О них напечатают в газете

      Пахнет леденцами. Странное предположение, но, возможно, детство связано именно с ними. Будучи маленьким, Сяо любил сосать карамельных петушков.       Поэтому сейчас, крутя очередного такого на палочке, погружается в воспоминания. Как сейчас помнит…       Вот и он, ещё маленький, доверчивый мальчишка. Снова ослушался родителей и сбежал из дома в ночь. Существуют ли страхи перед злыми дядьками у таких же, как и он тогда, шестилетних детей? Наверное, у кого-то и существуют, но у него тогда, да и впрочем сейчас, таковых не было.       Поэтому, когда луна во всю мерцала на ночном полотне, он уже стоял посреди поля с поднятой головой. Мечтал о чём-то космическом, думал, наверное, о каких-то зелёных инопланетных чудиках. Не слышал, как мама, во всю крича, искала его по участку. Просто любовался белым шаром, на котором много-много лет назад прошёлся американец. Он услышал об этой истории по телевизору, но имени этого сверхчеловека не запомнил…       И тогда у него в руке был такой же леденец, что и сейчас.       Сяо, почесав ладонью нос, выронил свою сладость в траву. Случайно, но даже не заметил. Он тогда чувствовал себя самым защищённым в мире и даже не понимал, почему. Как сейчас помнит, на него будто бы смотрел ангел-хранитель. Он был, наверное в каком-то особом прочном пузырике его оберегателя.       Луна тогда была очень красивая; настолько его завлекала, что даже когда мама, таща его за руку и говоря самые разные невпечатляющие нравоучения, всё равно смотрел то в небо, то на деревья рядом. И даже не понимал, почему ему так интересно разглядывать блестящие листья.       Просто… На него и правда смотрел ангел-хранитель. Пока что безымянный и вовсе не кто-то там небесный… Но ещё о нём никто не знает. Также, как и о том, что глаза у него переливаются из зелёного в синий, и что они добрые-добрые. Вообще никто ничего ещё не знает.       Но это только пока. Пока что он просто улетает.       А Сяо отвлекается, вспоминает ещё одно…       На этой картинке он уже гораздо старше, здесь ему тринадцать и это его первый поход в театр. Он уже не так удивляется красивым барельефам, сочетающимся друг с другом богатым цветам, статуе балерины в пачке. Он вообще здесь стоит недовольный перед зеркалом в гардеробе в солидном костюмчике. Как сейчас помнит, что в тот день хотел погулять с другом, но неожиданно объявилась тётя и напомнила, что сегодня они, между прочим, идут без отлагательств на балет.       Поэтому и стоял весь скукоженный. Только спустя, получается, два года, он наконец признал, что балет-то ему на самом деле понравился. Тогда из вредности он бурчал, что-то про зря потраченные время и деньги и что выступление было, цитируя, «не очень». Сейчас, уже шестандцатилетним, он улыбается, вспомнив, какой был вредный. Сейчас-то он не такой. Уже получше…       — Хочешь что-нибудь возьмём тебе в буфете?       Сяо хотел буркнуть что-то вроде: «Нет, отведите меня домой, мне здесь противно!». И даже почти успел начать, нахмурив брови, но через секунду, как будто под воздействием чар, подобрел и спросил:       — А можно?       Незнакомец в коричневой курточке, на вид ему шестнадцать, но на деле он старше, улыбнулся, когда наконец улыбнулся Сяо. Кажется, этот незнакомец и спас тот вечер. Однако это лишь догадки автора, сам же Сяо, скорее всего, подумал, что он в тот момент дал слабину.       Ему купили тогда круассан и вроде бы чизкейк, уже как-то подзабылось.       Он доедает свой леденец, выкидывает палочку в урну, а сам от окна в комнате уходит. И спускается на улицу, чтобы встретить закат на берегу их маленькой речки в деревушке.       Вообще-то там ловит связь, поэтому можно будет кому-нибудь позвонить и, возможно, даже поболтать. Его, конечно, редко слушают. То ли люди не те, то ли он говорит что-то не то. Обычно своими мыслями он делится с пустотой и это так… одиноко. Но он привык.       Он в свои шестнадцать уже догадался, что это вовсе не повод грустить. Разве только поиуныть разочек перед сном.       До небольшого обрыва он добирается на велосипеде. Телефон не взял — перехотел. Он ставит ножку, чтобы его друг не свалился в высокую траву, а сам садится на самый край.       Небо так красиво растекается разными цветами, как будто яркой гуашью. Облака высокие, из них можно напридумывать целые миры. То облако может стать домиком какого-нибудь человечка, а вон то — его питомцем с большим-большим хвостом. А это…       — Привет.       Сяо ёжится, но это быстро проходит. Он даже не испугался, скорее… удивился. Такое чувство бывает, когда чего-то долго ждал, а оно наступило раньше ожидаемого.       Незнакомец, появившийся точно из воздуха, встаёт на ноги и убегает. Куда — не понятно. Но бежать не хочется, пока не доходит, что…       Он как в полусне смотрит, как незнакомец прыгает с обрыва там, в туманном вихре. А когда плёнка срывается с глаз, Сяо вдруг снова становится частью происходящего.       — Стой!       Но уже поздно.       Сяо бежит и последнее, что видит — блестящие пылинки внизу, над поверхностью медленно текущей реки.       Он не заплачет… он снова погрузится в какое-то странное чувство и даже не запомнит, как придёт домой и уснёт.       А на утро будет думать, что за чудной сон приснился…