Хочу нормального мужика!

      Гений семьи Учиха.       Первенец, которого так долго ждали.       Гордость семьи и неофициальная совесть главы города.       Какие только титулы не звучали в его сторону, не способные вместить в себя самого главное. Итачи Учиха пацифист, который просто не в состоянии прибить собственную тетку, когда в ее темную голову приходит очередная сумасшедшая идея.       Когда-то, оставляя службу у отца и становясь советником Мадары, он лелеял мечту об отдыхе от всепоглощающего контроля. Если бы он только ведал, что, покидая стены полицейского участка, взвалит на свои плечи бремя секретаря, советника, психолога и, увы, с первых же дней – буддиста, он бы тысячу раз усомнился в своём решении. Выяснилось, что арестовывать преступников, выслеживать воров, закоренелых рецидивистов и бдительным коршуном надзирать за городской администрацией, вечно вставлявшей палки в колеса, было на порядок проще, чем уследить за одной-единственной Учихой Мадарой. Ибо его ближайшая родственница оказалась не просто женщиной – воплощением самого дьявола, порождением тьмы, рожденной явно не от союза смертных. С тех пор, как Мадара взяла на себя роль главы города, жизнь Итачи превратилась в нескончаемый хаос. Ему приходилось гасить ее безумные идеи, улаживать конфликты с другими городами и параллельно выполнять свои прямые обязанности советника, удерживая себя от попытки ее убийства. Каждое его утро начиналось с молитвы о душевном равновесии и безмятежности. Итачи надеялся, что хоть один из тысяч обращенных к Будде или другим богам взглядов будет услышан. Но, увы, каждый новый день приносил с собой все более изощренные испытания. Итачи же оставалось лишь разводить руками перед разъяренными горожанами и в сотый раз пытаться объяснить, что его тетушка "слегка" ебанутая. Порой он чувствовал, что его внутренний мир трещит по швам. Было ощущение, что он превращается в ходячий нервный тик, с глазами, дергающимися от постоянного напряжения. Он мечтал о тишине, о покое, о возможности хотя бы на пять минут забыть о существовании Мадары Учихи. Но стоило закрыть глаза, как перед ним возникала её ухмыляющаяся физиономия, готовая обрушить на него очередной поток безумных идей. Итачи понимал, что в его положении есть и один плюс: он учился смирению. Каждый новый выпад Мадары становился своеобразным уроком дзэна, закаляющим его дух. Он учился принимать неизбежное, отпускать контроль и просто наблюдать за хаосом со стороны, стараясь не сойти с ума. В конце концов, кто знает, может быть, хаос, творимый Мадарой, и есть тот самый порядок, который он так долго искал. И все же, в глубине души, Итачи надеялся, что однажды наступит день, когда Мадара устанет от своих бесконечных затей и решит посвятить себя более мирному занятию. Ну а пока ему остается продолжать молиться и запасаться терпением. Благо, что в последнее время ебанутой родственницы почти нет в городе, что несомненно радовало и давало время прийти в себя после всех событий. Его младший брат женился и уже полгода проживает в Водовороте, наслаждаясь семейной жизнью. Отец как обычно прикован к своему полицейскому участку, изредка маяча на горизонте, напоминая о том, что готов принять его в любое время обратно. Честно, временами Итачи думал об этом. Но потом Мадара уносилась к Сенджу, и его как-то отпускало. Последние несколько недель выдались на удивление спокойными. Мадара, ушедшая в загул по соседним городам в поисках новых "гениальных" бизнес-идей (чаще всего заканчивающихся громким скандалом и финансовыми потерями), оставила семью в относительном покое. И эти дни, когда тетка отсутствовала, были для Итачи словно глоток свежего воздуха после долгого удушья. Он позволял себе немного расслабиться, наверстать упущенное, разобрать накопившиеся бумаги, которых, к слову, меньше не становилось, даже в отсутствие «главы». Городская жизнь, впрочем, не замирала ни на секунду. Итачи, как верный страж, продолжал следить за тем, чтобы механизмы работали исправно, чтобы ни единая шестеренка не вышла из строя и, самое главное, выспаться. Сны, к слову, стали намного приятнее: больше не преследовали картины апокалипсиса, вызванного очередным безумным планом Мадары. Старший сын Фугаку даже начал подумывать о небольшом отпуске. Просто несколько дней тишины и покоя, где-нибудь у озера, подальше от городской суеты и проблем. Мысль о чтении книг на свежем воздухе, рыбалке и медитации казалась ему невероятно привлекательной.       Однако, стоило только Итачи мысленно спланировать свой побег от реальности, как телефон, лежащий рядом издал звук приходящего сообщения. Мужчина вздохнул, предчувствуя недоброе. Интуиция редко когда его подводила. На экране высветилось короткое сообщение от отца всего лишь из нескольких слов:       «Приезжай домой. Сегодня приедет Саске»       Итачи нахмурился. Визит Саске всегда был событием, но почему отец вызвал его домой? Обычно братья встречались в городе, обедали где-нибудь и обменивались новостями, а потом младший Учиха возвращался в Водоворот. Итачи задумчиво потер подбородок. Внезапный приезд младшего брата и настоятельный тон отца настораживали. Что могло случиться? Неужели дела в Водовороте шли не так гладко, как казалось? Или же Фугаку, соскучившись по младшему сыну, просто решил собрать всю семью вместе? Зная своего отца, второй вариант казался маловероятным. Фугаку был человеком дела, немногословным и сдержанным в проявлениях чувств. Если он просит Итачи приехать, значит, на то есть серьезная причина. Быстро собравшись, он направился к машине. Старший сын редко посещал дом родителей. Сменив работу в полиции на место рядом с Мадарой, он сам не заметил, как перебрался в резиденцию семьи, где порой для него покой был чем-то вымышленным. Благо что Шисуи, и Обито нет нет, но появляющийся в этих стенах хоть как-то скрашивали его безумные будни. Дорога до знакомого уютного дома, где прошло все его детство заняла чуть больше десяти минут, и уже стоя на пороге перед дверью, брюнет мысленно собирается с силами, готовый выдержать любые тревожные новости, которые он уверен точно будут. Заходя в дом, он почти сразу оказывается в крепких объятиях, а в нос ударяет знакомый с детства запах выпечки и цветов. Он едва заметно улыбается, отвлекаясь от всех тревожных мыслей.       — Что-то случилось? – Итачи задает вопрос сразу же, стоит только матери выпустить его из объятий. Микото недовольно щелкает языком в ответ.       — Обязательно, что-то должно случиться, чтобы ты приехал в родительский дом? – Старший сын переводит глаза с матери, на отца, что сидит в гостиной в своем любимом кресле, с непроницаемым выражением лица, по которому невозможно ничего понять. Он поднимает голову от газеты, переводя темные глаза на сына, но не говорит и слова.       — Отец написал, чтобы приезжает Саске и я срочно был тут. Что-то случилось с ним? или с Наруто? – Он краем глаза наблюдает, как в сторону кресла летит кухонное полотенце, от которого отец легко уворачивается.       — Боже, когда ты научишься сообщать что-то нормально, Фугаку. В полиции так общайся, а не с детьми. -Итачи вздыхает, понимая, что в этой семейной перепалке ему отведена роль стороннего наблюдателя. Он знает, что родители любят друг друга, несмотря на все их споры и колкости. Просто Фугаку и Микото Учиха — это два разных полюса, которые притягиваются, но при этом не могут не спорить. Итачи слегка улыбается, вспоминая, как в детстве они с Саске делали ставки, кто первым не выдержит и закричит. И сейчас он, склонив голову наблюдает, как на приказной тон жены, отец лишь закатывает глаза, и возвращается к газете, даже не собираясь отвечать.  – С ними все хорошо. Они приедут через час на ужин. Поэтому я попросила отца, чтобы он сообщил тебе. Из-за своей работы, я почти тебя не вижу. Ты, кажется, даже исхудал.       Итачи удерживается от комментариев, что выглядит он так не из-за своей работы, а только из-за своей тетки. Микото берет лицо сына в свои ладони, внимательно осматривая его. Морщинки усталости залегли у глаз, а под ними залегла тень. Сын по-прежнему спокойный, собранный, но даже в этом казалось обычном состоянии чувствуется напряжение. Итачи мягко улыбается матери, стараясь скрыть внутреннюю усталость. Он не хочет волновать родителей своими проблемами. Мадара – его крест, и он его несет достойно, по крайней мере, старается. Хотя временами, он ловит себя на мысли, что на ее похоронах он будет чувствовать себя живым как никогда.       — Ты совсем не бережешь себя, милый. – С укором произносит мать, поглаживая его щеку. — Посмотри на себя, ты же совсем как тень. Тебе нужен отдых, больше свежего воздуха и здоровой пищи. Я поговорю с Мадарой когда она приедет, чтобы она дала тебе отпуск. Нельзя же так себя изводить.       Итачи лишь устало улыбается в ответ на материнскую заботу. Он знает, что она искренне беспокоится о нем, но попытки Микото повлиять на Мадару обычно заканчиваются ничем. Тетушка слишком своевольна и упряма, чтобы прислушиваться к чьим-либо советам. Он решает не спорить с матерью и просто соглашается со всем, что она говорит. Главное, чтобы она не волновалась.       — Что значит когда приедет? – Фугаку задает вопрос, даже не отрываясь от своего занятия. Микото переводит взгляд со старшего сына на мужа, едва заметно улыбаясь.       — Я так же пригласила твоих сестер на ужин. Мы давно не собирались за одним столом.       — Мне бы их столько же не видеть. Ты что, по ним настолько сильно соскучилась? – Мужчина откладывает газету, наконец-то удостаивая жену полным взглядом. В его глазах читается удивление, смешанное с легким раздражением. Он не любил спонтанные сборища, предпочитая четкий план и порядок. А его младшие сестры не совместимы с этим. По крайней мере Мадара. Итачи, наблюдающий за родителями, невольно усмехается. В их доме всегда так: сначала штиль, а потом внезапный шторм. И он знает, что сейчас последует.       — А что поделать, если я не вижу свою семью так часто, что уже забываю, как они выглядят. К тебе это тоже относится, иногда кажется, что участок тебе важнее жены. – Женщина смеряет мужа прищуренным взглядом, и ее глаза неожиданно отдают алым блеском, делая ее в один момент похожей на главу города.       — В свою сторону я упрек ещё могу принять, но они? Это не семья, это бедствие! А от бедствия лучше бы быть подальше.       — Еще одно такое слово про своих сестер, и ты будешь держаться подальше от нашей кровати, Фугаку. А сейчас прекрати со мной спорить и помоги накрыть на стол. – Старший сын слушает этот диалог с легкой улыбкой. Он рад, что родители хотя бы иногда позволяют себе проявлять свои чувства и эмоции. Обычно они держат все в себе, скрывая свои переживания за маской сдержанности и строгости. Итачи отворачивается, чтобы скрыть улыбку, когда замечает, как отец угрюмо встает и направляется на кухню, ворча о том, что «Это крайне жестокая и неправомерная манипуляция». Сын усмехнулся, наблюдая за этой картиной семейной идиллии. В такие моменты он чувствовал себя немного более живым, чем обычно. Ему нравилось наблюдать, как родители, несмотря на свои вечные споры и колкости, все еще любят друг друга. Он поймал себя на мысли, что это единственное, что остается неизменным в его жизни, островок стабильности в бурном море хаоса. Ожидание ужина тянулось медленно. Итачи помогал матери на кухне, попутно выслушивая ее наставления по поводу здоровья и образа жизни. Он кивал в ответ на каждое ее слово, зная, что спорить бесполезно. Микото всегда была заботливой матерью, и ее тревога за него была искренней. В какой-то момент, разговоры затихли, погружая кухню в уютную тишину, нарушаемую лишь стуком ножей и шуршанием посуды. Первыми к дому подъехали Саске и Наруто. Итачи лишь краем глаза успел заметить темную макушку младшего брата, прежде чем Микото обрушила на него заботу подобно курице-наседки, сгребая в объятия и рассматривая со всех сторон, своего ненаглядного младшего сына. Наруто с мягкой улыбкой дожидалась своей очереди, о чем ей сообщили едва та переступила порог дома. Первым делом Итачи заметил, как Наруто неуверенно переминается с ноги на ногу, пока Саске терпит материнские объятия. Блондинка явно чувствовала себя не в своей тарелке, но стоило ей встретиться взглядом со старшим Учихой, как ее лицо озарилось теплой улыбкой.        — Давно не виделись, Итачи! — Наруто слегка поклонилась, но тут же была притянута Микото в объятия.        — Не стесняйся, дорогая, я рада тебя видеть, — прошептала женщина, ласково поглаживая ее по спине. Итачи заметил, как уши Саске порозовели, а сам он демонстративно отвернулся, делая вид, что изучает узор на обоях.  Брюнет наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой, чувствуя, как в его сердце теплится искра радости. Он давно не видел Саске таким, и это напоминало ему о временах, когда они были ближе. Младший брат старался казаться холодным и отстраненным, но Итачи знал, что под этой маской скрывается тот же мальчишка, который когда-то смотрел на него с обожанием. А теперь он уже достаточно взрослый, женатый человек, сменивший стены полицейского участка на туристический город, и приезжающий в Индру раз в несколько месяцев. Звук резко затормозившей машины за окном возвестил о прибытии тетушек. Итачи внутренне приготовился к грядущему хаосу. Микото тут же бросилась навстречу сестрам мужа, одаривая их теплыми объятиями и приветствиями. Фугаку, как и ожидалось, остался стоять в стороне, наблюдая за происходящим с надменным видом, словно оценивая качество прибывшего "бедствия". Итачи невольно поежился, почувствовав на себе изучающий взгляд тетушки. Мадара всегда умела проникать взглядом в самую душу, заставляя почти сразу вспоминать всех божеств, моля о терпении и возможности пережить это. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но внутреннее напряжение выдавало его. Изуна, заметив его замешательство, подмигнула ему, пытаясь разрядить обстановку. Мадара тем временем вновь переключилась на Микото, внимательно оглядывая ее. Сколько бы не прошло времени, жена Фугаку, казалось, не менялась. Все такая же сияющая понимающая улыбка, морщинки у глаз, когда она смеется. Не высокий рост, внешняя хрупкость. Рядом с вечно недовольным братом, Микото выглядела инородно. Но тем не менее она отлично дополняла его. Всю его угрюмость она скрашивала добротой, вечно поджатые губы – искреней улыбкой. Все его раздражение к семье – она заполняла любовью, готовая накрыть ею всех, начиная от его младших сестер заканчивая взрослыми сыновьями. В её присутствии было спокойно. Мадара окинула взглядом собравшихся, и ее губы тронула легкая усмешка. Она заметила напряжение Итачи и Саске, радость в глазах Микото и скрытое раздражение Фугаку. Семейный портрет Учих во всей красе.       — Ты совсем не меняешься, Микото. Разве что, я по-прежнему жду, что ты разведешься с этой неприветливой рожей. — Учиха с усмешкой указала головой на стоявшего у дверей кухни брата, что почти сразу закатила глаза на ее реплику.Микото лишь рассмеялась в ответ, не обращая внимания на мужа, который бросил на сестру испепеляющий взгляд. Она знала, что за колкостями Мадары скрывается искренняя привязанность и забота. В конце концов, они были семьей, несмотря на все разногласия и противоречия.       — Не дождешься, Мадара, — ласково ответила Микото, обнимая ее за плечи. — Мы слишком долго вместе, чтобы так просто сдаваться. Да и кто еще будет терпеть его ворчание, кроме меня?       — Что ж, твой выбор. Но если он тебя доведет, помни, у тебя всегда есть куда бежать. - Мадара фыркнула, а Изуна поддержала сестру кивком, одаривая Микото теплой улыбкой. В то же время Фугаку пробурчал что-то невнятное себе под нос, но Мадара лишь демонстративно закатила глаза, игнорируя его присутствие. Она привыкла к его ворчанию и давно перестала обращать на него внимание. Мадара почувствовала тепло объятий Микото и невольно расслабилась. В этой женщине всегда было что-то умиротворяющее, способное сгладить острые углы ее непростого характера. Она помнила, как Микото, будучи совсем юной, вошла в их семью, полная света и готовности любить всех без остатка. Именно она смогла растопить лед в сердце Фугаку, превратив его из вечно угрюмого стража полиции в любящего мужа и отца.       —Я бы ей посоветовал бежать от тебя куда подальше, но она почему-то тебя любит. — Старший брат не мог промолчать, бросая сестре недовольную фразу, и почти сразу скрываясь в стороне столовой.       — Еще бы. Меня все любят, братец. А ты просто ревнуешь, что все внимание твоей жены, достается мне. — Мадара хохотнула, словно намерено сжимая Микото в объятиях. Итачи наблюдающий за этим, едва сдержал порыв сказать о том, что любовь к Мадаре у семьи настолько сильная, что ее хочется задушить. И он действительно выглядел так, будто готов был придушить ее прямо здесь и сейчас, пока Саске и Наруто, казалось, просто пытались не заржать во весь голос, наблюдая за этим семейным фарсом.       — Не льсти себе, дорогая, — проворчал Фугаку из столовой. — Просто Микото слишком добрая, чтобы выставлять тебя за дверь.       — Ты слышала, Микото? Твой муж считает меня невыносимой. Может, стоит все-таки задуматься? – Глава города нарочито трагично вздохнула, бросая взгляд в сторону столовой.       Женщина лишь покачала головой, продолжая улыбаться.       — Не слушай его. Он просто вредничает. Мы все тебя любим, несмотря на твой сложный характер.       — Да, Мадара, мы любим тебя так сильно, что иногда нам просто хочется запереть тебя где-нибудь подальше, чтобы ты не могла никому навредить. - Итачи всеми силами старался скрыть сарказм в своем голосе, но кажется не вышло. Тетка тут же смерила его внимательным взглядом и усмехнулась. В чем-то он был прав, и спорить не имело никакого смысла. Особенно если вспоминать прошедшие события в которых она устроила полномасштабную войну.       — Это точно. Любим настолько, что готовы скинуться на твой пожизненный отпуск на необитаемом острове. - Стоило им усесться за стол, как со стороны Фугаку сидящего за столом раздался ехидный ответ, подтверждающий безмерную семейную любовь к главе города. Мадара расхохоталась.       Она смотрела на своего старшего брата, который продолжал делать вид, что не его язык сейчас ляпнул полную и очевидную хрень, мысленно подбирая цензурные слова. Получалось с трудом. С огромным трудом. Счет до десяти так же не помог. Дыхательная техника, медитация, да даже банальное самовнушение, что это все-таки родня и нужно смириться оказались безуспешными. Темные глаза обвели присутствующих за столом, а после с ее стороны раздался тяжелый вздох.       — Подумать только, и у твоего отца ты был лучшим сперматозоидом, — тонкие пальцы невесомо очертили край фарфоровой чашки, взгляд оставался прикован к ее содержимому. Вязкое молчание окутало комнату, задушив привычный гул семейных разговоров. Брат словно окаменел, его лицо приобрело землистый оттенок. Остальные, как по сговору, уставились в свои тарелки, судорожно сдерживая смех. Глаза главы города на мгновение поднялись, и в них застыла ледяная сталь. Ни следа раскаяния, ни тени сожаления. Лишь спокойная констатация факта, прозвучавшая как смертный приговор. Она сделала небольшой глоток чая, упиваясь повисшей тишиной и растерянностью брата. — Знаешь, иногда мне кажется, что твой отец был слишком добр, позволив победить именно тебе. Может, стоило дать шанс кому-то менее… одаренному?       Она видела, как жена брата отчаянно закусывает губу, борясь со смехом, как сыновья переглядываются, устраивая негласные ставки, и как новоиспеченная невестка непонимающе хлопает глазами, не зная, как реагировать на случившееся. Кто бы мог подумать, что неожиданное приглашение на ужин в честь приезда младшего сына и его жены обернется такой ситуацией. Впрочем, в последнее время все шло слишком спокойно, и это затишье вызывало скуку. А скука самый опасный яд, особенно в их семье. Женщина ждет минуту, вторую, и о, боги, брат наконец-то берет себя в руки. Видимо он мысленно молился о терпении, чтобы высшие силы подарили ему сил не придушить младшую сестру, которая продолжает нахально улыбаться с другого конца стола.       — Кого-то менее одаренного мы поставили во главе нашего города, и посмотри, что из этого вышло...       Его слова прозвучали как вызов, брошенный в лицо урагану. Она лишь приподняла бровь, демонстрируя, что ничуть не тронута его язвительным замечанием. В ее глазах плясали искры нескрываемого веселья.       — Да, ваша идея была настолько хуевая, что я без тени сомнения решила послушаться и именно так и поступить. —  Мадара улыбается, донося тем самым, что поставить ее во главе города была не ее идея. А непосредственно Фугаку и Кагами, и ей не оставалась ничего, кроме как послушаться старших братьев и взять на себя эту обязанность. Итачи обреченно закрыл глаза. Отпуск отменяется. Рыбалка подождет. Медитация превратится в выживание. Сейчас отец не сможет удержаться от ответа, и весь спокойный вечер полетит в тартарары. Фугаку побагровел, готовый разразиться гневной тирадой, но Микото мягко положила руку ему на плечо, призывая к спокойствию. Она знала, что их словесные баталии могут продолжаться бесконечно, превращая некогда уютный семейный ужин в поле битвы.       — Дорогие мои, давайте не будем портить вечер. Мы ведь собрались здесь, чтобы отметить приезд Саске и Наруто, а не выяснять, кто из нас лучший сперматозоид, — с улыбкой произнесла Микото, переводя взгляд с Мадары на Фугаку. — Давайте лучше поднимем тост за молодых и пожелаем им счастья и благополучия.       Все с облегчением подхватили эту идею, и атмосфера за столом постепенно начала разряжаться. Итачи украдкой наблюдал за тетей и отцом, понимая, что между ними идет негласная игра в шахматы, где каждый ход просчитан на несколько шагов вперед. Мадара, несмотря на свои язвительные замечания, кажется, действительно наслаждалась этим семейным хаосом, внося в него свою неповторимую нотку безумия.       — За молодых! – воскликнула Мадара, поднимая бокал. — Желаю вам, чтобы ваша жизнь была такой же захватывающей, как наша семейная трапеза. И чтобы вам никогда не приходилось выбирать между женой и любимым братом, – с ехидным намеком добавила она, бросив взгляд на Саске. Последний почти сразу обменялся с Итачи нервными взглядами. Да его уезд из Индры и свадьба казалось бы отдалили его от общего хаоса семьи, но это было лишь с виду. Даже сейчас он расслабленно усмехался, как и прежде пропуская ехидные фразы тетки мимо ушей.       После тоста за молодых разговор переключился на более безопасные темы — работа, погода, планы на будущее. Мадара внимательно слушала, изредка вставляя колкие комментарии, которые, тем не менее, уже не воспринимались так остро. Итачи отметил, что, несмотря на весь этот фарс, в их семье царила какая-то особая, ни на что не похожая любовь. Любовь, которая проявлялась не в нежных объятиях и комплиментах, а в язвительных подколках и бесконечных спорах.       Вечер продолжался, и напряжение постепенно спало. Фугаку и Мадара обменивались взглядами, полными невысказанных слов, в которых читались и раздражение, и привязанность, и даже какая-то обреченность. Итачи понимал, что они никогда не перестанут препираться, но в этом и заключалась их особенная связь.       Когда ужин подошел к концу, Мадара поднялась из-за стола и, подойдя к Фугаку, обняла его за плечи.       — Ладно, старый ворчун, спасибо за ужин. Было весело. — Она подмигнула ему и направилась к выходу, оставив за собой шлейф загадочности и хаоса. Изуна, попрощавшаяся уже до этого, терпеливо ждала сестру в машине, не отрываясь от телефона. Итачи вздохнул с облегчением. Отпуск, возможно, еще не отменен. Просто его стоит перенести на следующую неделю. Или месяц. Или год. Кто знает, когда в следующий раз Мадара решит навестить их семью.