О них напечатают в газете

      Проходит неделя. Остаются последние часы, и бабушка, похоже, сама об этом понимает, поэтому сейчас звонит и со всеми прощается. Сяо хочет плакать, но сидит подле неё и тихо радуется, что она умрёт не в муках. А возможно даже во сне, потому что сейчас уже вечер. Завтра должны приехать его родители.       Спать с покойником в одном доме жутко, но Венти уверил, что в этом ничего такого нет.       Венти наблюдает за ними, но сам не показывается. Молча поддерживает, хочет погладить по дрожащим плечам, но пока не может. Скоро надо будет занавешивать всё в доме чёрной тканью — людская прихоть, хоть и не совсем обоснованная, как ему кажется.       Бабушка целует Сяо в лоб, а тот еле сдерживает слёзы и целует ту в губы, как бы прощаясь.       — Я тебя люблю, — шепчет он старушке.       — И я тебя люблю, милый.       Он не уходит, как никогда не может насидеться рядом с ней.       — Давай, давай, иди спать, милый. Утро вечера мудренее, — она тепло ему улыбается и треплет волосы слабой рукой.       Сяо целует её в щёку и послушно выходит, тихо прикрыв дверь.       Венти его ждёт там, на кровати наверху. Он не улыбается, но в немой жесте подзывает к себе в объятия. Сяо валится в них и тихонечко плачет, дрожа всем телом.       За окном чистое небо, видны все звёзды. Похоже, погода благосклонна к уходу светлейшей на этом белом свете души и решила не препятствовать её полёту к облакам. Сяо не сомневается, что она попадёт именно туда.       — Маленький, ты как?       Сяо шмыгает носом и грустными глазами смотрит на Августа.       — Паршиво.       Венти понимающе кивает. Остаётся только переждать.

***

      Ночью бабушка умирает. Сяо этого не видит, он просыпается от чего-то другого, приятного под ухом. Это Венти поправляет ему волосы. Не может наглядеться на любимую прелесть, за которой наблюдал шестнадцать лет с его самого рождения.       — Венти, ты чего делаешь? — он смотрит на длинные пальцы, что в этот самый момент колдуют. Но ему на вопрос не отвечают — похоже, пока ему не время знать об этих чарах. Он наблюдает за процессом, а потом, зевнув, утыквется носом в чужую грудь, вдыхает приятный запах. Засыпает снова.

***

      Вот и Сяо. Он стоит в чёрном костюме, такого же цвета рубашки, купленной специально для сегодняшнего дня. И что за традиция дурацкая усугублять и без того накалённую печалью атмосферу? Он не плачет — слёз не осталось. Выплакал все в подушку, а новых пока нет. Он только постоянно шмыгает, глядя, как гроб с телом его любимой подруги опускают на вечный упокой в сырую землю.       Он стоит, а потом, наконец потеряв силы, опускается на землю, пачкает брюки, рукава пиджака. Его подхватывает мама, тоже держащаяся на последнем вздохе.       Теперь они не смогут поговорить, посмеяться, услышать её голос. Уже всё прошло.       Время кончилось.

***

      Его забирают домой. Уже прошло лето, уже даже прошла половина осени. Ему немного полегчало, похоже, время и правда даёт оклематься хотя бы немного. Возможно, он спрятал печаль где-то глубоко внутри себя и не даёт ей вырваться наружу. И вообще… надо перелистнуть эту страницу (и почему это звучит так бесчеловечно) и жить дальше…       Уже началась школа, его последний год в учебных стенах. Ему помогает сохранять себя Венти — он каким-то образом оказался и тут. Каждый день встречает из школы, приносит подарки… Он такой милый, добрый… И почему-то больше не показывает крылья. Зато Сяо помнит, как последний раз это было…       Зябко, солнце уже не так сильно греет, хотя это только август. Самое последнее число календаря, они приехали разгрузить дачу и забрать что-то из вещей и мебели домой. Когда все решили отдохнуть, а именно — пожарить шашлыки, Сяо пошёл гулять. Не один, конечно же.       Венти уже не так ярко улыбается, как будто чувствует, что сейчас это будет совсем не кстати. Он греет его, поёт колыбельные чужой душе, чтобы не волновалась. И Сяо в тот вечер действительно было хорошо, он даже смог забыться на некоторое время.       Они снова идут по этой дороге, Сяо уже услышал историю о том, сколько раз Венти с того дерева, подвязанного синей ленточкой, наблюдал на ним, оберегая. Он по-прежнему не может поверить, сколько Венти лет. А ещё по-прежнему не может себе признаться в том, что верит в его сверхъестественное происхождение. Казалось бы, вот тебе он, самый настоящий, крылатый ангел. Но ведь всё равно в голове не укладывается…       У Сяо теперь много рисунков с феями, их домиками и предполагаемыми питомцами. Ему очень стало интересно придумывать им наряды, разные украшения и судьбы. Венти, единственный, кому он доверил посмотреть каждую страничку, часто рассказывал истории о настоящей волшебной стране, откуда он родом. И это было странно; но больше интересно, чем странно.       Венти ведёт его вперёд. Но не говорит, зачем. Возможно, они снова будут целоваться в лучах солнца. Похоже, Сяо очень это любит, раз ровно сейчас об этом задумывается.       Но нет.       — Мне иногда тяжело даются решения. Ты знаешь, я часто легкомысленен и вроде бы это даже не какой-то там образ, а я сам. Но я всё же решился и… обещаю тебе, что не пожалею об этом.       — О чём?       Венти не отвечает. Он берёт в руки всю ту же свою коричневую курточку и расправляет крылья.       — Полетаем?       Август, как узналось, в честь месяца их первой встречи Венти взял это имя, подхватывает его под бёдрами. Сяо обвивает руками чужую шею, ногами — торс; а у самого захватывает дыхание. Они взмывают вверх.       И целуются напротив солнца, высоко, там даже холоднее, чем на земле.       Сяо крепко его обнимает и смеётся.       — Мне страшно, — на самом деле он полностью доверяет Венти и знает, что тот ни за что его из рук не выпустит.       — Не бойся, маленький, — и они летят дальше, смотреть всё вокруг.       Это был их первый и последний полёт.

***

      Той же ночью Венти обрезал крылья.