Хочу нормального мужика!

      8:23       Индра, резиденция семьи Учиха       Мадара придирчиво смотрит в глубины шкафа. Чёртов Сенджу уже видел больше половины её гардероба и удивить мужчину уже явно нечем. Да и надо ли? За то время, пока Хаширама находился в больнице, Мадара окончательно поняла и приняла тот факт, что он её не хочет. Может, Изуна права, и Хаширама просто чувствует, какие у неё проблемы с головой, а потому держит на расстоянии. Либо же она просто не в его вкусе. Случай в Водовороте с комбинезоном Мадара в расчет не берёт — это была банальная провокация, она давила на эго, совесть, и вообще всё вместе, напоминая об обещании.       Уныло вздохнув, Мадара не глядя достаёт брючный костюм темно-синего оттенка и плетётся в ванную.       «Надо будет устроить себе шопинг. Надеть совершенно нечего», — думает она и невольно улыбается. Акацки, нападения, награда за её голову — фигня. А вот надеть нечего — это катастрофа.       Голова кажется на удивление лёгкой, хотя вчера пришлось собирать всю семью, капать им на мозги, рычать на Саске и его легкомысленность. Наверное, последним она смогла удивить вообще всех. Фугаку так точно был в шоке: даже яда в его фразе «Откуда вдруг у тебя, блять, мозги появились?» почти не слышалось.       Так или иначе, они совместно пришли к решению поставить в известность Ашуру и Водоворот. И Мадара неожиданно для себя расслабилась.       На кухне Изуна как раз заваривала кофе. Даже в коридоре слышался ненавязчивый запах корицы, тут же смешивающийся с ярким ароматом вишни. Мадара закуривает, едва переступает порог.       — Ты действительно хочешь рассказать всё Сенджу? — напряжённо спрашивает Изуна, со звоном ставя чашку перед лицом сестры. На пожелания доброго утра она не разменивается.       Глава Индры, медленно затягиваясь, коротко улыбается.       — У нас, вроде как, договорённость. Всё, что касается альянса, мы обсуждаем, а потом уже утверждаем. Кагами заставил это… согласовать, скажем так, пока ты была в коме. Вроде как, если бы мы изначально слушали друг друга, ты бы не оказалась в больнице. Аргументы весомые так-то.       Изуна молчит. Ей почти интересно, сколько времени и нервов потребовалось брату, чтобы вбить эту мысль в голову Мадары? Часа два, но не больше — в его мастерстве никто не смеет сомневаться. Да и судя по изменившейся атмосфере в доме, Кагами успел пообщаться со всеми. Сейчас Изуна словно вернулась в прошлое, в те времена, когда в семье все прислушивались к мнению друг друга, выясняли и решали что-то без криков и взаимных оскорблений. Даже сама Мадара снова изменилась. Нет, конечно, она осталась всё такой же психованой, но теперь хотя бы пытается себя сдержать, что ли. Вчерашнее собрание это хорошо показало. Не было ни одного крика. Только сарказм и немного подъебов в сторону старших братьев, но Изуна считает, что они сами виноваты: Фугаку какого-то черта решил поинтересоваться, как скоро случиться то самое прекрасно событие, и экстроген окончательно ударит в голову сестрицы, чтобы она уже перестала тратить бензин и мотаться между двумя городами. Мадара не менее ехидно поинтересовалась, когда старший братец отправиться на кладбище. Кагами, попытавшийся влезть в их перепалку, с очень вежливыми оскалами был направлен Водоворот.       Впервые за долгое время Кагами не нашел ответа. Досталось, впрочем, и младшему поколению. Каким-то чудом (или же длинным языком самого младшего отпрыска в виде за что-то обидевшегося Саске) до отцов донесли, где пропадают их сыновья. Итачи с Шисуи старались без смеха выслушать, как после очередной попойки с младшими Сенджу их придется кодировать.       Вспоминая все события вчерашнего вечера, Изуна не сразу замечает внимательный взгляд старшей сестры. Темные глаза Мадары скользят по телу, подмечая, что сегодня на Изуне не привычные брюки, а шёлковое платье-рубашка шоколадного оттенка. На плечах удлиненный пиджак, в широком кармане которого — его не видно, но Мадара уверена — лежит пистолет. Заводить тему об этом не шибко-то хочется, потому она допивает кофе, поднимается на ноги и выходит.       Дорога, как обычно, займёт почти четыре часа. Это значит, что к их приходу Хашираму как раз выпишут и он будет в резиденции. Изуна, едва слышно цокая каблуками, следует за ней. Половину дороги до Ашуры они молчат, и лишь потом сестра решается спросить, всеми силами пряча улыбку:       — А что, под этот костюм блузка не предусмотрена? — Мадара ненадолго отрывается от дороге и опускает взгляд на грудь, вдруг понимая: блузки нет. Похоже, задумавшись, она просто надела костюм на нижнее белье, когда выходила из душа.       Изуна всё-таки не может сдержать смех, когда Мадара начинает раздражённо материться.       — Чего ржёшь? А сама-то лучше? Ты в Ашуру поехала потрахаться или побесить кого-то?       — Конечно, побесить, для чего же ещё, — Изуна фыркает, расправляя складки на платье. — Но, знаешь, если Сенджу не снимет с тебя этот костюм, он либо гомик, либо импотент. Стоит задуматься, сестра.       Мадара усмехается. Немного даже довольно.       — Один раз он пытался. На приеме у Хьюга.       А ведь Хаширама тогда пообещал разобраться с её платьем. Не был бы он таким мудаком, может быть они бы и…       — Но я тогда решила, что мне намного интереснее будет пристрелить Яхико.       «Ну и идиотка», — признаёт Мадара. Всё ведь могло закончиться ещё тогда. Сдержись она эмоции, не среагируй тогда на грязные слова о сестре, и всё было бы по-другому. Это потом в Водовороте она не смогла выкинуть из головы обиду, да и не хотела этого делать, потому все попытки изменить что-либо по стороны Хаширамы игнорировала. Больше он даже не пытался.       Изуна хочет было спросить, что же в нём такого нашла сестра, но бросает взгляд на Мадару и сдерживает любопытство. В этот раз.       13:15       Резиденция семьи Сенджу, Ашура       Мадара паркуется около особняка и спешит к двери. Изуна всеми силами старается сделать вид, что этой спешки не замечает. Рука Мадары едва заметно дрожит, когда она решается постучать.       «Странно», — хмурится Изуна.       Дверь тем временем открывается. Тобирама на пороге, узнавая пришедших, тут же скалится:       — Надо же, к нам пожаловали ебанутые сестрички Учиха, — его усмешка становится шире, когда Тобирама обращается к Мадаре: — У тебя особая чуйка на моего брата, что ли?       Та недовольно цыкает и идёт мимо, одним движением плеча убирая препятствие на пути. Тобирама безразлично отходит в сторону, бросая взгляд на Изуну. Прождав пару мгновений — играть в гляделки, с ним, видно, никто сегодня не намерен — он жестом приглашает войти в дом, закрывая за девушкой дверь. Тема переписки даже не поднимается, хотя пару ядовитых заготовок у Тобирамы есть в запасе. Только Изуну больше интересует сестра, статуей застывшая в коридоре. Морально к представшему перед ней Мадара готова явно не была: Хаширама в одних брюках сидит в кресле и не отрывает взгляд от документов. Ещё не заметил гостью, верно.       Карие глаза Мадары мечутся по его телу, почти не останавливаясь. Загорелая кожа с вполне отличной мускулатурой: не зря же он столько времени проводит в тренировках, давний спарринг это лишь подтвердил. Перемотанный бинтами бок хоть и портит всю картину, но не может полностью её скрыть. Мадара дышит через раз, и ноги предательски подкашиваются, когда Хаширама поднимает голову, чтобы мягко улыбнуться.       — Что-то случилось?       Мадара хочет прикусить кулак, чтобы не застонать. «Случился. Ты. Полуголый». В голове у неё вместо всей той нужной мишуры, с которой она летела сюда, лишь картины Хаширамы, привязанного к кровати. Кажется, она завелась, и попытки отодвинуть возбуждение на задний план заранее провальны — перед глазами лишь фантазии о том, как она ногтями проводит по этому прессу, царапая кожу с идеальным загаром. И как он стонет от этих действий.       Боже, ей срочно нужен мужчина.       — У нас есть новости, касающиеся Акацки, — на выдохе отвечает Мадра. Собраться с мыслями неимоверно сложно.       — Ради бога, идиот, надень рубашку, включи ей мозг. Она же сейчас слюной захлебнется, — закатывает глаза Тобирама. Как брат не заметил этого, не понятно.       Глава Ашуры тихо смеется и поднимается на ноги. Равняясь с главой Индры, Хаширама всё так же сохраняет мягкую улыбку. Склоняя голову, он замечает, как бегают глаза Мадары, а на бледной коже появляется едва-едва заметный румянец. Надо же. Смутить брюнетку оказалось даже проще, чем он думал.       Мадара неуверенно поднимает руку, прикасаясь к нему:       — Ты в порядке?       Хаширама решает не говорить, что рана расположена ниже, чем находятся её пальцы. Коротко кивает вместо ответа и уходит в спальню.       «Надо покурить», — разворачиваясь на носках Учиха спешит выйти на улицу. Курить в доме Сенджу почему-то не хочется.       Когда она возвращается обратно, Хаширама, уже надевший рубашку, вновь находится в кресле.       — Так что за новости?       Мадара упорно смотрит куда угодно, только не в его сторону, и садится напротив.       — Мы нашли шпиона. После длительной, далеко, возможно, не самой вежливой беседы, он рассказал нам, где сейчас Нагато и Конан. Поэтому мы и здесь. Нужно решить, что с ними делать.       Хаширама не перебивает, ожидая подробностей. Мадара нехотя начинает описывать прошедшие дни: какую работу пришлось проделать Изуне, чтобы исключить лишнюю информацию, как Обито спустя четыре дня всё-таки вычислил шпиона. Хаширама долгое время молчит, и молчание это кажется тревожным. В голове у Мадары тут же проскальзывает множество вариантов, почему. Вот сейчас он скажет просто забыть об этом. Или начнёт проповедовать о том, что нужно снова попытаться договориться. Или ещё любую подобную чушь, при которой Акацки останутся живы. Мадара почти успевает выбеситься и выйти из себя, как Хаширама всё же спрашивает:       — Ты уже говорила с Мито?       — Нет, но я попросила приехать. Думаю, через пару часов она будет здесь, — Мадара нервно клацает ногтями по зажатому в ладони телефону. После вопроса о Мито нервничать она стала только больше.       — Тобирама, что ты об этом думаешь? — тот отрывается от телефона и морщиться. Его позицию и что он об этом думает легко можно просчитать по лицу.       — Надо разведать окрестности, что ещё. Выяснить, сколько там шестерок. Уверен, они там будут. После назначения награды за голову этой психованой они не разу не вылезли из своей ямы. Возможно, просто ждут. Но скорее всего — смотрят, как повернутся события, анализируют, — Хаширама, не дослушав, тянется к планшету. Карты со спутника открываются в одно мгновение.       — Интересно, — стоит протянуть Хашираме слово, Мадара тут же оказывается на ногах и подходит к нему. Опирается грудью на спинку кресла и кладёт руки ему на плечи, спуская одну ниже, а вторую оставляет на шее, чтобы задумчиво положить на неё свой подбородок.       Хаширама, поворачивая голову, усмехается. Немного даже довольно. Глаза Мадары не отрываются от карты.       — Въезд в город только один. Незаметно пробраться не получится. Если наш шпион уже донёс, что его рассекретили, они будут нас ждать. Наверняка выставят охрану на въезд. Или снайперов.       — Не думаю. Учитывая все их последние действия, они продолжат действовать как крысы и хорошо подготовятся к нашему визиту, — тут же отмахивается от слов девушки Тобирама. Ему даже не нужно пояснять, что именно он имеет в виду: бомбы, растяжки, маньяки-психопаты — банальный набор начинающих группировок, решивших перевернуть мир. Сколько подобных Акацки мужчина видел при службе на правительство уже и не пересчитать. И вот опять.       — Можно попробовать разведать город. Направить кого-нибудь, скажем так, на экскурсию, — Мадара наклоняется, чтобы увеличить масштаб карты. Переплетение дорог хаотичное, постройки появляются то тут, то там. Даже если будет надобность уезжать из города на машине, выйдет достаточно проблемно. Выманить их оттуда тоже не выйдет. Мадара думает, запоминая развилки города. Забавно, что они не догадались о месте расположения раньше. Акацки захватили его самым первым, но сделали это так тихо, что об этом почти никто не вспоминал.       — На нашу семью собрано полное досье. Учихи в город не войдут так, чтобы об этом не узнали, — голос Изуны звучит устало.       Хаширама чувствует, как глава Индры коротко кивает. Её дыхание обжигает затылок и ухо, когда Мадара, спустя короткую паузу, отвечает:       — Если только… Кагами. Со своего приезда он не появлялся в участке, шпион его не видел. А фото в досье десятилетней давности, когда он ещё жил в Индре. И о нём написано лишь пару строчек, явно никто не рассчитывал на его приезд.       — Отправить командира можно. Но не одного, — недовольно соглашается Тобирама.       — Пусть с ним пойдёт Мито. Она будет счастлива, — щёлкает пальцами Изуна. Тобирама хмурится, не понимая, к чему бы это.       — Они же виделись всего пару раз, если я правильно понимаю. С чего бы ей быть счастливой? — уточняет Хаширама.       — Ну, предположим, они очень хорошо виделись эту далеко не пару раз… — Мадара расслабленно смеется. Губы её почти касаются уха Хаширамы, выводя главу Ашуры в астрал. — Госпожа Узумаки стала слишком часто наведываться к нам в гости. И, поверь, далеко не ради моей сногсшибательной персоны.       — Господи, эта маньячка снова решила кого-нибудь трахнуть, — Тобирама приглушенно стонет, быстро догоняя, к чему ведет Мадара. С губ девушки не успевает сорваться едкое «Уже», как мужчина продолжает: — Узумаки не вариант, со своим цветом волос она будет в глаза бросаться даже больше чем командир. С ним можно отправить Итаму.       — А он-то со своей зеброй вместо волос совсем не будет бросаться в глаза, да? — встряхивая головой, Мадара выпрямляется, скрещивая на груди руки. С кресла доносится едва слышный разочарованный вздох.       — На моего брата нарыть почти нечего. А на Мито это сделать легче легкого — она на виду ещё с момента правления Кагуи, — тут же отбривает Тобирама. Мадара в ответ раздражённо хмурит брови. — Ты ещё свою сестру туда предложи отправить.       — Нет. Изуна останется дома. — качает головой Мадара и замечает удивленный взгляд младшей сестры. Стискивая зубы, поясняет уже ей, пока не начались неудобные вопросы: — Одного раза была достаточно. Можешь остаться где угодно: Индра, Ашура, Водоворот. Плевать. Ты останешься в любом из городов и под охраной.       Тобирама одобрительно хмыкает.       — Ну, хоть тут я с тобой согласен. Правильное решение.       — Только мудак будет себя считать во всем правым. И если с Мадарой все понятно, то ты, псина, меня удивил, — Изуна в одно мгновение поднимается на ноги, тут же скрываясь из гостиной. Мадара провожает сестру долгим взглядом и рвано выдыхает. Всё-таки черту она перешла. Этого ей Изуна не простит. Тобирама молча встает с дивана.       — Тронешь её хоть пальцем — выпотрошу. Тебе ясно? — ощеривает в его сторону Мадара. Недовольно цыкая, Тобирама всё равно направляется к выходу.       Хаширама ловит девушку за руку раньше, чем она успевает сделать шаг. Обхватывает ладонями её лицо, заставляет обратить на себя внимание — и мгновенно убирает руки, как только замечает в карих глазах удивление.       — Давай выпьем кофе, ещё раз подумаем над нашей проблемой. Хорошо?       Мадара смотрит на мягкую улыбку Хаширамы и, почти не думая, следует за ним на кухню.       17:00       Резиденция Сенджу. Ашура       Тобирама заталкивает девушку в кабинет старшего брата, тут же закрывая дверь на замок и перекрывая все пути к отступлению. Изуна ударяется лопатками о стену, морщится от неожиданности и вскидывается — злость легко читается во взгляде. Мужские пальцы сжимают цепко подбородок, не давая возможности вырваться.       — Как ты меня назвала? Хватит смелости сейчас повторить?       Учиха фыркает, обхватывает пальцами его руку, стараясь зацепить кожу ногтями сильнее.       — Тебя так легко разозлить, что это даже не интересно. Отпустил! — Тобирама отходит на шаг, стряхивая её пальцы.       Изуна настороженно смотрит на него, но куда с большим интересом переводит взгляд на кабинет Хаширамы. Проходит мимо стеллажей, поворачиваясь спиной к Тобираме, останавливается возле стола. Бардак из документов заставляет её усмехнуться. Очевидно, глава Ашуры не любит бумажную работу. Как часто за этим столом вместо брата сидит Тобирама?       — Мы не договорили, — раздражённо бросает он. Изуна чувствует движение за спиной, когда за хвост её резко тянут — голову приходится запрокинуть, едва не взвыв от боли.       Тобирама довольно хмыкает. Злой взгляд его ничуть не пугает, скорее забавляет даже — так много в нём эмоций. В основном, конечно, невысказанные пожелания скорой смерти, зато какие!       Изуна скалится: Тобирама раздражает.       Бесит.       Из себя выводит напрочь.       Но целует жадно, уверенно прикасаясь к её губам и проникая языком в женский рот. Ладонь Изуны тут же оказывается у него на шее, жёстко сдавливая, пытаясь перекрыть кислород. Девушке и самой кажется — она задыхается, теряет сознание, ещё и собственные ноги так предательски подкашиваются, будто вот-вот упадёт.       Изуна прерывисто втягивает воздух, стоит Тобираме оторваться от её губ. Сенджу не может сдержать ехидство в ответ на её бешеный взгляд:       — Уже не такая смелая, да?       — Я тебе член оторву, Сенджу, — хрипло цедит Изуна, задевая длинными пальцами ширинку брюк.       Тобирама тихо смеётся, абсолютно не удивлённый едкими словами. Тем неожиданнее его резкие движения — Изуна дёрнуться не успевает, как он обхватывает её бедра, приподнимает, чтобы усадить на стол. Стопка документов летит с громким шелестом на пол. Тобирама следит за её полётом отсутствующим взглядом — важное там что или нет, сейчас значения не имеет.       — Зря ты так. Мой тебе еще понадобиться, Учиха.       И он вновь ловит губы Изуны, тут же чувствуя, как она ловко расстегивает его рубашку, словно случайно проходясь по разгоряченной коже длинными ногтями. Он спускается к тонкой шее, едва ощутимо прикусывает бледную кожу, заставляя девушку коротко выдохнуть и неосознанно выгнуться ему навстречу.       Возбуждение бьет в голову так неожиданно, что выбивает остальные мысли к черту. Изуна тонет в собственном сознании, каким-то ещё более-менее трезво мыслящим осколком разума понимая: вот так быстро и незамысловато она поддалась эмоциям, утонула в них — и идти на попятную не собирается. Уже просто не получится: она хочет завершить начатое.       Тобирама ухмыляется, гордый в этот момент до невозможности — посмотрите-ка, всё же смог довести эту чертову Учиху до такого состояния. Только поэтому теперь он может чувствовать, как женские пальцы впиваются в его плечи, наблюдать, как она старается держать себя в руках, чтобы не потонуть в происходящем, видеть, как алые глаза закрываются от удовольствия и она сжимает зубы, пытаясь не застонать. Тобирама проходит ладонями по талии, останавливается на бедрах, сжимает их, сминая тонкую ткань шёлкового платья. Даже сквозь одежду кажется, что по телу пустили электрический ток, отчего Учиха закусывает губы в нетерпении.       Весь её хвалёный самоконтроль летит в пропасть.       Едва слышно гортанно рыкнув, мужчина прижимает Изуну к себе, утыкаясь носом в хрупкое девичье плечо. Приподнимая её за бедра, быстрым движением пробирается рукой под платье, оставляя Изуну без нижнего белья. Чёрное кружево соскальзывает вниз, оказываясь на полу. Тобирама удовлетворённо хмыкает, считая, что этого достаточно — раздеваться нет ни времени, ни желания.       Он расстёгивает брюки и спускает их вниз вместе с бельем, пристраивается ко входу, раздвигая стройные ноги. Изуна пытается возмутиться, но не успевает абсолютно — Сенджу входит в неё рывком и во всю длину. Только и остаётся, что вцепиться зубами в его плечо, сдерживая вскрик. Тобирама сдавленно стонет, не спеша двигаться: Изуна до скрежета зубов узкая, сжимает его так, что он готов кончить уже сейчас. Держится он исключительно на собственной выдержке.       Срывая с губ очередной тихий вскрик удовольствия, когда он выходит и входит снова, Тобирама чувствует, как тонкие пальчики впиваются в плечи, оставляя многочисленные царапины на коже. На бёдрах Изуны совсем скоро точно будут синяки от того, как он чересчур сильно сжимает ладонями фарфорово-бледную кожу.       Закидывая её ноги себе на плечи, он входит под другим углом, упиваясь хриплыми стонами, которые Изуна уже даже не пытается сдержать. Учиха теряется в ощущениях, слыша учащенное дыхание и бешено бьющееся сердце. Свое или чужое нет возможности разобрать, реальность ускользает, заставляя хвататься за Сенджу как за единственную соломинку, что не дает сойти с ума.       Парадокс. Не даёт сойти с ума, но именно он же и сводит.       Давясь и задыхаясь в собственных ощущениях, Изуна вплетает пальцы в пряди волос Тобирамы и до боли тянет, когда мужчина начинает двигаться рвано, без темпа, едва ли не вколачивая её в деревянную поверхность стола. Он зажимает одной ладонью ей рот — стоны Изуны становятся слишком громкими. Собрать в кабинете всех, кто сейчас поблизости, он е намерен.       Учиха закатывает глаза при очередном сильном толчке, кусает его руку чисто из упрямства, выгибается навстречу. У Тобирамы окончательно сбивает дыхание. На её щеках появляется такой по-блядски завораживающий румянец, так контрастирующий с обычным невозмутимым видом, ещё и длинные волосы выбились из идеального хвоста. Если бы он только знал, что чертова Учиха может быть такой, то, наверное, переспал бы с горячо любимой сестрой Мадары едва ли не в первую встречу.       Тобирама снова чувствует пальцы на собственной шее, ощущая, как его тянут вниз. Ему приходиться убрать ладонь, и, оперевшись на неё, склониться над Учихой. Изуна убирает ноги с его плеч, чтобы тут же обхватить ими его торс. Она жадно упивается поцелуями и ловит себя на мысли, что, кажется, сходит с ума. Чувствуя грубые движения члена, сбитое горячее дыхание Тобирамы, она пальцами скользит по его груди, ловит сердечный ритм, наслаждаясь рваным пульсом.       — Я убью тебя, если остановишься.       Слыша надрывный шёпот, Тобирама прячет усмешку в её волосах и увеличивает темп, вновь лишая Изуну возможности связно думать. Изуне кажется, что она близка к тому, чтобы потерять сознание.       Сенджу глухо рычит, оставляя на бледной коже засосы и укусы. Он прекрасно понимает: уж сейчас следы Учиха спрятать не сможет. Изуна в отместку оставляет глубокие саднящие царапины на спине и шее, чувствуя, как мужчину пробивает едва заметная дрожь от этих действий. При очередном грубом движении она неосознанно сильнее сжимает член, улавливая рваный стон.       — Учиха, — рычит Тобирама на выдохе, снижая темп. Изуна же, приподнимаясь на локтях, смотрит прямо, нахально сверкая алыми глазами и медленно облизывает опухшие от поцелуев губы.       — Я думала, тебя на дольше хватит, Сенджу.       Фразу она заканчивает смазано, девушке приходиться вновь откинуться на стол, прикусить собственные пальцы, сдерживая крик, когда Тобирама вновь меняет угол входа, сводит её ноги вместе. Толчки рваные, грубые, от них по телу электрические импульсы расходятся, заставляя пальцами впиваться в деревянный стол и кричать в мыслях, чтобы это не закончилось. Довести ёе до такого состояния, когда не чувствуется ничего вокруг, кроме удовольствия и наслаждения от каждого рваного вздоха, от каждого поцелуя, не мог ни один мужчина. У Сенджу же вышло на удивление легко. Изуне сложно сосредоточиться на мыслях, она не может связать слова в фразы, не может нормально дышать — всё, что придавало ей уверенность в своих силах, рассыпалось прямо на этих красных затуманенных вожделением глазах.       Глядя на неё, Тобирама довольно усмехается. Невероятная картина: гордая, высокомерная, раздражающая своим длинным языком Учиха так умопомрачительно хрипло стонет и выгибается под ним, задыхаясь от эмоций. Она на грани. Вновь закидывая её ноги себе на плечи, Сенджу в очередной раз увеличивает темп. Он не может сдержать улыбки, когда спустя пару минут девушку пробивает дрожь, и она, выгибая спину, громко стонет.       Глядя, как Изуна доходит до оргазма, мужчина и сам не может больше держаться. Спуская ноги с плеч, он выходит из девушки и с тихим рыком кончает на пол, устало положив голову в районе её живота. Взмокшие волосы неприятно липнут к затылку, а шею и спину саднит от царапин.       Изуна довольно быстро приходит в себя, беззастенчиво скидывает с себя Тобираму и легко соскальзывает со стола. Тобирама лениво наблюдает, как она приводит себя в порядок. Пересобирает хвост, быстрыми движениями поправляет платье, надевает нижнее белье.       Он застегивает свои брюки и усмехается:       — Кажется, ты хотела трахнуть меня на полу, Учиха.       — А ты меня — на потолке. Вот когда придумаешь как это сделать, тогда и поговорим.       Голос Изуны холоден. Спустя мгновение ничего о ней здесь не напоминает — так быстро девушка скрывается за дверью.       Тобирама хмурится. Он долгое время гипнотизирует деревянную преграду, думая о случившемся. Впрочем, с чего бы это он вообще должен переживать, злиться там эта фурия или нет?       Мужчина возвращается в гостиную, даже не удосужившись застегнуть рубашку. Вспоминает он об этом лишь тогда, когда по возвращению старшая Учиха не сводит с него глаз. На его светлой коже слишком ярко расцветают царапины, оставленые её сестрой. И с каждой минутой лицо Мадары мрачнеет.       Вопрос даётся ей нелегко, Мадара выдавливает его сквозь зубы:       — Сенджу, только не говори мне, что ты…       — Трахнул твою сестру, Учиха? — он перебивает девушку, задумчиво потирая подбородок, прежде чем широко оскалиться и фыркнуть. — Да. И сделал это раньше, чем ты трахнула моего брата. Так что, считай, что счёт у нас 1:0 в мою пользу.       — Ах, ты, сука! Я же тебя предупредила, тронешь её хоть пальцем…       — Я сделал это и не пальцем, Учиха, — оскал становится шире, ядом в голосе можно отравить целый город.       Хаширама успевает среагировать раньше, чем глава Индры срывается с места. Обхватывая девушку за талию, старший Сенджу усаживает ее на свои колени, крепко удерживая на месте. Маты с губ Мадары никак не стихают. Тобирама же, будто издеваясь, садится в кресло, вытягивая ноги.       — Уймись, бешеная. Ей понравилось.       Его старший брат едва заметно стискивает зубы. Мадара вновь начинает вырываться. Ослабь Хаширама сейчас хватку, она его тут же пристрелит. Длинные волосы Мадары то и дело хлещут по лицу, отчего Хашираме приходится уткнуться ей в плечо и лишь крепче сжать руки. Тобирама громко смеется, когда Учиха обещает его выпотрошить и станцевать на трупе.       — У твоей сестры фантазии пооригинальнее. Стоит у неё поучиться.       Хаширама устало бросает взгляд на младшего, одними губами шепчет: «Уйди». Морщась, Тобирама поднимается на ноги. Едва он исчезает, Хаширама без особых усилий заставляет Мадару откинуться на диван, нависая сверху.       — Мадара, пожалуйста успокойся, — голос у Хаширамы тихий, он не с ней сейчас разговаривает — животное словно успокаивает.       — Он мою сестру трахнул, а ты предлагаешь успокоится?! Может, с ним еще и обняться после этого?!       — Со мной обнимись, если проблема в этом, — предлагает Хаширама, а потом словно ненароком проводит ладонью по талии. Дыхание Мадары сбивается, зрачки расширяются. Запал тут же пропадает.       — Тебе бы у брата поучится, — бурчит Мадара, но мужчина это слышит. Заправляет пряди ей за ухо, подначивает:       — Тоже переспать с твоей сестрой?       И тут же понимает — подначка была абсолютно лишней.       Мадара снова начинает вырываться, больно ударяя Хашираму под ребра, в опасной близости к бинтам.       Перехватывая ее руки, Хаширама спешит добавить, прежде чем девушка снова уйдет с головой в режим убийства:       — Это шутка.       Мадара не отвечает. Её глаз дергается, когда в мыслях она вновь и вновь возвращается к словам этой псины. Какое там успокоится, взять себя в руки? Происходящее раздражает только сильнее. И даже, мать его, всеблагой Сенджу сейчас не успокаивает.       Хаширама это тоже прекрасно понимает. Целовать её, правда, пока не спешит — Мадаре такие мелочи в её состоянии не помогут. Хотя, конечно, способ действенный и приятный. Вновь усаживая девушку на колени, он вынуждает её уложить голову на плечо. Размеренно перебирает пряди волос, стараясь успокоить.       Судорожное дыхание щекочет шею. Тишина в гостиной помогает придти в норму, но медленно до одури — проходит минут пятнадцать, не меньше. Всё это время Хаширама молчит и старается не замечать ладони на своей рубашке. Мадара задумчиво водит пальцами по ткани, очерчивая мышцы груди и пресса. Подобная атмосфера между ними впервые, а она — истеричка, право слово — упускает её, вновь поддавшись эмоциям.       Когда в коридоре звенит голос наконец-то приехавшей Узумаки, приходится собраться и выкинуть ненужное из головы. Мадара успевает соскочить с колен Хаширамы как раз в тот момент, когда советница Водоворота проходит в гостиную. Мито оглядывает их насмешливым взглядом, прежде чем упасть в кресло.       — Кажется я невовремя? Что, испортила вам свидание?       — Ты вовремя, Мито. Нам нужно кое-что обсудить.       Хаширама не обращает внимания на довольный и насмешливый тон Мито, даже не подает вида. Сплетничать о произошедшем ему не хочется.       Он успевает заметить только, как в коридоре мелькает Изуна, быстро скрываясь, только входная дверь успевает хлопнуть. Этого хватает, чтобы увидеть алеющие засосы на шее, которые не смогли полностью скрыть распущенные волосы. Хаширама понятия не имеет, что происходит между сестрой Мадары и его братом. И он не станет в этом разбираться.       — Я о-очень внимательно слушаю, — хлопает ресницами Узумаки и тут же утыкается в свой телефон.       Хаширама качает головой — ничего нового, и начинает коротко пересказывает информацию, предоставленную Учихами. Главы Индры всё это время молчит. Она лишь один раз презрительно фыркает, когда во время их разговора Тобирама снова появляется в поле зрения. Тобирама, к радости старшего Сенджу, молчит. Хаширама все эти недолгие мгновения не спускает с него глаз. Любое слово. Любое ехидство с его стороны выведет Мадару за секунду.       Вот Изуна, умный человек, очевидно, в это время совершает прогулку по Ашуре: решила дать сестре время остыть, прежде чем показаться. Едва мужчина заканчивает свой рассказ, Мито задумчиво тянет:       — Итак, какие варианты? Что мы будем с ними делать?       Мадара хрипло смеется. Для неё вариант существует лишь один. А ещё, кажется, за три недели, проведённые с Хаширамой, он отлично научился понимать её настроение. Даже сейчас, прикасаясь пальцами к её ладони, он едва заметно качает головой. И не даст ведь сделать и половины из того, что Мадара уже задумала.       Мадара откидывает голову на диван и тянется к сигаретам. Привычное родное успокоительное, хотя бы оно не подведёт. Всегда срабатывает, его не нужно просить, доказывать ему что-либо.       Оставляя руку вблизи к ладони Мадары, чтобы касаться её всякий раз, как девушка нервничает, Хаширама начинает предлагать варианты. Остальные внимательно слушают, изредка вставляя комментарии.       Часа через три они кое-как согласовывают план. Их явно будут ждать, а потому разработанная стратегия, весьма неожиданная и резкая, может и сработать. Мито довольно кивает, потягивается, устав сидеть в кресле. Мадара давит лёгкую усмешку, наконец успокоившись. Хаширама уже умудряется расслабиться, как чей-то телефон начинает звонить.       Мадара хмурится, прежде чем ответить.       — Ещё раз. Что они сделали? — девушка вслушивается в ответ. То, что он её не устраивает, можно понять сразу же. Мадара крайне громко цыкает. — Я поняла. Поезжай за ними. Я еду следом.       Бросая трубку, она закатывает глаза до такой степени, что они должны оказаться у ней на затылке. Атмосфера становится странной, но никто Мадару не торопит. Та выдыхает — больше нервно, чем гневно.       — Господа, наш план накрылся милым зверьком пушистого вида. Буквально десять минут назад в него вмешались двое малолеток с огромным количеством гормонов и отсутствием инстинкта самосохранения. Наруто и Саске рванули к Акацки. Обито поехал за ними.       — Наруто? Каким образом? Как она вообще об этом узнала? — Мито подрывается на ноги. Мадара фыркает. Ей-то как раз это очевиднее всего. Поправляя пиджак, она вновь прикуривает сигарету.       — Саске рассказал, как ещё. Не волнуйся, после этого случая, обещаю, что делать такую херню он больше не сможет.       Хаширама стучит пальцами по подлокотнику. Судя по напряженному голосу Мадары, самый её младший племянник после такого вообще потеряет возможность говорить.       — Мы можем их перехватить. По дороге есть небольшой городок. Если выезжать сейчас, то как раз успеем к утру, — наконец прикидывает он.       Мадара уже направляется к выходу.