Things Carried, Unseen

«War, children It’s just a shot away, it’s just a shot away» The Rolling Stones, «Gimme Shelter»

Может, думал Энакин, быть учителем и правда не так сложно, как казалось. Он поднял световой меч, когда Асока с криком бросилась в его сторону, и легко отразил удар, откинув ее назад. Она приземлилась на ноги с грацией лоткота, а затем снова прыгнула, целясь в ноги. Он парировал, заставив отразить удар уже на его высоте, резко развернулся и направил клинок в ее сторону. — Попалась! Асока едва слышно вздохнула с легким разочарованием, затем встряхнула руками и вновь встала в боевую стойку. Она явно жаждала очередного раунда. Дневной свет окрашивал Корусант в золотые тона, и внезапно Энакин понял, что они порядком затянули. — Погоди, Асока. Разве тебе не пора на медосмотр? Она широко раскрыла глаза. Она же сама напоминала ему об этом все утро перед тем, как увлечься спаррингом. Медосмотр был необходим для того, чтобы убедиться в готовности присоединиться к своему учителю для выполнения заданий — последняя проверка, через которую проходил каждый падаван. — Вот крифф! Тогда я пойду, а со спаррингом закончим позже, ладно? Энакин усмехнулся. — Конечно. После того, как снова пройдемся по твоим боевым формам. Она расплылась в улыбке. — Хорошо! Увидимся позже, учитель! — и убежала в медкрыло, весело напевая какую-то незнакомую ему мелодию. Когда же она спустя пару часов вернулась в тренировочный зал, то уже ничего не напевала. Она не расспрашивала его о предстоящей миссии и не болтала о каких-то джедайских трюках, которые успела выучить. Но Асока не выглядела ни огорченной, ни обиженной. Она ответила ему тем же приветствием и коротко кивнула, когда он велел ей начать отработку боевых приемов. Она была какой-то… тихой. Слишком задумчивой. Что-то не так. Он обошел вокруг нее, оценивая стойку и пытаясь понять, что случилось. Наконец, Энакин прервал тишину. — Как прошел медосмотр? Она потрясла головой, словно пытаясь сбросить оцепенение. — Хм? А, да. Нормально. Нет, здесь точно что-то не так. — Ты прошла? Асока кивнула, но прежний восторг в ее глазах словно порядком поумерило. — Да. Я полностью готова. Ни деликатность, ни тактичность не были сильной стороной Энакина, и он никогда толком не умел читать эмоции людей за исключением тех, что просачивались в поток Силы. Асока же вообще ничего не излучала, по крайней мере, сейчас, и он изо всех сил пытался понять в чем же дело. После еще пары попыток вовлечь ее в разговор — что обычно не составляло никакого труда, уж болтуньей она была знатной, — он решился на более прямой подход. — Что с тобой, Шпилька? Может, — множество не самых приятных догадок в один момент пронеслись в его голове, и он понизил голос, — может, у тебя какие-то проблемы? Она широко раскрыла глаза и покачала головой. — О! Нет, ничего такого. Просто… — она замолчала, и Энакин изо всех сил старался в своей новой роли учителя оставаться терпеливым. Она явно пыталась сейчас подобрать нужные слова, но, несмотря даже на свою привычку болтать без умолку, не смогла. Он потянулся к их бурно растущей связи и мягко коснулся, пытаясь вселить в нее уверенность и чувство безопасности. Они еще не так хорошо знали друг друга, но если с ней что-то произошло, то ему, как учителю, стоило знать причины прямо сейчас, перед миссией. Она прервала боевую стойку, погасила меч и села на скамейку у края спарринг-ринга. Только после долгой паузы она вновь заговорила. — На медосмотре — когда целительница закончила с самим осмотром и процедурами, она сделала мне все необходимые прививки, а потом сделала еще одну, которую раньше мне никогда не делали. И… — Асока снова замолчала, явно думая, стоит ли ему об этом говорить. Энакин снова потянулся к их связи, так мягко, как только мог. Она расправила плечи. — Это было противозачаточное. Энакин наклонил голову, не совсем понимая. — Ч-что? Они хоть понимают, что цель миссий совсем в другом?! — пока он пытался проанализировать ситуацию и причины сдержанности Асоки, еще одна ужасная догадка пронзила мысли, разжигая огонь ярости в груди. — Они же не думают, что я– Асока отчаянно замотала головой. — Нет, НЕТ! Ничего подобного! Просто… такой протокол, как мне сказали. Для всего женского состава при отправке в зону боевых действий, — теперь она встретилась с ним взглядом. — На случай поимки. Теперь такое решение обрело смысл. Ужасный и отвратительный. У него подобных забот никогда не было, как и у Оби-Вана — подобной ответственности; даже в прошлом, которое он так сильно старался забыть, они с матерью избежали такого зверства. Гнев, который разгорелся в нем моментом ранее, сменил цель. Никто не тронет его падавана. Никто. Но теперь упомянутый падаван ждал, когда он что-нибудь скажет в ответ, и Энакин в отчаянии понял, что Шаак Ти, Эйла, да хоть Луминара были сейчас слишком далеко, чтобы ему помочь. Он ощутил в Асоке растущую тревогу — по отношению к нему. Она не знала, правильно ли поступила, рассказав ему все, что занимало ее мысли, ведь теперь он мог освободить ее от миссии, посчитав недостаточно подготовленной или-или-или-или… Энакин поспешил подавить разгорающейся гнев на воображаемых врагов и вернулся в настоящее. Он сел рядом с ней и положил руку ей на плечо в успокаивающем, как он надеялся, жесте, пытаясь выразить решимость. — Я никому не позволю тебя обидеть, Асока. Она посмотрела в ответ и улыбнулась. Тревога постепенно отступала, и Энакин ощутил легкое прикосновение в Силе, словно еще одна нить вплелась в их связь. Делая ее еще крепче. — Знаешь, я и сама за себя постоять могу! Я совсем не расстроилась и ничего не боюсь. И я все еще очень жду нашу миссию. Просто… раньше мне бы и в голову не пришло, — сняв с души этот камень, она, казалось, даже вышла из прежнего задумчивого состояния. — Все хорошо, учитель, правда! Наверное… мне просто надо было с кем-то поговорить, — она снова улыбнулась, на этот раз искренне. Энакин улыбнулся в ответ, укрепляя свои заслоны в Силе, только чтобы она не догадалась, что его улыбка была на самом деле вымученной. — Я рад, что все хорошо, Шпилька. Есть хочешь? Я слышал, сегодня будут подавать т’сюрис. Она вскочила. — Пошли! Уже на пути к обеденному залу стало заметно, что к Асоке в полной мере вернулась прежняя оживленность. Она резво пробежалась по чек-листу для будущей миссии, когда Энакин кивнул ей. Что он снова и снова прокручивал в голове, так это то, что его ученица, в свои-то четырнадцать, должна была учитывать тот факт, что если она попадет в плен, то над ней могут надругаться. Не беря уже во внимание то, что она — как и любой другой едва-едва падаван — вообще будет на поле боя. С другой стороны, сколько лет было ему, когда он впервые очутился в бою? Сейчас ему было всего девятнадцать. А его падавану в четырнадцать пришлось сделать инъекцию противозачаточного на случай, если она попадет в плен на войне. Не в первый раз он сомневался в мудрости Совета Джедаев. Но в первый — задался вопросом, как они вообще додумались отправлять детей на войну. Конечно, тяжелые потери принесли за собой нехватку в рыцарях-джедаях, потому они и не хотели отказываться от любой возможности. Но джедаи не должны были вообще становиться военной силой, а теперь… — Все хорошо, Скайрокер? Теперь уже вы словно язык проглотили. Энакин резко вернулся в настоящее. Они все еще были в Храме, а не на передовой, и сейчас направлялись на ужин. Он глубоко вздохнул. — Все хорошо, Асока. Давай, пошли уже, наведем там шороху, а то снова останется один белковый хлеб. Она легко засмеялась, как звенящий колокольчик, и повернула в нужную сторону. — Не догонишь! — с этими словами она сорвалась с места. Энакин ускорил шаг, оглядываясь по сторонам и радуясь, что вокруг не оказалось никого, кто бы увидел, как генерал Энакин Скайуокер, рыцарь-джедай и Избранный бежит со всех ног по внутреннему двору Храма. А вообще, подумал он, может, это и нормально — вот так себя вести в своем-то возрасте. Поэтому он бросился ее догонять. Fin.