Торчвуд. Записки на полях

Джек всегда говорил с американским акцентом. Янто давно знал, что он не настоящий, а на самом деле Джек родом из мест куда более далёких, чем Штаты, но акцент был настолько естественным, что абсолютно ни у кого никогда не возникало сомнений, что Харкнесс именно американец. — Почему американский акцент? — наконец спросил однажды Янто. Они уже давно лежали в постели, но оба никак не могли уснуть, так что поговорить о какой-нибудь чепухе казалось хорошей идеей. — Ты живёшь в Британии уже больше сотни лет, как ты вообще сумел его сохранить? Когда я переехал в Лондон, у меня довольно быстро стало меняться произношение, а ты здесь уже не год и не два, а больше века. — Так значит, если бы я встретил тебя в Лондоне, я бы не услышал этих прекрасных валлийских гласных? — только Джек мог свести разговор об особенностях английского языка к заигрыванию. — Ну, у меня всё равно так или иначе был родной акцент, — ответил Янто, — но всё же да, сейчас он снова сильнее. Ты не ответил на мой вопрос. — Я могу говорить с разными акцентами, да и вообще на нескольких языках, — сказал Джек. — В моём времени люди гораздо легче обучаются языкам, с самого детства многим приходится говорить на языках разных планет. Хотя в 51-м веке у нас были автоматические переводчики, большинство всё равно предпочитало учить языки по-настоящему, ведь ни одна машина не может до конца понять и интерпретировать мысли человека. А в Агентстве Времени нас учили огромному количеству языков и наречий. Земной английский всегда был моим любимым, тем более, что у меня часто были задания здесь. Так что я знаю много акцентов, могу даже с валлийским говорить, — последнюю фразу он произнёс с какой-то странной пародией на валлийский акцент, и Янто рассмеялся. — Просто ужасно, — покачал он головой, в шутку изображая гримасу отвращения. — Никогда так не делай. — Никогда у меня не получался, я его просто ненавидел, — слава богу, Джек вернулся к своему привычному произношению. — Вкусы меняются, а? — Ближе к делу, — напомнил Янто. — Американский акцент, почему он? — Не знаю, привык, наверное, — пожал плечами Джек. — Сначала он мне лучше всего удавался, поэтому, когда я застрял на Земле, я создал себе легенду, по которой я был американцем, а теперь он уже давно сам собой получается. К тому же, мой родной язык изначально появился как раз из американского английского, когда земные колонии стали заполнять космос, почему-то именно американское произношение преобладало над остальными, и в моём языке осталось от него многое. Хотя кроме произношения боэшанский и английский уже мало чем похожи. — Можешь сказать что-нибудь на своём языке? — Oüt iw oünto ei teol iw? — Что это значит? — Я просто спросил, что ты хочешь, чтобы я сказал, — усмехнулся Джек. — Iw es charimin, es iw. Янто вопросительно посмотрел на него. — Это значит «Ты очарователен», — Джек улыбнулся. Янто закатил глаза. — Только ты мог свести разговор о языках к дешёвому флирту. — Эй! — Харкнесс ткнул его в бок. — Я серьёзно! И вовсе не дешёвому, а очень даже дорогому и выдержанному годами. — И что, часто твой «дорогой флирт» срабатывает? — поинтересовался Янто. — А с тобой сработал? — Нет, — Джонс подавил желание снова закатить глаза. — Значит, нечасто, — заключил Джек. — Ладно, нам — по крайней мере, мне точно — нужно спать. Не хочу завтра гоняться за долгоносиками или чем похуже в бессознательном состоянии, — Янто устроился поудобнее. — Спокойной ночи.  — Спокойной ночи. Ei lêuv to iw*, — добавил Джек тихо. — Что? — Ничего. Спи.