Скажи, что любишь меня

— Ты отвратителен! Тебя никто никогда не полюбит! — крикнул мальчик пяти лет, закрывая подругу от выстрела. — А он прав, — сказал про себя Накахара. Сил препираться с напарником не было, а детей уже все равно не спасти. Парень развернулся и пошел подальше, не желая смотреть как его напарник будет разбираться с детьми. Через несколько секунд дети были мертвы. C того дня уже прошла неделя, но мальчик и его слова сильно засели в голове Дазая, мешая, и так психованному парню, нормально соображать. Каждую ночь мертвый ребенок с пулей во лбу приходил к Осаму и душил его своими маленькими ручками, говоря: «Тебя никто не любит. Ты никому не нужен. Сдохни!», а Дазай даже пошевелится не мог, словно все силы оставили его. Каждое утро он просыпался, крича, со страхом оглядывался и трогал себя за шею, проверяя есть ли на ней чьи-то руки. Постепенно такие сны начали совсем сводить с ума Дазая. Ему везде мерещился мальчик, казалось, что каждый кого он встречал говорил тоже, что и тот ребенок. Прошел месяц. Дазай не спал уже несколько дней. Зажавшись в углу комнаты, он как завороженный повторял: — Нет, не может быть. Кто-то точно меня любит, я обязательно кому-то нужен! — Эй, ты, чертова скумбрия! — дверь в комнату с ноги открыл его напарник. — Нам Босс вообще-то задание дал, а ты где бродишь блять? Чуя оглядел комнату, немного удивленно выгнув левую бровь. Конечно он знал, что его напарник живет не в порядке, но помещение, в котором он сейчас находился больше было похоже на заброшенный склад, на котором кто-то решил устроить жесткий разгром. — Ты опять напился что ли? — спросил Накахара, наконец заметив Дазая среди всего мусора. Осаму поднял глаза на напарника и в его голове мелькнула мысль. «Точно! Я нужен Чуе», — подумал Дазай и, как только его напарник подошел поближе, набросился на него, прижимая к полу и не давая активировать способность. — Чертов придурок, у тебя совсем крыша поехала?! — заорал Накахара, выбираясь из-под напарника. — Чуя, — еле слышно пробормотал Осаму, прижимая к себе Накахару. Тот был немного ошарашен от таких действий напарник и потому не стал сопротивляться Дазаю, а просто попытался разобрать его бубнешь. — Я же нужен тебе? Ты никогда не бросишь меня? Не оставишь меня как Ода? — Чуе стало не по себе от слов напарника, но похоже он пьян значит его слова можно не воспринимать всерьез. В конце концов сейчас он был готов ответить что угодно, лишь бы выбраться из этих лап. — Н-нет, — неуверенно ответил Накахара. — Вот и отлично! — улыбнулся Осаму, но как-то странно, да и в глазах мелькнуло что-то не доброе. Чуя любит его, а это самое главное. Но, что, если он сбежит от него? Что же он будет делать? Этому никак нельзя позволить случится. Руки Дазая ослабли, выпуская все еще ошарашенного Накахару. — Ты иди, я сейчас тебя догоню, — бросил Осаму, что-то ищя под кроватью. Чуя пожал плечами и направился к двери. Вдруг, задумавшись, а сможет ли нетрезвый напарник выполнить задание, он остановился, намереваясь вернутся к комнату Дазая, как вдруг почувствовал сильную боль в затылке и отключился.

***

— Бля-ять, — именно с этим словом Чуя открыл глаза. В помещении царил полумрак, неизвестно сколько времени прошло с тех пор как его вырубили, может пару часов, а может и больше суток. Накахара попытался пошевелиться, и только тогда понял, что его руки держат наручники, прикрепленные к батарее у стены. — Что тут блять происходит? — взревел парень, оглядывая помещение в надежде найти кого-нибудь кто все объяснит. Но никого не было. В комнате вообще почти ничего не было, лишь грязный матрас, на котором сидел Чуя и небольшая настольная лампа, стоящая в противоположном углу. Окон не было, единственный вход в помещение — большая железная дверь. Парень попытался активировать способность, но ничего не вышло. Видимо какой-то барьер мешал это сделать. Послышались шаги и лазанье ключом в замке. Чуя решил, что сейчас войдет какой нибудь босс компании, которой они с Дазаем недавно насолили, а сам напарник валяется где-нибудь в такой же комнате. Но оказалось совсем наоборот. В комнату вошел, улыбающийся Осаму, держащий в руке бутылку воды. — О, ты наконец проснулся, — как нивчем не бывало, заметил он. — Дазай? Что блять происходит?! — чуть не надорвал себе голос Чуя. У этого ненормального совсем крыша поехала? — О чем ты? — сделал удивленные глаза Осаму — Что это блять?! — указал глазами на свои руки Накахара. — Ах, это, — невинно улыбнулся Дазай, подходя к напарнику. Осаму поставил бутылку на пол и залез на матрас к пленнику, от чего Чуя сильнее вжался в стену. Прижавшись к его щеке своей, Дазай прошептал ему на ушко: — Так ты никуда от меня не денешься, теперь мы всегда будем вместе. От этих слов по телу Накахары пробежали мурашки, а это «всегда», еще долго звенело в ушах. — Чуя, Чуечка, пора кушать, — прощебетал Осаму, неся тарелку рамена Накахаре. Дазай присел рядом с напарников и поднёс еду к все ещё прикованному к батарее. — Открывай ротик, — улыбнулся Осаму. — Я не буду есть то что ты приготовил, больной ублюдок! — как же сильно его бесило сумасшествие этого человека, блять, он ведь даже не может никому позвонить, как вообще такое могло произойти? — Эх, — притворно расстроился Дазай, — придётся тебе преподать урок. Он достал из кармана пачку сигарет и зажег одну. Чуя молча наблюдал за ним, ожидая чего угодно от этого сумасшедшего. Но тот не спешил, он решил сходить за бутылочкой виски. Открыв ее, он ещё раз спросил Накахару, будет ли тот есть. Услышав опять ругательства, он неторопливо сделал глоток прямо из бутылки, а потом затянулся сигаретой и пустил большое облако дыма в лицо напарнику. Тот сразу же закашлялся и уже был готов начать орать на Осаму, которого рассмешила его реакция, но тот его опередил. — Что ж, начнём, — держа зубами сигарету, Дазай сел напарнику на бедра и разорвал его рубашку, снова затянувшись, он начал тушить сигарету об живот и грудь парня, оставляя яркие ожоги. Чуя что-то кричал, шипел, пытался выбраться, хоть как-нибудь увернуться от следующего ожога, но Осаму, прижавший его своим телом, никак не давал это сделать. Когда тело рыжего все было в красных пятнах — ожогах, Дазай остановился. — А теперь? — он снова улыбнулся. — Чуя, тебе нужны силы, покушай, — снова пододвинул еду к парню. Накахара сдался и молча открыл рот. Какой смысл дальше сопротивляться? Вряд ли уж он его убьет. Съев все, он удостоился Дазаино «вот умничка», а потом почувствовал сильную усталость, «все-таки что-то подмешал», — успел подумать Накахара, но тут же провалился в сон. Когда Чуя проснулся, все ожоги были заклеены пластырями, сам он лежал на подушке и был накрыт покрывалом, хоть и все еще был прикован к трубе, но зато теперь ногой, правда на руках все еще оставались наручники. Осаму крепко обнимал его сзади, не давая даже шевельнуться. — Эй, Дазай, — позвал напарника Накахара, — я хочу в туалет. Он надеялся, что Осаму выведет его из этой комнаты, и тогда он найдет способ сбежать. Но к его большому разочарованию, так не случилось. Вместо этого Дазай принес железный горшок и поставил перед Чуей. На его просьбу хотя бы выйти из помещения, напарник сказал, что если тот стесняется, он может отвернуться. Накахара был в не себя от злости, но что он мог сделать? Ничего. — Эх, Чуя, Чуя, — грустно пробормотал Дазай. Он застукал Чую затем, как тот пытался снять наручники, и у того почти получилось, ему нужно было последний раз прокрутить их и все, руки были бы свободны, но Осаму вернулся совсем не вовремя. — Ты же любишь меня, так почему сбегаешь? — Ты больной? Я не люблю тебя, ублюдок, — начал орать Накахара. — Ну-ну, наверное он просто стесняется это признать, — подумал Осаму, но у него есть идея как добиться этого. Что на самом деле такое любовь Дазай не знал, но знал, что когда люди любят друг друга они ей занимаются. Осаму повалил Чую на матрас, наваливаясь сверху, прижимаясь к нему всем телом. Если он сам не может признаться — придется его заставить. — Что черт возьми ты делаешь? — Накахара попытался оттолкнуть Дазая, но сил совсем не было, не просто так ведь он так мало его кормил. Глаза Чуи в ужасе распахнулись, когда напарник впился в его губы. Заметив реакцию, Осаму довольно улыбнулся. Накахара пытался выбраться из-под свихнувшегося напарника, пытался хоть что нибудь ему сказать, но тот совсем не давал ему этого сделать, он лишь улыбался и, сминая его губы своими, стараясь проникнуть языком внутрь. Скривившись Чуя попытался вытолкнуть из рта чужой язык, но его тут же отвлекли руки Дазая, которые уже во всю хозяйничали по его телу. Осаму спустился поцелуями к уху напарника, опаляя его горячим дыханием и вылизывая мочку. — Чу-уя, скажи, что любишь меня, — прошептал на самое ушко Дазай. Тот его не слышал, лишь просил отпустить. Но Осаму нужны были совсем не те слова. Он спускался все ниже, покрасневшие ушки, шея, ключицы, опаляя кожу горячими рваными поцелуями, иногда кусая и оставляя красные отметины «любви». Опустившись ниже, Дазай раздвинул ткань и так уже порванной рубашки, припал к соскам парня, беря один в рот и начиная играть с ним языком. Раздвинув ноги Накахары в разные стороны, он уткнулся коленом в его пах, слегка надавливая. — Пожалуйста, хватит, — просил Чуя, время от времени тихо вздыхая. Вдоволь наигравшись, Осаму перешел к активным действиям. Стащив с парня брюки вместе с бельем, он провел ладонью по его ягодицам и, сжимая их до синяков, впился в губы Чуи, немного прикусывая и оттягивая нижнюю. Не прерывая поцелуй, одной рукой Дазай грубо обхватил тонкие запястья напарника, фиксируя их над головой. Свободной рукой он осторожно поглаживал между ягодицами. Почувствовав пальцы у сжатого колечка мышц, Накахара, будто опомнившись, закричал, чуть ли не плача: — Остановись! Пожалуйста. Как ни странно Осаму его услышал. — Ты что-то хотел сказать? — спросил он, выжидающе смотря прямо ему в глаза. — Я-я. я люб-лю тебя, — негромко сказал парень, в надежде, что Дазай услышав, что хочет, отпустит его. Но вышло все наоборот. Для него это было как спусковой крючок. Он тут же проник в него одним пальцем, Чуя тут же попытался «сбежать», но сильные руки сразу же вернули его назад. Он метался на постели, как рыба на суши, пытаясь сбежать. Дазай тем временем добавил второй палец, заставив напарника от боли прикусить губу до крови. Чувство стыда и беспомощности окатило волной. Пока Накахара пытался сдержать свои слезы, Осаму, добавив еще один палец, теперь покрывал поцелуями его живот. С пошлым хлюпаньем вытащив пальцы, Дазай быстро стянул брюки вместе с бельем, оставляя их болтаться где-то в районе щиколоток. — Отключи мозг, отключи мозг, — шептал Чуя. Капля слезы стекла по его покрасневшим щекам. — Расслабься, — нежно улыбнулся Осаму, но его глаза не выражали тех же чувств. Он двинул бёдрами, толкаясь внутрь. Чуя открыл рот в немом шоке, из глаз посыпались слезы. По ноге потекла струйка крови. Всего пару медленных толчков, и Дазай начал буквально вбивать его в матрас. Крови становилось все больше. Накахара не двигался и не издавал ни звука, будто его напарник трахал мертвое тело, лишь иногда он тихо вздыхал. Он ничего не чувствовал кроме боли, а Осаму это явно не волновало. Обхватив его лицо ладонями, Дазай принялся целовать его, шепча, что любит и никогда никому не отдаст, не прекращая вбивать в него с поистине звериной силой. Чувствуя приближающуюся разрядку, Осаму толкнулся как можно глубже, кончая в парня. Его глаза по-прежнему были шокировано открыты. Как только Дазай вышел из него, Чуя закрыл глаза и тут же уснул. Такой сильный человек, такой прекрасный и умный работник умер. Не телом, к его сожалению. Но с того дня эта «легко взрывающиеся мина» перестала «работать». Взгляд был пустым, лицо не выражало никаких эмоций. Но Дазай своего добился, теперь Накахара делал все, что тот пожелает и совсем соглашался, прямо идеальная кукла. Время от времени Осаму напивался, а потом сильно избивал и насиловал напарника. Утром же он становился добрее и каким-то заботливым. Целовал раны, которые сам же сделал, потом мазал специальным кремом, перевязывал или клеил пластырь, кормил, а после укладывал спать. Накахара не знал сколько времени прошло с того самого дня, когда Дазай свихнулся, он не знал даже какое время суток. Да и ему уже было все равно. Он перестал надеяться, что Мори придет и спасет его. Он уже давно не жил, лишь существовал. Хоть и Босс принимал все силы чтобы найти своих лучших работников. Дазай спрятал их настолько далеко, что для этого требовалось очень много времени. В скором времени Осаму началось казаться, что за ним кто-то наблюдает. Сумасшествие все прогрессировало. — решив, что это мафиози, которых каким-то образом подослал Накахара, он в ярости набросился на спящего парня.

***

— Лишь бы не задело, — Мори и его работники наконец нашли двойной черный и теперь стояли по ту сторону железной двери. Так как дверь они открыть не смогли, пришлось установить взрывчатку. Раз. Два. Три. Босс сквозь дым побежал в теперь открытое помещение в надежде найти там своих сотрудников. — Твою мать! — взревел мужчина. На матрасе лежало все в крови изуродованное тело, кто это был можно было лишь догадаться по рыжим волосам, а обнимал его, уже умерший от трупного яда его напарник.