Nothing Like You

Он замер, не зная, что делать. Двое других пристально смотрели на его лицо, терпеливо ожидая его реакции. Его внимание привлекла вспышка света, отражавшаяся от чего-то в руке красной девушки. Он моргнул. Это был драгоценный камень в ее руке? Если эти двое были драгоценными камнями, они могли быть опасны. Последний встреченный им самоцвет, Ляпис, украла земной океан в попытке вернуться домой. Может быть, эти самоцветы тоже пытались попасть домой. Он украдкой взглянул на дверь храма, где в последний раз видел, как заходила Гранат. Он раздумывал, звать ли ее на помощь, но решил не делать этого, вспомнив, как она была зла, когда он попытался освободить Ляпис из зеркала. Он не хотел, чтобы она атаковала этих самоцветов; они совсем не казались угрожающими. Они даже были примерно одного с ним роста! Он мог справиться с ситуацией сам. Приняв решение, он повернулся к Сапфир. Она была более расслабленной из двоих, и он уже знал ее имя. «Привет, я Стивен», — он протянул ей руку. «Но ты уже знала это?» — он наполовину утвердил, наполовину спросил. Веселая улыбка появилась на ее лице, когда она пожала ему руку. «Я Сапфир, а она…» — Сапфир указала на своего разгневанного товарища, которая сидела на полу спиной к ним, «…это Рубин». Он расслабился от ее дружелюбного поведения и лучезарно улыбнулся ей. Его улыбка слегка дрогнула от опущенных плеч Руби и бессвязного ворчания. «Ты в порядке?», — он протянул руку и положил её ей на плечо, но отпрянул от боли, когда сильное ощущение ожога пронзило его руку. Это было все равно что прикоснуться к плите: «Горячо! Горячо!» — взвизгнул он, дуя на больную руку. Рубин повернулась, широко раскрыв глаза, глядя на слабый след ожога на ладони: «Прости! Прости!» — забормотала она, вставая и бросаясь осматривать его руку. Она остановилась, когда заметила, что ее кожа все еще дымится. Он был поражен искренним раскаянием на ее лице: «Все в порядке», — он поспешил успокоить ее. «Нет ничего, что не исправит немного исцеляющей слюны», — сказал он, облизывая ожог на ладони. Он показал ей руку, когда его силы подействовали. «Видишь? Не о чем беспокоиться». Облегчение залило лицо Рубин, прежде чем она приобрела еще более темный оттенок красного: «Не смотри на меня!» — крикнула она, отворачиваясь от него. «Это все неправильно!» — она вновь потянула себя за волосы. Стивен посмотрел на Сапфир, ища совета: «Она в порядке?» — он спросил. Вспышка света охватила комнату и прервала все, что собиралась сказать Сапфир. Свет погас, и они увидели Двойку, стоящего на вершине платформы. «Ты вернулся!» — крикнул он, бросаясь обнимать его. Он нахмурился, когда Двойка напрягся в его объятиях и проследил за его обеспокоенным взглядом туда, где стояли двое его гостей: «Рубин?! Сапфир?! Что происходит?» «Ты их знаешь?!» «Держись от него подальше! Ты раскалыватель!» — Рубин взревела, ринувшись к ним. Его мгновенно оттащили за спину Двойки, который призвал свой щит и занял оборонительную позицию. Его глаза расширились, когда кулак Рубин врезался в большой щит. От удара поднялся дым. Для такого маленького роста она была действительно сильной. «Эй! Стой!» Протесты Двойки были проигнорированы, поскольку Рубин продолжала биться о щит. Ее дымящиеся кулаки врезались в щит, и при каждом ударе рука Двойки вздрагивала. Из ее ушей буквально выходил дым, а пол под ней был выжжен черным. Твердый голос прорезал хаос: «Рубин», — Сапфир объявила выговор. Рубин на короткое время приостановила свой шквал атак и повернулась, чтобы посмотреть на Сапфир: «Он работает на нее! Как ты можешь просто стоять там, когда он так близко к Стивену!» Его замешательство усилилось при ее заявлении. При чем тут он? До сегодняшнего дня он с ними даже не встречался. Сапфир оставалась невозмутимой на протяжении всего ее неистового крика: «Рубин, мы обсуждали это. Тебе нужно успокоиться…» «Аргх!», — Рубин прервала ее громовым выкриком. Она призвала на кулаки наручи и с удвоенной энергией ударила по щиту: «Да как тут успокоиться?!» Удар. Кристаллы льда образовались под Сапфир и начали растекаться по полу гостиной. Он вздрогнул, когда почувствовал, что температура в комнате упала на несколько градусов. Обладает ли Сапфир ледяной силой? Удар. «Почему ты атакуешь меня?!» Удар. «Ты знаешь почему!» Он закусил нижнюю губу. Это выходило из-под контроля. Рубин не успокаивалась, и он был почти уверен, что пол под ней горит. Тем временем Сапфир полностью абстрагировалась от ситуации. Теперь она сидела на его частично замерзшем диване, бормоча что-то о пути судьбы. Его разум пытался найти способ положить конец конфликту, но он даже не понимал, почему Рубин нападает на них. Он попытался привлечь внимание Рубин, но она была полностью сосредоточена на том, чтобы прорвать оборону Двойки. Идея пришла ему в голову, когда он вспомнил, как расстроилась Рубин, когда она случайно обожгла его. Может быть, она злилась только на Двойку? Это имело смысл, поскольку она начала атаковать, только когда он прибыл. Он глубоко вздохнул, прежде чем броситься к Двойке. «Пожалуйста, больше никаких драк!» Его глаза были закрыты, когда он приготовился к атаке. Когда боли не было, он открыл глаза. Кулак Рубин застыл в нескольких дюймах от его лица. Он был прав! Рубин не хотела причинять ему боль. «Нам не нужно драться, Рубин. Просто расскажи нам, что случилось, и, может быть, мы сможем тебе помочь». Рубин уставилась на него, прежде чем опустила кулаки и убрала наручи. Она укусила свой кулак и испустила яростный крик. Она все еще хмурилась, когда протыкала Двойку взглядом, но в остальном успокоилась. Он медленно отошел от Двойки, который все еще держал перед собой щит. Он расслабился, когда Рубин не начала сразу атаковать. Его облегчение было недолгим, когда через несколько мгновений она ударила Двойку по голени. Двойка вскрикнул от боли и потер поврежденную ногу: «Ай! Больно же!» «В этом-то и смысл!» — закричала Рубин, продолжая атаковать ноги Двойки. Он снова подошел к ним, чтобы встать перед ними, но у Двойки были другие идеи. «Хорошо, хватит с меня», — сказал Двойка, избавляясь от своего щита. Он поднял Рубин за шкирку и держал на расстоянии вытянутой руки. Она выворачивала свои конечности, пытаясь ударить Двойку. «Опусти меня!» Двойка проигнорировал ее гневные крики и заключил ее в большой розовый пузырь. Ее приглушенные крики все еще можно было услышать, когда она билась о его стенки. «Вот, это должно занять её на время». «Почему она злится на нас?» — он спросил. «Я не знаю», — он повернулся к Сапфир, которая все еще сидела на диване. «Что происходит, Сапфир? Почему вы разделились?» «Разделились?» — он спросил. «Ох! Правильно, ты же не знаешь о…» «О чем?» Двойка заколебался, его глаза метались между Сапфир и Рубин. «Не я должен тебе это говорить». Разочарование начало накапливаться из-за еще одной вещи, о которой ему не разрешалось знать: «Расскажи мне!» — умолял он. «Стивен», — Сапфир заговорила. «Рубин и я — два компонента, из которых состоит Гранат». «Гранат — это… слияние»? — он повернулся к Двойке, чтобы подтвердить это. Он кивнул. «Я бы сказал тебе раньше, но Гранат хотела сказать тебе в день твоего рождения», — он объяснил. Он уставился на Сапфир, когда его мозг, наконец, обработал информацию. «Гранат — это слияние!» Он замялся, когда подошел к ней. Он знал Гранат, но никогда не встречал Сапфир и не знал, как вести себя с ней. «Э… Привет. Я… Я произвел хорошее первое впечатление?» Смех Сапфир был мелодичным: «Стивен, я уже люблю тебя», — она заключила его в объятия. Он усмехнулся и ответил на ее объятия, чувствуя себя глупо из-за того, что колебался. Даже если Сапфир не была Гранат, она все равно была ее частью. Конечно, Сапфир заботилась о нем. «Подожди, Двойка, как ты узнал, что Гранат — это слияние? Это случилось в твой день рождения?» Глаза Двойки остекленели, а его щеки вспыхнули ярко-розовым. Его мысли вернулись к прошлой ночи и к Двойке, который выглядел таким побежденным. «Пожалуйста. Просто уходи», — он сказал ему перед тем, как вышвырнуть из сна. Его голос выдал его тревогу: «Двойка?» Двойка моргнул, его щеки приобрели нормальный цвет. Он устало усмехнулся: «Да, что-то в этом роде». Он хотел спросить его еще, но решил сосредоточиться на Рубин, которая все еще находилась в ловушке пузыря. Она перестала бить кулаком и теперь сидела внутри, тихо закипая. Он собирался спросить, могут ли они ее выпустить, но прежде, чем он успел, активировалась варп-площадка. Жемчуг и Аметист вернулись домой. Он открыл рот, чтобы поприветствовать их, но когда они увидели Рубин и Сапфир, они просто сошли с ума. Было много криков и замешательства, когда все пытались понять, что происходит. Их внимание немедленно обратилось к пузырю, в котором Рубин все еще была заперта. «Что ты сделал с Гранат?!» «Почему ты поместил Рубин в пузырь?!» Стивен попытался объяснить, но они продолжали кричать на него. Двойка даже не пытался защищаться. Он терпеливо стоял, пока ему выкрикивали обвинения. Его лицо было абсолютно безэмоциональным, когда он отвернулся от самоцветов и направился к выходу из дома. «Чувак, не уходи от нас!» — Аметист крикнула ему вслед, но Двойка проигнорировал ее и продолжил идти. Двойка остановился у двери: «Я ничего не сделал, но я не хочу доставлять кому-то дискомфорт своим присутствием. Я уйду», — он открыл дверь и ушел.

***

Двойка сидел на пляже недалеко от того места, где он впервые встретил Конни. Это было его любимое место на пляже и единственное место, которое пришло ему в голову, когда он решил выйти из дома. Он чувствовал, как задыхался в собственном доме. Всё было нормально, когда были только он и Стивен, но теперь самоцветы редко оставляли их наедине. Всегда был кто-то рядом, наблюдающий за ним, как за преступником, и каждый раз, когда что-то шло не так, они всегда винили его. Он не был уверен в точной причине разрыва Гранат, но предполагал, что это как-то связано с ним. Сапфир, казалось, терпела его, но Рубин абсолютно ненавидела его. Она назвала его раскалывателем и напала на него. Их смешанных чувств к нему, должно быть, было достаточно, чтобы они разомкнулись. Он вытащил телефон из кармана и просмотрел несколько своих фотографий. Он скучал по своей семье. Драгоценные камни в доме были похожи на его семью, но вели себя не так. Было больно, когда они плохо о нем говорили, но еще больнее, когда они его просто игнорировали. Он почти не проводил с ними времени, потому что они просто избегали любого взаимодействия с ним. Они говорили с ним только потому, что это делало Стивена счастливым. «Двойка!» — Стивен затаил дыхание, прежде чем продолжить. «Двойка, мне очень жаль…» «Тебе не нужно извиняться, Стивен. Я просто хотел подышать свежим воздухом». «Но самоцветы снова плохо к тебе относились». Он промолчал, потому что не знал, что ответить. Он знал, что Стивен хотел, чтобы они поладили, но не мог контролировать, как драгоценные камни относились к нему. Он вздохнул и снова переключил внимание на свой телефон. Прошло некоторое время, прежде чем Стивен сел на песок рядом с ним: «Ты смотришь на фотографии?» — он спросил. Он колебался, глядя на фото на экране. Оно было снято в Маленьком Родном Мире, но было трудно разглядеть какие-либо здания, поэтому он решил, что можно показать Стивену. Он наклонил экран, чтобы Стивену было лучше видно. Это было групповое фото с ним и всеми самоцветами. Все они широко улыбались в камеру, за исключением Аметист, которая с глупым выражением лица высунула язык. В глазах Стивена появились звезды: «Мы все выглядим супер круто!» Прежде чем он смог остановить его, Стивен перешел к следующей фотографии. «Это Конни?» Это была фотография, на которой он безумно краснеет, его свободная рука смущенно закрывает лицо, а лицо отвернуто от камеры. Конни опустилась перед ним на колени, нежно взяла его руку и прижалась к ней губами. Он забыл, кто сделал снимок, только вспоминая, как ему было стыдно после этого. Конни называла его «Мой Алмаз» перед другими Алмазами и любила устраивать грандиозное шоу из того, чтобы быть его рыцарем. Она просто веселилась, но Алмазам нравилась ее демонстрация безоговорочной преданности, и она была на удивление эффективна в том, чтобы заставить Алмазов более тепло относиться к Конни. Он быстро перешел к следующему снимку. Это была еще одна фотография Конни. Она гордо стояла рядом с Жемчуг, сжимая большой розовый меч. У них обоих были широкие улыбки. «Это меч?! А ты умеешь пользоваться мечом?!» — спросил он, глаза его загорелись от волнения. «Я могу, но я не так хорош в этом, как Конни. Я предпочитаю избегать этого, если могу». Стивен перешел к следующей фотографии: «Кто это?» — он указал на Перидот, которая была одета в красный галстук-бабочку и позировала перед одним из своих мип-морпов. Он выхватил свой телефон и бросился выключить экран. «Никто! Я… это просто друг». Он отложил телефон и посмотрел на океан. Стивен заметил его нежелание говорить о будущем и, к счастью, больше не задавал вопросов о Перидот. «Ты скучаешь по ним?» — спросил Стивен. «Да, очень», — он признался. «Странно, что я дома, но тоскую по дому». На лице Стивена появилась ухмылка. «Мне только что пришла в голову отличная идея!» — воскликнул он.

***

Ведение автомойки в таком маленьком месте, как Пляжный Город, было не самой интересной из профессий. Даже в те дни, когда у него было много дел, у него все равно оставались часы, когда ничего не происходило. Грег не возражал против отсутствия работы. На самом деле, ему это действительно нравилось, потому что у него было достаточно времени для работы над своей музыкой. Когда он не работал над своей музыкой, он долго спал под теплом солнца. Именно во время одного из таких мирных снов он проснулся. «-оснись! Пап!» Он зевнул: «Я встал. Не сплю», — пробормотал он. Он открыл затуманенные глаза и несколько раз моргнул, пока они привыкали к солнцу. Его настроение улучшилось в присутствии сына. Он любил поспать, но еще больше любил проводить время со своим сыном. «Привет, Стивен. Пришел в гости к твоему старику?» «Папа! Пап!» — крикнул Стивен, подпрыгивая вверх и вниз. «Я не так уж далеко, Стивен». «Я хочу познакомить тебя кое с кем!» — сказал Стивен, ни капли не убавив громкость. Именно тогда он и заметил незнакомца, стоящего рядом со Стивеном, как будто он пытался спрятаться, что было комично, потому что он просто возвышался над Стивеном. Он моргнул, разглядывая одежду незнакомца. Это была его старая одежда? Стивен, должно быть, заметил его пристальный взгляд, потому что толкнул незнакомца перед собой: «Давай, Двойка!» Двойка застыл и отказывался смотреть ему в глаза. Он открыл рот, чтобы представиться, но его голос застрял в горле, когда он хорошо разглядел его лицо. Копна вьющихся черных волос, его глаза, которые, казалось, почти искрились, эта неловкая, но знакомая улыбка. Его взгляд метался между Двойкой и Стивеном. Этого не могло быть! Он потер глаза, но это не изменило того факта, что он смотрел на своего сына. Даже если он был намного выше и старше, чем обычно. «Стивен?!» — пробормотал он. «Это какая-то шутка? Аметист — это ты?» Он не любил изменение формы, но он знал, что Аметист любит это делать. Было легко определить, была ли это она, потому что она всегда имела оттенок пурпурного, но человек, стоящий перед ним, не был фиолетовым. Он определенно был человеком. Улыбка Стивена возросла: «Двойка — это я из будущего! Разве это не круто?!» Грег любил считать себя непредубежденным человеком. Он привык к странным вещам. Он должен был, если был влюблен в кого-то вроде Розы, но даже он не мог скрыть шока на своем лице от осознания того, что его сын-подросток из будущего стоит прямо перед ним. «Как ты стал таким высоким?!» Двойка усмехнулся в своей напряженной позе, немного расслабившись «Это первое, что ты спросишь?» Это был первый раз, когда Грег слышал его речь. Его голос был низким и успокаивающим. «Это невероятно!» — он поднялся со стула и двинулся, чтобы осмотреть своего сына из будущего. «Ты действительно Стивен!» На лице подростка промелькнуло облегчение, что он нашел странным, но он не стал задумываться об этом, поскольку все еще сомневался в его присутствии. «Да, это я. Но сейчас я Двойка». «Двойка?» «Это сокращение от Стивена Два», — его младший сын воскликнул. «Я Стивен Один, а он…» — он указал на себя старшего. «Стивен Два или Двойка», — он объяснил. «Я… Как ты здесь оказался?» Он пожал плечами. «Самоцветные штуки». Он кивнул, благодарный за простое объяснение. Он не был самым умным из людей, а события, связанные с самоцветами, были сложными. «Посмотри на себя! Ты так вырос, Стивен». Он заключил своего старшего сына в объятия и нахмурился, когда почувствовал, как Двойка замер в напряжении в его объятиях. На Стивена было не похоже уклоняться от объятий. Он был очень любвеобильным ребенком. Словно чтобы доказать свою точку зрения, Стивен обнял их обоих. «Групповые объятия!» — воскликнул он.

***

Стивен думал, что, проведя время с отцом, он будет меньше тосковать по дому. Двойка был против этой идеи, потому что не хотел причинять отцу неудобства. Стивен настаивал на том, что его отец будет в восторге от встречи, и он в конце концов согласился уйти, потому что он тоже скучал по отцу. Он был благодарен за то, что он был вдали от Рубин и Сапфир. Когда он и Стивен пошли сообщить драгоценным камням о своих планах, Рубин снова взбесилась. Жемчуг и Аметист пришлось сдерживать ее, в то время как Сапфир пыталась ее успокоить. Стивену потребовалось поговорить с Рубин, чтобы она наконец успокоилась. Стивен почти не решался оставить их позади. Он не мог сказать, было ли это потому, что он беспокоился о них, или ему просто нравилось проводить время с Рубин и Сапфир. Он играл на гитаре, которую одолжил ему отец. Ему пришлось настроить её, и она была немного старовата, но работала нормально. Играть музыку вместе с отцом и Стивеном — это то, чего ему не хватало. Когда он был со своим отцом, он почти мог притвориться, что вернулся в свое время. «И мне очень нравятся те, у которых длинные хвосты взлетают вверх по спирали. А что насчет тебя, Двойка?» — спросил Стивен. «Что?» «Какие фейерверки тебе больше всего нравятся?» «Ох. Я не знаю. Я очень давно не был на новогодних фейерверках». «Серьёзно?» — его отец выглядел удивленным. «Но они твоя любимая часть Нового года». Он нащупал несколько гитарных струн. Он не был на Земле в течение нескольких лет, лишь ненадолго побывав в Пляжном Городе, и когда он, наконец, вернулся, он был так занят, что у него не было времени пойти посмотреть фейерверк. Любил ли он вообще фейерверки? «Я был занят… будущим». «Как будущее?» — спросил его отец. Раньше он не спрашивал его о будущем, хотя Двойка мог сказать, что ему было действительно любопытно. Он не хотел беспокоить отца о событиях, связанных с драгоценными камнями. Он усмехнулся, когда подумал о том, что мог бы раскрыть. «Ну… это действительно здорово. Особенно для тебя». Стивен ахнул. «Что случится с папой? Он действительно прославится?» «Не совсем, но он действительно станет богатым». Его ухмылка стала шире, когда его отец в шоке пробормотал: «Богатым? Ты серьезно?» «Ага, одна из твоих старых песен будет использоваться в рекламе, и ты получишь за это много денег». Глаза Стивена сверкнули. «Ого! Папа, ты скоро станешь богатым! Мы можем пойти в шикарный отель и купить смокинги». «Не могу поверить! Подожди, а что это была за песня?» «Хм… Я не помню название. Это было то, что ты спел матери, когда вы впервые встретились». «Комета?!» Он кивнул: «Да, это она!» «Комета? Я никогда не слышал, чтобы ты пел эту песню, Пап». Его отец потер шею: «Я давно не играл её». «Можешь ли ты сыграть её сейчас?» — нетерпеливо спросил Стивен. «Я действительно не помню все слова, но у меня все еще должно быть несколько моих старых компакт-дисков в гараже». «Тогда чего же мы ждем!» — Стивен попытался вытащить их обоих с автомойки. «Пойдем найдем». При вскрытии гаража на них обрушилась лавина хлама. Двойка был слегка впечатлен способностью своего отца упаковать столько вещей в таком маленьком помещении. Когда Стивен осознал, насколько плохой была ситуация, он убежал и вернулся с подкреплением в виде Аметист. Просеивать старые вещи своего отца было веселее, чем он ожидал, даже с учетом того, что Аметист постоянно бросала на него подозрительные взгляды. Стивен назвал это «отцовским музеем» — термин, который имеет смысл, если хорошо рассмотреть хранящиеся там предметы. Были коробки с вещами, которые можно было бы найти на складе, например, старая одежда, книги и мебель. Чем глубже он углублялся, тем более странными становились предметы. Пушки для футболок, новые клюшки для гольфа, альпинистское снаряжение и другие вещи, которые, как он знал, его отец никогда бы не использовал. Он споткнулся о что-то твердое. Он наклонился, чтобы осмотреть объект. Это была пыльная видеокассета с фильмом «Маленький Дворецкий», ситкомом, которым когда-то был одержим его отец. Их была полная коробка. Он огляделся в поисках места, где бы спрятать их, прежде чем Аметист или его отец увидят их, но не успел. Аметист выхватила видеокассету из его рук: «Это определенно не относится ко всему этому барахлу». Он вздрогнул, когда она показала пленку его отцу, глаза которого загорелись от волнения. Он никак не мог убедить их не смотреть это шоу. «Это… «Маленький Дворецкий»? Ах, где ты был все эти годы?!» Аметист сияла от волнения, когда рассказывала Стивену о шоу. Она подбежала к старому VHS-плееру, который стоял в углу хранилища. Она убедила его отца посмотреть шоу вместе с ней. «Хорошо, но только одну серию», — сказал он. Двойка вздохнул, зная, насколько неверным станет это заявление.

***

«С Новым годом, Стивен! Как моя громкость?» Прохладный ветерок щекотал его кожу. Он потуже натянул свитер, который Стивен достал из шкафа, и наблюдал, как Стивен показывал Жемчуг, как шуметь, используя кастрюли и сковородки. У нее это не очень хорошо получалось. Он почти не слышал ее и сидел рядом с ней, но Стивен казался счастливым ее попыткам. Это была прекрасная ночь, но ему было трудно наслаждаться ею из-за отсутствия определенного слияния. Стивен был рад провести время с Рубин и Сапфир. Им обоим нравилось его общество, но они все равно не разговаривали друг с другом. Было хуже, когда он был рядом, поэтому весь день он избегал быть дома. Он надеялся, что Гранат к этому моменту вернется, но они все еще не слились, и это начинало его беспокоить. Он не знал точных сроков, но знал, что Яшма скоро прибудет. Он прикусил щеку изнутри. В последний раз, когда она приехала, она приняла его за мать и забила его до полусмерти. «Я не понимаю, что ты планируешь, Роза. Но посмотри?! Твоя база взята. Твои армии разрушены. Ты потерпела поражение!» Через несколько часов он проснулся в тюремной камере и направлялся в Родной Мир. Единственная причина, по которой им удалось сбежать, заключалась в том, что Гранат победила Яшму, позволив им взять под свой контроль корабль, но если ее здесь не было, то никто не знал, что произойдет. Стивен вырвал его из мыслей: «Я пойду искать папу», — сказал он, собираясь встать. «Почему бы тебе не остаться здесь с Жемчуг, а я пойду за ним», — он предложил. Он знал, что они все еще смотрят «Маленького Дворецкого» и что они потеряли счет времени. Он надеялся, что Аметист не превратится в Розу, как в его время, но он не хотел, чтобы Стивен пришел, если она это сделает. «Хорошо, но поторопись». Он кивнул и направился к гаражу. Его шаги замедлялись по мере приближения к месту назначения. Он завис у входа и не решился войти внутрь. Слабый свет телевизора осветил комнату. Он мог различить звук их приглушенных голосов. Он глубоко вздохнул, прежде чем войти внутрь. Его глаза привыкли к тускло освещенной комнате. Аметист не изменила своего облика, но она кричала на его отца. Голос его отца, обычно теплый и игривый, теперь был глубоким и строгим: «Не делай этого, Аметист. Серьезно». «Бьюсь об заклад, ты останешься ради нее». «Ты не сделаешь этого». «Что именно? Это?» Это было как смотреть на крушение поезда. Он хотел отвернуться, но его глаза отказывались слушать. Все ее тело было залито ярким светом. Он мог различить кудри на ее макушке, когда она росла. Когда свет погас, Аметист стояла в платье и со знакомым драгоценным камнем на животе. Ужас на лице отца отражал его собственные чувства. Его отец зажмурился и отвернулся от Аметист. Он хотел сделать то же самое, но замер, желая оказаться где-нибудь в другом месте. «Хэй, Грег. Повернись. Зацени это!» — насмехалась Аметист. «Я знаю, что ты делаешь это! Я хочу снова стать друзьями. Я действительно хочу. Но я не могу позволить тебе сделать это снова со мной!» Телевизор застыл в статичном шуме. «Аметист. Остановись». Она отвлекла свое внимание от его отца, но все еще сохраняла свою новую форму: «Ух, это опять ты. Ну почему ты не можешь просто не соваться в чужие дела?» — рявкнула она. Его кулаки дрожали, и по слабому свету вокруг он мог сказать, что начинает становиться розовым. Ему нужно было успокоиться. «Аметист. Достаточно», — сплюнул он сквозь стиснутые зубы. Она с отвращением посмотрела на его сияющее тело: «Что случилось, тебе не нравится мой новый облик?» — насмехалась она, моргая ему ресницами. Он стиснул зубы и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Его кровь закипала, но он не мог потерять контроль. «Я предупреждаю тебя. Остановись». Она насмешливо раскинула руки. «Да ладно, ты не хочешь обнять мамочку?» Что-то внутри него оборвалось. Даже не глядя он знал, что теперь все его тело стало розовым. Вся ярость и разочарование, которые он пытался подавить, вырвались наружу. «Достаточно!» — он взревел, его кулак врезался в её тело. Она исчезла в клубе дыма. Звук фиолетового самоцвета, стучащего по земле, эхом разнесся по всему гаражу. Тихое «Д… Двойка?» заставило его сердце упасть. Это был Стивен. Его взгляд был прикован к разбитому экрану телевизора. Он не осмелился обернуться. Ему было невыносимо видеть выражение страха, которое, как он знал, должно было появиться на лице Стивена. Его отец, который был свидетелем всего, в шоке посмотрел на камень Аметист, который неподвижно лежал на полу. Комната казалась слишком маленькой. Воздух попал в его легкие, но казалось, что он тонет. Его розовая рука дрожала в пустом месте, где когда-то стояла Аметист. Ему нужно было уйти. Итак, он сделал единственное, что мог. Он сбежал. Он слышал зовущие его голоса, но не останавливался. Он двигал ногами все сильнее и сильнее, желая, чтобы они забрали его подальше. Он продолжал бежать.

***

Глаза Стивена просканировали одно и то же предложение уже в сотый раз. Сколько бы раз он это ни читал, его разум отказывался обрабатывать слова. Он отказался от попыток отвлечься и закрыл книгу. Его взгляд упал на входную дверь. Он надеялся, что Двойка вернется через несколько часов, но это было больше недели назад. После происшествия в гараже. Двойка сбежал, и с тех пор его никто не видел. Аметист потребовалось три дня, чтобы регенерироваться, и когда она наконец это сделала, она отказалась говорить о том, что произошло. Единственная хорошая вещь, которая вышла из ситуации, — это Гранат. Рубин и Сапфир слились через несколько часов после исчезновения Двойки. Гранат была более расслаблена, когда Двойка ушел. Жемчуг и Аметист, казалось, почти обрадовались его исчезновению. Казалось, он и его отец были единственными, кого заботил Двойка. Драгоценные камни будут отрицать это и заявлять, что им тоже не все равно, но он мог сказать, что они не были честны. Телепорт активировался и принёс с собой всех трёх самоцветов. Его настроение упало из-за отсутствия Двойки. Он был так уверен, что они найдут его сегодня. «Стивен, почему ты еще не спишь? Мы отправили тебя домой несколько часов назад», — спросила его Жемчуг. Он проигнорировал ее вопрос: «Вы его нашли?» — спросил он, хотя знал ответ. Было тихо, когда трое его опекунов обменялись обеспокоенными взглядами. Они беспокоились за него. Неделю назад этот факт согрел бы его сердце, но теперь он не мог не обидеться на них. Он был в порядке. Пропал Двойка! Им следовало волноваться за него. Гранат села на диван рядом с ним: «Стивен, я знаю, что ты беспокоишься о Двойке, но тебе нужно отдохнуть». Он хотел протестовать и не спать в надежде, что Двойка вернется домой, но знал, что драгоценные камни будут только больше беспокоиться. Его плечи опустились в поражении. «Хорошо», — признал он. «Но вы должны продолжать его искать». «Мы будем». Он кивнул, удовлетворенный ее ответом, и направился в свою спальню. «Знаешь…» — сказала Аметист, остановившись на полпути. «Может, мы сможем выяснить, куда он пошел, если осмотрим его телефон». Еще одна вещь, которая изменилась с отсутствием Двойки, — это страсть самоцветов к его телефону. Двойка случайно оставил свой телефон, когда той ночью отправился за отцом. Он спрятал его в своей комнате, когда поймал Жемчуг за попыткой разблокировать его. Это привело к тому, что они почти ежедневно приставали к нему по поводу телефона. Он не был уверен, зачем им это нужно, но был уверен, что это не связано с поиском Двойки. «Я же сказал, что не разблокирую», — проворчал он, войдя в свою комнату и залез в кровать. На этот раз с ним заговорила Жемчуг: «Стивен, я знаю, что ты не хочешь вторгаться в личную жизнь Двойки, но это может дать нам информацию о его местонахождении». «Я же сказал нет!» — отрезал он, закутываясь в одеяло. Она вздохнула: «Спокойной ночи, Стивен». Он не ответил.

***

Мягкий оранжевый закат отражался от ярко окрашенного фургона. Она почувствовала облегчение при виде Двойки. Стивен колебался между раздражительным и подавленным состоянием все время отсутствия. Надеюсь, он вернется в норму, когда она вернет Двойку. Она подавила разочарование, когда увидела Грега. Он должен был сказать им, что нашел Двойку. Она отбросила свои чувства и сосредоточилась на том, чтобы вернуть Двойку. Он сидел рядом с Грегом на краю обрыва, с которого открывался вид на весь пляжный город. Между ними лежала коробка с недоеденной пиццей и десятки комиксов, разбросанных по траве. Ее темп замедлился, когда она подошла к ним «Двойка», — она сказала, когда она была в футе позади них. Они оба повернулись на звук ее голоса. Грег похлопал Двойку по спине, прежде чем встать, чтобы уйти. «Что ж, мне лучше вернуться на мойку. Я уверен, что вам, ребята, есть о чем поговорить», — ее лицо, должно быть, выдавало смущение, которое она испытывала, потому что Грег продолжил: «У Двойки есть кое-что, что он хочет тебе сказать. Разве это не так?» — спросил он, поворачиваясь к нервному подростку. Двойка схватил Грега за руку: «Пап, подожди. Не…» Грег усмехнулся, прежде чем опуститься на колени перед своим сыном: «У тебя все будет хорошо, Стивен», — успокоил он. Плечи Двойки опустились, но он кивнул и позволил отцу уйти. Они оба молча смотрели, как он сел в свой фургон и уехал. Звуки фургона стихли вдалеке, когда она подошла к его месту. Ее движения были спокойными и медленными, чтобы не напугать его. Двойка выглядел готовым к бегству, и она подозревала, что единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что сказал ему Грег. Она села на мягкую траву рядом с ним. Некоторое время было тихо, пока она ждала, что он заговорит. Шли минуты, а Двойка ничего не говорил. «Стивен беспокоился о тебе», — сказала она, нарушив напряженное молчание. Он невесело усмехнулся: «Только Стивен, хах?» — пробормотал он, устремив взгляд на потрясающего вида горизонт. Она побледнела, когда осознала свою ошибку: «Мы все беспокоились о тебе», — она поспешила поправиться. «Стивена здесь нет, ты можешь перестать притворяться, что ты обо мне заботишься». «Я… о-о чем ты говоришь?» Он повернулся к ней, его взгляд сверлил её насквозь: «Я знаю, что вы все меня ненавидите». «Н-нет, это не так… зачем бы нам…» «Вы, ребята, не думаете, что я Стивен». Ее рука схватилась за траву рядом с ней, когда она изо всех сил пыталась придумать ответ. «Вы, наверное, думаете, что я шпион, посланный Родным Миром или что-то в этом роде». Ее тело напряглось. «Так ли это?» — спросила она, готовясь к бою. «Нет», — он вздохнул, обращая пристальный взгляд обратно на закат. «Я такой идиот. Я должен был знать, что стоит мне появиться в таком наряде… О чем я думал?! Теперь Стивен и Аметист, вероятно, ненавидят меня. Гранат разделилась, и даже если бы она была здесь, она не хотела бы быть рядом со мной». «Какова настоящая причина, по которой ты был одет как… — ее руки достигли горла, и ей пришлось оттолкнуть их ото рта, — …она». Ей хотелось верить, что она действительно разговаривает со взрослым Стивеном, а не с каким-то солдатом, присланным Родным Миром, но она не могла выбросить из головы образ его, одетого как Розовая. «Прости меня», — он удивил ее, извинившись. «Я хотел сказать раньше, но я не хотел рисковать ослабить команду. Особенно с учетом того, что должно было произойти…» — он горько засмеялся. «Я думаю, я даже не смог сделать это правильно. Гранат разделилась из-за меня». «О чем ты говоришь…» «Я несу всякую чепуху, не так ли?» — прервал он, его глаза снова встретились с ее глазами. «Думаю, сейчас нет смысла лгать. Я знаю правду о Розе. Кем она была на самом деле». «Я…» — ее руки зажали рот. «Роза Кварц, лидер восстания Кристальных Самоцветов и Розовый Алмаз были одним и тем же человеком».