<3
22 августа 2021 г., 17:53
— Хей, старик, где ты там?
Озорной смех Чифую разрезает вечерние улицы небольшого городка. Мацуно рассекает застоявшийся воздух, отталкиваясь одной ногой от асфальта.
Двухрядные роликовые коньки несут его как нельзя лучше. (Не)много расшатанные колесики жалобно скрипят при каждом толчке. Ветер путается в обесцвеченных волосах, сопротивляется, не дает ехать дальше, но Мацуно упорно продолжает двигаться.
— Ты кого там стариком назвал, малолетка?
Баджи движется чуть медленнее, все-таки, надевает роликовые коньки он не так часто, как это делает Чифую, но фору давать не собирается.
Адреналин плещется в крови, накаляет все тело, придает уверенности, чтобы двигаться дальше.
Случайные прохожие шарахаются от них, изредка бубня на «разбушевавшихся подростков, вот уж молодежь пошла», а им хоть бы хны — озорно хохочут, перебрасываются взглядами и дразнятся кончиками высунутых языков.
Велодорожка медленно перетекает в тротуар, но их гонкам — когда они успели превратить обычную прогулку в соревнование? — это ничуть не мешает.
Они набирают скорость, и весь окружающий мир смазывается в нечто мутное и непонятное с преобладанием в нем зеленого цвета. Они не замечают ничего вокруг, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, который нещадно бьет в лицо, но это почти тщетно.
Зрачки обоих расширены, кажется, будто они вот-вот заполонят всю радужку. Мацуно в очередной раз оглядывается, чтобы оценить разрыв между ними. Баджи почти нагоняет его, так что заместителю стоит ускориться.
Толчок, другой — и Чифую теряет контроль окончательно, смиряясь, плывя по течению самой скорости. Кейске где-то сзади, и это не может не радовать.
Ноги младшего предательски разъезжаются в разные стороны, и Мацуно многого стоит, чтобы хотя бы создавать видимость, что его нижние конечности находятся на уровне ширины плеч.
Проходит ещё пара минут, прежде чем по улицам разносится звук удара, а затем громкое и наполненное болью:
— Блять!
Кейске пытается рассмотреть, что так сильно взволновало Чифую, и потом видит, как последний мирно лежит на асфальте, скрючившись от боли.
Баджи отчаянно тормозит, и ему почти удается остановиться рядом с упавшим парнем — все равно пришлось пройти парочку метров назад.
Капитан первого отряда присаживается на корточки, запускает пальцы в блондинистые волосы и тихо спрашивает:
— Хей, Чифу, ты там живой?
В ответ слышится болезненный стон, и командир поднимает заместителя на руки, неся того к ближайшей лавочке. Аккуратно сажает на деревянную поверхность, заглядывает в лицо Мацуно. По щекам катятся слезы, нижняя губа крупно дрожит, щеки заливаются красным, но младший едва слышно пищит:
— Мне не больно…
— Ага, не больно ему, — бурчит Кейске. — Пиздишь, как дышишь. Где поранился?
Чифую знает, что так просто Баджи от него не отстанет, поэтому молча указывает на счесанные колени и разодранный — в кровь, естественно, — локоть.
Старший снимает со своих плеч рюкзак, черный и без единого значка, роется, тихо ругаясь себе под нос. Опускается на колени перед лавочкой. Аптечка находится довольно быстро, и Баджи наспех открывает ее, ища перекись водорода. Спустя пару десятков секунд нужный бутылек оказывается в руках Кейске, и тот тихо предупреждает:
— Сейчас будет жечь.
Мацуно судорожно кивает — почти как китайские болванчики — и морщится, едва прохладная жидкость касается раны. Кулаки, сжатые до выпирающих костяшек, дрожат, и Кейске свободной рукой накрывает один из них — правый, кажется.
Когда поврежденные места продезинфицированы, капитан ищет что-то, чем можно было бы их обработать. Через некоторое время он достает маленький пузырек. Чифую мельком успевает разобрать надпись на потертой этикетке. «Бриллиантовый зелёный». Ватные палочки отыскать оказывается немногим сложнее.
Мацуно едва дергает затекшей ногой. Баджи откручивает крышку на пузырьке, сталкиваясь с препятствием в виде резинового колпачка, плотно закрывающего бутылочку с раствором. Командир уже собирался открыть его зубами, но заместитель одернул его кратким:
— В рюкзаке ножницы есть, поищи, а то опять с зеленой рожей, как у Шрека, ходить будешь.
Баджи на это заявление лишь тихо фырчит, но достает из бокового кармана маникюрные ножницы, поддевая ими край резины. Минута, другая — и Кейске получает доступ к антисептическому средству. Он обильно смачивает ватный кончик в жидкости темно-зеленого цвета. Подносит палочку с лекарством к подрагивающей коленке, на пробу тычет в рану. Чифую шипит через зубы, и командир дует на только что поставленное пятнышко, как бы извиняясь.
Младший принимает извинение с прикрытыми глазами, в уголках которых поблескивают слезы, запускает пальцы в копну смольных волос, давая столь необходимое прощение.
Капитан еще раз проходится по ранке, на поверхности которой блестит сукровица. Пальцы в его волосах сжимаются. Баджи как можно сильнее дует прямо на нанесенную зеленку, придерживая ногу, которая начинает рефлекторно дергаться.
— Сильно больно? — тихо спрашивает Кейске. Сверху доносится почти неслышный всхлип, и командир поднимает карие глаза вверх. Чифую отрицательно мотает головой. — Значит, сильно.
Стараясь быть как можно нежнее, капитан проводит вновь и вновь, оставляя после себя зеленые полосы, которые сливаются в единое пятно. Мацуно шипит немного тише, слезы уже почти высохли. Покончив с коленями, Баджи тянет чужую руку за тонкое запястье, но не сильно, и заместитель вытягивает ее куда-то за пределы поля зрения Кейске.
Локоть ощущается не так болезненно, движение, другое — и на выпирающей кости, покрытой тонкой кожей, красуется еще одна зеленая клякса.
Капитан первого отряда смотрит на острые колени младшего неприлично долго, и тот потихоньку заливается краской.
— Что-то не так? — спрашивает Мацуно едва подрагивающим голосом.
На вопрос Баджи не отвечает, лишь макает кончик палочки в темную жидкость и спрашивает:
— Позволишь?
Чифую предполагает, что именно хочет сделать Кейске, поэтому немного щурится и выдыхает:
— Если ты нарисуешь члены, то ты будешь пить зеленку всю оставшуюся жизнь.
Командир скользит мокрой ватой по коленной чашечке, словно огибая ее контур. Отдает холодком.
Мацуно пытается заглянуть, нагибаясь чуть вперед, но Баджи лишь щелкает его по носу, мол, посмотришь, как закончу. Чуть надув губы, заместитель отодвигается назад.
Когда Кейске заканчивает работу, он метким броском отправляет ватную палочку в полет. Точно в цель, которая представляет собой потрепанную жизнью мусорку.
Младший нетерпеливо двигает колени к себе, на что старший лишь усмехается.
На правой коленке три маленьких сердечка, на левой — два побольше. Все они немного кривоваты, ассиметричны, но Чифую они нравятся — это видно по сверкающим зубам, обнаженным в улыбке, и глазам.
— Красиво, — вздыхает младший.
— Я старался, — улыбается Баджи.
Все еще сидя на коленях перед Чифую, он тянется к крышечке, чтобы закрыть уже ненужный пузырек, но в последний момент чихает, и зеленые капельки въедаются в кожу лица Кейске. Наспех закрывает бутылек, пытается стереть жидкость с лица, но тщетно — она уже основательно там закрепилась.
Мацуно тихо хохочет, притягивает запятнанную физиономию к себе. Целует каждую точечку, не боясь, что их кто-то увидит. Его касания губ обжигают.
— Ты будто ветрянкой заболел, — смеется заместитель, немного отстраняясь от старшего.
— Я уже болен тобой, — театрально прикладывает руку к сердцу Кейске, и Чифую знает, что в отличие от этого наигранного жеста их чувства самые настоящие.
— Тогда я тоже неизлечимо болен, — подыгрывает Мацуно, не отрывая взгляда от карих глаз.
И никакое лекарство им не нужно.
