. Юнги остаются с Чимином вдвоём. Пак, зная, что альфа придёт к нему в этот раз, чувствует невероятное желание угодить. Сделать так, чтобы альфе было комфортно с ним. Он строит гнездо для них. Выкладывает подушки, одежду, даже какие-то мягкие игрушки от фанатов, которые уже давно лежат у него в комнате, по периметру кровати. Сам кутается в одеяло и ждёт. Альфа приходит вовремя, замечая гнездо. Просит разрешения оказаться в нём, и омега соглашается, конечно. Юнги не знал, к чему быть готовым. Поэтому он просто целует его в щёку, помогая снять мешающуюся одежду из-за зудящей чувствительности. — Ты смотришь нетфликс? — спрашивает Пак, доставая ноутбук. Юнги согласно кивает, и Чимин включает какой-то сериал. Устраивается обнажённый под боком альфы и дремлет под бормотание динамиков. Вот так и проходят у него течки: сериалы и своевременная дрочка. Мин целует его время от времени в висок, но следит за сюжетом, потому что сериал оказывается интересным, хотя он и не любитель подобного времяпровождения. Один раз за течку Чимин всё-таки просит полноценного акта с проникновением. Он чувствительнее, чем обычно, поэтому почти на каждое касание отзывается болезненным стоном. Юнги, честно, ужасно страшно. Чимин мокрый, раскрытый и готовый, но при этом ему плохо, жарко, даже подташнивает слегка. Юнги осыпает его спину лёгкими, почти невесомыми поцелуями, двигается медленно и осторожно. Чимин на каждый толчок извивается и хрипит, и Мин не уверен, что он получает хоть какое-то удовольствие от этого действия. Поэтому он останавливается. Решает, что с традиционным сексом для них на сегодня закончено. Юнги переворачивает его на спину, целует в губы успокаивающе, потому что в глазах Чимина слёзы, а после опускается ртом на его крепко стоящий и изнывающий от напряжения член. Параллельно с этим вводит в анальное отверстие два пальца, сразу находя необходимый им сейчас комочек нервов. Он стимулирует его круговыми движениями, вместе с тем принимая член омеги в рот. — Юнги-я, — стонет, наконец, чуть более довольно Чимин, приподнимая бёдра. Мин знает, что долго тот не протянет. Он ускоряется, втягивает щёки, сильнее давит на нужную точку внутри. Чимин кричит от ощущений, стискивая в пальцах волосы альфы. Через несколько глубоких толчков, он дрожит крупно, изливаясь в рот альфе. Мычит и вырывается, хочет закрыться, но альфа не даёт. Держит бёдра, вдавливая пальцы в пульсирующую простату. Облизывает его член, собирая все остатки. А после довольно урчит, когда замечает, как нежно из-под усталых век Чимин смотрит на него. — Поставь мне метку, — бормочет он, облизывая пересохшие губы. Он вял и расслаблен, и наверняка пользуется сейчас этим, чтобы легче перенести метку. — Хочешь сейчас? — переспрашивает Юнги, подбираясь выше к нему. Целует в шею коротко, тянет сладковатый течный запах. — Когда, как не сейчас? Давай. Я хочу её, — он хватает альфу за затылок, направляя. Все омеги носят метки в разных местах: кто-то прямо на шее, кто-то в её основании, кто-то на плече. Редкие ставят метки на внутренней стороне бёдер, но Юнги не уверен, что оно так работает. Он поддаётся омеге, и, будучи ведомым им, ждёт, когда тот определится с местом. Чимин тычет его губы в местечко прямо над ключицей, рядом с шеей. — Тут. Юнги волнуется сильно. Он никогда никому не ставил меток. Знает, как оно работает, но только в теории. Поэтому сейчас он лижет крупно выбранное место, целует туда, а потом легко прикусывает зубами кожу. — Не дразнись, — хихикает Чимин, поддерживающе поглаживая альфу. И Юнги решается. Выпускает клыки, и, поддавшись внезапному порыву присвоить, прокусывает глубоко кожу. Чимин вскрикивает, больно цепляясь за волосы. Шипит и дёргается, но не вырывается. Юнги держит его клыками, чувствуя увеличивающийся запах омеги. А Чимин вдруг застывает, потому что боль уходит на второй план. На замену ей приходит такое огромное наслаждение, как если бы его довели до оргазма, но силой в десять оргазмов. Он стонет несдержанно, выгибаясь. — Побудь ещё немного так, о-о боже, — лепечет Пак, дрожащими руками прижимая альфу ближе к себе. Юнги открывает глаза и видит, как от места укуса расползается золотой узор. С каждой минутой он растёт и покрывает всё больше тела омеги витиеватыми линиями, и Юнги не может больше ждать, иначе тот расползётся по всему телу. Он расслабляет челюсти и втягивает клыки, а Чимин разочарованно стонет. Кровь от укуса выделяется и скапливается, а после начинается стекать по коже вниз, оставляя красные следы. Юнги быстро спохватывается и накрывает укус салфетками. Чимин лежит, абсолютно поражённый. Его глаза широко раскрыты, он глубоко дышит, смотрит в потолок. Кажется, он даже не чувствует кровотечения. — Как ты? — Юнги клюёт его носом в щёку, тоже немного запыхавшийся. — Вау, — выдаёт Чимин, обращая внимание на Мина. — Информативно, — смеётся Юнги, отстраняясь. — Теперь я твой? — он касается рук Юнги, держащих салфетки на укусе, смотря тому в глаза. Тот улыбается, а в уголках губ виднеется немного запёкшейся крови омеги. — Ты всегда был моим, — Юнги оглаживает его плечо, смотря так нежно. Внутренний альфа ликует от вида присвоенного омеги. Он убирает испачканные салфетки и кладёт чистые. Кровь постепенное останавливается. Юнги тянет носом, и помимо крови чувствует смешанные ароматы его и Чимина. Кажется, сейчас идёт процесс подавления феромонов Чимина альфьими. Чтобы впоследствии все вокруг знали, что Пак занят. — Дай сюда свою руку, — просит Чимин, не в силах встать. Юнги протягивает ему кисть, но Пак разворачивает её запястьем к лицу. — У меня тоже для тебя есть кое-что. Надеюсь, я не откушу тебе руку, прости, если что. — Что ты… — он не успевает договорить, так как в его запястье с силой вгрызаются зубами. — Чимин! — вскрикивает от неожиданной боли Юнги, собираясь вырвать руку, но вовремя останавливается, потому что по его запястью вдруг ползёт точно такой же золотистый узор, как на шее Чимина. Юнги застывает, наблюдая за этим. Маленькие омежьи зубы прокусывают до крови, но от этого уже не так больно. Он сильно поражён и следит за ползущей к сгибу локтя витиеватой линией. Ещё немного и там раскроется красивейший бутон с пыльцой, похожей на аромат омеги. Пак останавливается, коротко целуя укус. — Как ты это сделал? — изумлённо спрашивает Мин, осматривая метку омеги на себе. — Омежьи штучки, — хихикает Пак, прикрывая ладонью губы. — Ты ненавидишь омежьи штучки, — продолжает Юнги. Он кладёт эту руку на шею омеги, сравнивая чуть меркнущие узоры. Их теперь почти не заметно. Они больше похожи на оттенок кожи Чимина, но переливаются и красиво горят в разных ракурсах. Наверняка, на солнце эта метка выглядит выигрышно. — Но эта мне приглянулась. Тебе нравится? — взволнованно приподнимается Чимин, следя за реакцией альфы. Он тоже берёт салфетки и прикладывает к своему укусу на молочном запястье. Сидят в крови, но довольные. — Мы словно женаты. — Если ты хочешь называть это так, то я совсем не против быть твоим мужем, — Чимин обнимает его за шею, притягивая ближе и нежно целуя. Альфа рокочет довольно и опускает его на постель, нависая сверху. Чимин улыбается в поцелуй, абсолютно удовлетворённый обменом метками. Он ликует, что альфа принял и его метку. Это так будоражит!