Будь моим идолом.

      Антон сидит у какого-то непонятного заведения уже семь минут и нервно постукивает пальцами по коленке, пока проходящие мимо люди настолько заняты своими делами и личными проблемами, что даже не смотрят на инвалида, хотя обычно так делают.       Арс довез парнишку до центра, но перед тем, как посетить всеми известную Красную Площадь,—кинул друга на краю дороги и попросил подождать совсем немного, а сам унесся куда-то вперед. Русоволосый сейчас не злится на Попова, думает, что он как обычно придумал что-то интересное, но все же сидеть на людной улице Москвы без посторонней помощи стремно, есть такое ощущение, что его снова толкнут, и повторится ситуация, как тогда, после концерта, а этого хотелось меньше всего.       Юноша уже думает, что таким красивым способом голубоглазый удачно избавился от беззащитной ноши, уже успевает накрутить себя и расстроится, но, слава богу, это короткое одиночество продолжается недолго.       —Прости, что задержался, там очередь огромная,—прямо над головой раздается уже такой родной голос запыхавшегося мужчины, отчего Шаст в эту же секунду поднимает взгляд и даже облегченно выдыхает, замечая слегка взъерошенного Попова, который...протягивает ему бумажный стаканчик? Что?       Догадки юноши подтверждаются, когда в нос ударяет приятный аромат кофе. Антон растерянно обводит взглядом пышные белые маршмеллоу, которые горкой выглядывают из стакана и поблескивают на свету дневного света политой сверху карамелью. Слюни в небольшом объеме начинают выделяться в полости рта русоволосого, еще и актер очень быстро впихнул горячий напиток в ладони, так и хочется выпить содержимое стакана. Но не может же быть все так просто.       —Спасибо...сколько я тебе должен?—подняв взгляд, спрашивает парнишка, заметив в руке своего друга точно такой же стаканчик, только объемом поменьше и без зефирок.       —Нисколько, Антон, я сам захотел угостить тебя кофе, не бери в голову. Не знал, какой конкретно ты любишь, подумал, что для тебя идеально подойдет карамельный латте. Прости, если промахнулся с выбором,—темноволосый неловко улыбается, а Антон готов расплыться лужицей от такой заботы и приятного удивления, ведь мужчина почти, блять, угадал. Зеленоглазый не совсем любит кофе, но такой объем сладкого наверняка перевернет его мнение об этом напитке. Правда перед Арсением все равно неудобно.       —Арс, ну давай я отдам хоть какую нибудь часть, мне неудобно. В конце концов мы не на свидании, а я не немощная баба, которой нужны только гостинцы,—Шастун говорит эти вещи на полном серьезе, но даже не замечает, как в голове невольно проскакивает мысль "жаль, что мы не на свидании все-таки".       —Я понимаю, больше делать так не буду, но кофе все равно прими. Потом как-нибудь отблагодаришь за это,—голубоглазый по-доброму улыбается и спокойно делает глоток своего напитка.       Антон послушно кивает, однако слегка щурится, когда замечает одну погрешность: воротник темно-синего пальто брюнета с одной стороны некрасиво загнулся, видимо в жарком помещении Попов решился тогда слегка приспустить свою верхнюю одежду, а после настолько быстро побежал за кофе и на улицу, что даже не заметил этой мелочи. Изначально Арс вообще только в пиджаке пришел, но так как на улице уже холодное начало осени,—Шаст заставил смотаться актера домой за чем-то более теплым, пока ждал его в квартире. Больного кумира ему тут точно не надо.       —Арс,—зовет его русоволосый, а когда внимательный и чужой взгляд в ответ цепляется за него,—показывает рукой, чтобы опустились. В коляске было невозможно привстать, а Арсений и без того был достаточно высоким.       Подумав, что юноша хочет сказать ему что-то на ушко (мало ли, в туалет попроситься или еще чего), тот послушно наклоняется над другом. Шастун же пользуется моментом и протягивает одну руку к воротнику осенней одежды, одним одергиванием поправляя упущенную мелочь и напоследок приглаживая мягкую ткань.       —Все, отблагодарил,—хихикнув, протягивает зеленоглазый, как будто сам над собой посмеялся. Вскинув темные брови, темноволосый сначала не понимает, что вообще произошло, но после также негромко смеется и, в качестве благодарности за чужую поправку, треплет товарища по пшеничным волосам, становясь позади коляски, на свое привычное место.

***

      Прогулка по центру Москвы с Арсением Сергеевичем оказалась настолько интересной и веселой, что Антон даже пожалел о том, что изначально отказывался от такого золотого предложения. За весь день ребята уже успели посетить Красную Площадь, где Попов, практически, заставил зеленоглазого фотографироваться, частично поборов его сильные комплексы, связанные с инвалидной коляской. Антон успел также попробовать Лавандовый Раф Арса, который тот ему любезно предложил, смог ощутить себя настоящим ребенком, когда мужчина бежал с его коляской и ловко объезжал прохожих, лишь бы только услышать заливистый смех. Да, за время их прогулки к брюнету уже успели пристать парочка фанатов, но русоволосому это не особо мешало и даже впечатления не портило: Антон просто отъезжал во время фотографий от Попова, делая вид, что он гуляет сам по себе, ведь не хотел лишний раз позорить актера, мало ли. Потом в каких-нибудь источниках пустят слух о том, что участник популярного шоу гуляет с инвалидом, репутация у мужчины подпортится, а парнишке этого хотелось меньше всего.       Уже вечер, холод только усиливается, а друзья сидят в каком-то неизвестном для двоих парке и словно вовсе не собираются домой. Шастун сидит рядышком с Арсом, незаметно от мужчины пытается прижиматься к его плечу и руке, пока коляска стоит рядом со скамьей и пустует. Здорово, что голубоглазый пересадил парнишку с собой, без кресла Антон чувствует себя намного увереннее и комфортнее, а стоящая рядом коляска кажется чужой, будто не он здесь и инвалид вовсе, а кто-то прикатил и попросил просто присмотреть. Только если из-за кустов сейчас выпрыгнет какой-нибудь маньяк и насильник,—то зеленоглазый, увы, не сможет убежать, и тогда будет понятно, кому на самом деле принадлежит эта вещь.       —Антон,—чужой голос раздается над ухом и кажется таким низким, хрипловатым и приятным, что все тело на секунду пробивает мурашками.       —М?—русоволосый все же осторожно отстраняется от чужой теплой руки, но тут же чуть заметно ежится, ведь холод вновь начал пробираться под легкую толстовку. Вот Арсения заставил пальто надеть, а себе ничего сверху толстовки не взял, баклан.       —Какая у тебя мечта?—от вопроса Антон раскрывает свои глаза до размера пятирублевых монет, вскидывает брови и даже слегка приоткрывает рот. Вопрос, мягко говоря, был неожиданным: обстановка и так была неприлично романтичной, ведь ребята сидели почти одни в темном парке, под светом уличного фонаря, смотрели на темное небо со звездами, которые красиво мерцали над головами, а тут еще и такой вопрос, который кажется детским, абсурдным и совсем не сочетается с серьезным и успешным человеком. Шастун не спорит, у каждого должна быть своя мечта, но парнишка думал, что он первый когда-нибудь задаст этот вопрос.       —А, ну...их очень много так-то,—нервно усмехнувшись, отвечает зеленоглазый, неловко поведя плечом. Мечт у этого маленького в душе мальчишки было, хоть отбавляй, но сам Антон не был уверен в том, что Арс готов слушать их все.       —Ну скажи, мы все равно никуда не торопимся, а я задал тебе вопрос,—брюнет серьезен, а значит ему и правда интересно узнать: о чем же таком мечтает его новый близкий друг.       —Я даже не знаю. Хочу очутиться на Мальдивах и заказать себе тонну мороженого. А если серьезно, то есть одна, но она слишком предсказуемая и банальная: я хочу встать на ноги. Очень. Пусть наши врачи и говорят, что теперь сделать это мне будет невозможно,—я все равно верю, мне пофиг,—на последнем слове Шастун забавно фыркает, всячески показывая свою обиду на людей в белых халатах, которые сами же запустили лечение и довели ситуацию до точки невозврата.       —Ну довольно нормальная мечта, даже не банальная, я бы сказал. Хорошо, что ты веришь в нее,—задумчиво протягивает мужчина, пожимая плечами и при этом несколько подбадривающе улыбаясь.—Что еще?       —Ну а вторая такая глобальная...я очень хочу стать популярным шутником, комиком, может быть. Я уж не говорю, что хочу стать одним участником "Импровизации", понимаю, что мне до этого далеко и что об этом можно только мечтать, поэтому вообще молчу,—Шастун смущенно улыбается и опускает взгляд на свои несчастные браслеты, при этом все равно как-то неосознанно вновь жмется к чужой и теплой руке.       —Моя мечта просто выступать на сцене и вызывать у людей положительные эмоции, чтобы они уссывались прям от смеха, знаешь, и...чтобы любили меня, что ли. Ну вот как вас с Димой и Сережей. Я не знаю, зачем мне это надо, видимо просто хочу, чтобы ко мне тоже испытывали любовь,—русоволосый несколько нервно усмехается, ведь ему действительно не хватало любви и этого банального уважения со стороны других людей. Любви Кузнецовой ему было мало, она была банальной, дружеской. Хотелось больше.       В эту же секунду рука, на которую все это время слегка опирался Шаст, пропадает из поля зрения, отчего парнишка слегка клонится на колени Попова, но тут же выпремляется в спине, когда ощущает теплую ладонь на своем плече. Ничего не успевает сказать, ведь актер по своей инициативе, еще и насильно, прижимает Антона к себе, а под таким напором сложно устоять, потому зеленоглазый послушно утыкается щекой в грудную клетку старшего друга. Его обнял Арсений. Да, в который раз, но сам. Объятия, правда, нихуя не дружеские, но юноше как-то плевать, а голубоглазому, видимо, и подавно.       —Во-первых, я дам тебе пизды за то, что ты так легко оделся и сейчас морозишь свою пятую точку,—Попов говорит серьезно и чуть ли не в первый раз за вечер матерится.—А во-вторых...почему ты это отнес к мечте? Это вполне реализуемо, нужно только очень хорошо поверить в себя. Слушай, у меня есть очень хороший знакомый, который может помочь придумать тебе шутки, либо дать правильные советы по поводу того, как стать отличным комиком, кто знает, быть может ты у нас скоро тоже начнешь на сцене выступать.       —Правда?—глаза Шастуна загораются, он слегка приподнимается, чтобы посмотреть на это красивое лицо напротив, но что-то щелкает в его голове, и этот огонек в зеленой радужке погасает, как и весь положительный настрой парнишки.       —Было бы круто, Арс, но я не смогу выступать чисто физически. Я же инвалид ебаный, который никому нахуй не сдался. Мне будет сложно ездить по сцене, все будут смеяться надо мной и придумывать свои шутки, а я не очень люблю прикалываться над этой темой,—русоволосый указывает взглядом на свои ноги еще раз и вздыхает. Шастун правда чересчур трезво оценивает ситуацию и прекрасно понимает, что становиться звездой в инвалидном кресле—это еще хуже, чем быть просто человеком в инвалидном кресле. Да, возможно глупо, возможно Антон себя накручивает, но факт остается фактом.       —Мы еще не знаем, что будет завтра, Антон, поэтому как-нибудь, когда-нибудь это и исполнится, я уверен. Ты, главное, руки раньше времени не опускай. А сейчас давай я пересажу тебя в коляску, ближе к дому пора, дрожишь весь, как лист осиновый,—Арсений осторожно берет русоволосого под подмышки и аккуратно пересаживает на привычное место, пока юноша невольно хмурится от сухости и странности ответа. Что значит "когда-нибудь"?       —Хорошо, Арс, да, ты прав,—парнишка кивает, когда видит чужое уставшее лицо. Наверное, за сегодняшний день зеленоглазый довольно сильно заебал актера, потому сейчас нужно помолчать и доехать до дома, дабы отдохнуть. Антон даже не спрашивает у друга в ответ: какая у него мечта, думает, что это будет лишним. Спросит когда-нибудь. Тогда, когда вновь будет такая романтическая обстановка, которая будет располагать под подобные разговоры. Если теперь такое хоть когда-нибудь повторится.

***

      Шастун заезжает домой и только после закрытия входной двери дает себе возможность выдохнуть в полной мере, ведь, казалось, с Арсением он каждый раз задерживал дыхание на протяжении всей прогулки. Он боялся прервать умную речь кумира своими вдохами и выдохами, это ненормально.       В ноги тут же бросается голодный Декстер, все же хозяина с самого утра не было дома и пса, соответственно, не кормили и не выгуливали, из-за чего он наделал лужу в углу комнаты. Но Шастун не злится на домашнего питомца, понимает, что, оставив собаку без присмотра, виноват он, но время с Арсом настолько быстро летит, что ты уже не замечаешь, как начинаешь забывать о своем четвероногом друге. Да, это плохо, ну а что поделать, если это действительно так?       Зеленоглазый треплет соскучившуюся собаку по голове, после чего едет сначала на кухню, где насыпает в пустые миски корм и берет тряпку, а потом уже оказывается в комнате, кое-как наклоняясь и с кряхтением начиная вытирать недорозумение, которое сделал Декстер. Парнишка морщится, ведь чувствительную часть спины неприятно простреливает из-за того, что ему приходится наклоняться максимально вниз, чтобы достать до пола. Но, к сожалению, у Антона нет в доме уборщицы или сексуальной горничной, приходится справляться самостоятельно.       Выпрямившись, когда пол почти сверкал, Шастун несколько раз хрустит шеей и отправляется избавляться от тряпки, после чего не забывает вымыть руки и возвращается в свою комнату. Хочет пройтись уже сухой тряпкой по второму разу, однако взгляд парнишки вдруг цепляется за висящие на стене портреты Арсения Сергеевича. Лунный свет очень хорошо падал на самую горячую и, по мнению зеленоглазого, сексуальную фотографию из всего ассортимента: снимок с очередной фотосессии, на котором Попов стоит в расстегнутой белой рубашке, которая открывает вид на голый торс, но при этом прикрывает массивные плечи. Вроде ничего такого, но поздний вечер всегда добавляет воображению чуточку ярких красок и преувеличения. Под светом луны и звезд Антон осторожно обводит взглядом кубики на чужом теле, смотрит на эту небритую темную щетину, на венки, что выступают на руках, которые, в свою очередь, крепко держат ремень с блестящей и тяжелой бляхой, и этот взгляд...как обычно, холодный, пронзительный, но из-за приподнятой брови он выглядит так, словно мужчина на самом деле очень ласков, без слов приглашает усесться рядом и прижаться к его безумно горячему телу.       Русоволосый также невольно вспоминает вчерашний вечер, когда он переодевал Арса, когда касался пальцами его накаченного торса, как снимал рубашку с его плеч и как потом залипал на рельефную спину, сравнивая это с вышкой эстетики. Также мозг заставляет прокрутить утреннюю ситуацию, в которой темноволосый в приказном тоне говорил юноше снять одежду, как сам касался чужой кожи и в конце чего парнишка сидел перед своим идолом в одних, блять, трусах. Чужое горячее дыхание у шеи и сильные руки не дают покоя разуму, все еще на участках кожи Антон ощущает эти прикосновения. Почему-то хочется подойти к Попову на фотографии, притянуть за ворот расстегнутой рубашки к себе, завести в поцелуй, а после отдаться этим шершавым ладонями и холодным глазам без остатка.       Парнишка тут же машет головой, стараясь убрать из черепной коробки столь навязчивые мысли, ведь нельзя, нельзя так думать о своем кумире и уже друге, это неправильно и ненормально. Но уже поздно: у Шаста стоит.       Причем стоит не так, как на девушек из порнухи, а по-другому, в плохом смысле. Даже женская голая грудь так сильно не возбуждала Шаста, как одна блядская фотография полуголого актера. Парнишка в ужасе опускает взгляд на бугорок в штанах и очень тяжело сглатывает, проводя собственной ладонью по щеке. Вот влип. Да, разумеется, русоволосый тут один в своем доме, и его никто не видит, но совесть и смущение все равно съедает с каждой секундой, отчего кончики ушей зеленоглазого по своему обычаю краснеют, как и сам юноша. Сейчас он может сделать обычное дело, которым занимается любой среднестатистический мужчина, но этот взгляд Арсения с фотографии сейчас будто ожил и смотрел прямо в душу. Создавалось впечатление, что Попов и правда сейчас стоит в одной комнате с Шастуном и очень осуждающе смотрит на его недоразумение.       Рука невольно скользит к ширинке, и пальцы очень ловко разделываются с пуговицей и змейкой, от этого русоволосый ощущает облегчение, но только физическое, а не моральное. Приспустить штаны ему сложно, поэтому он пока просто погружает руку в нижнее белье и заметно вздрагивает всем телом, когда холодная ладонь касается разгоряченной плоти. Парнишка поглаживает большим пальцем головку члена и от этого выпускает шумный выдох из груди, полностью прикрывая глаза, чтобы больше не видеть этого столь сексуального голубоглазого брюнета.       Пока рука начинает привычные движения вверх-вниз, разум Шастуна становится уязвимым, и возбужденное сознание начинает вырисовывать самые непристойные картинки. Антон представляет, как напротив него сидит Арс, в расстегнутой рубашке, только этот ремень с огромной бляхой находится уже не на поясе, а в сложенных сильных руках. Парнишка представляет, как Попов смотрит на него со стороны, пока тот мастурбирует, потом как подходит к нему ближе, как склоняется над чужим лицом и как проводит языком по шее, как шепчет на ухо "какой ты шалунишка, за это надо тебя наказать" и как после этих слов замахивается ремнем, шлепая Шаста по ягодице.       От этих представлений зеленоглазый не может сдержаться и протяжно стонет, ускоряя движения рукой. Он настолько сильно пытался ощутить все те чувства, что, готов поспорить, ощутил легкое пощипывание на правой ягодице. Антон все еще через затуманенный разум уверяет себя, что это неправильно, пытается вместо темноволосого мужчины представить пышногрудую блондинку в сексуальном костюмчике, которая забирается к нему на колени с похотливой улыбкой, но в следующую секунду этот образ меняется на все те же голубые глаза Арсения, только вот он уже не забирается на чужие колени, а трахает русоволосого прямо в коляске, самостоятельно раздвигая обездвиженные ноги юноши. Шастуну нравится, ему хочется Попова во всех смыслах, он признает, что это очень горячий и сексуальный телом мужчина, Антону хочется подчиняться, хочется стонать перед Арсом, хочется исполнять все, что в его силах, даже боль, причиненная брюнетом, была сладкой и желанной. Он так хочет его.       От последней мысли зеленоглазый невольно выгибается в спине и со стоном кончает, тут же вытаскивая руку с ощущением на них теплой жидкости, но все равно пачкает несколькими каплями нижнее белье. В висках стучит, дыхание все никак не приходит в норму, резкое облегчение несет за собой усталость во всем теле, но Антон, почему-то, не рад. Он смотрит потерянным взглядом в одну точку, краснея с каждой секундой все сильнее и сильнее, ведь осознание доходит только сейчас. Антон подрочил на своего друга. Почему-то когда парнишка это делал раньше и воспринимал как кумира,—было не так стыдно, а сейчас...он словно убил человека на чьих-то глазах.       Шастун тут же закрывает глаза чистой ладонью и почти до крови прикусывает внутреннюю сторону щеки, отчего жмурится, но все равно не замечает боли. Какой, сука, стыд. Да, его никто не видел за этим делом, но ведь лично парнишка знает, что он дрочил на актера, ему это из памяти же не стереть. А так хотелось бы.       Антон хватает первые попавшиеся под руку влажные салфетки (обычно они всегда лежали на тумбочке, юноша обтирался ими в некоторых местах, когда не хотел трепать нервы Роме по поводу душа), вытирает собственную сперму с ладони, но при этом делает это быстро, грубо, словно на его руках чья-то чужая кровь. Шастун ощущает себя грязным, наглым извращенцем, потому и хочет стереть с себя эту грязь побыстрее, лишь бы никто не успел увидеть. Нахуя он это сделал вообще?       Антон уже хочет поехать в сторону кухни, чтобы выкинуть использованную салфетку и промыть руку еще раз, на всякий случай, но вибрация телефона в левом кармане штанов заставляет парнишку вздрогнуть и на автомате потянуться за гаджетом. Внутри все по-прежнему сжимается, когда русоволосый замечает сообщение от главного героя его сексуальных фантазий.       arseniyspopov       Так, Антон, у тебя есть дела на завтра? Хотя...зачем я спрашиваю? Все равно украду тебя)       Шастун вскидывает брови от удивления, ведь это милое и детское "украду" звучит так ласково...Русоволосый вдруг дергается, когда понимает, что он переписывается с Арсом с припущенными боксерами. Да, собеседник по ту сторону экрана, конечно, этого не видит, но все равно лучше перестраховаться и спрятать эту розовую головку члена обратно в трусы, что и делает Антон. Опять краснеет, хотя больше, казалось, и некуда, но через сильное смущение печатает.       anton.shastoon       во-первых, дел у меня на завтра, как обычно, нет, выходной же, а во-вторых...куда именно?       Шаст удивлен, его немного пугает такая интрига от человека, который, в буквальном смысле слова, может сделать абсолютно все, что угодно. Никогда не знаешь, чего ожидать от Попова.       arseniyspopov       Узнаешь) Спокойной ночи~       И Арс в эту же секунду выходит из сети, заставляя Антона сидеть с отвисшей челюстью. Парнишка предугадывал то, что брюнет оставит его одного в размышлениях и догадках, но чтобы заинтриговать настолько сильно...это, конечно, надо постараться. Шастун не любил интриги, но не мог злиться на своего кумира, тем более это мужчина должен злиться на то, что парнишка тут письку свою теребил перед его портретами.       Тряхнув головой, чтобы вернуться с неба на землю, зеленоглазый все же выкидывает салфетку на кухне, кое-как переодевается в чистую пижаму самостоятельно, а после и укладывается в кровать, позабыв пожелать своему новому другу спокойной ночи. Совесть после произошедшего перед портретами не позволяла. Как он ему вообще в глаза смотреть будет—непонятно. С этими тревожными мыслями Антон все же засыпает, пока Декстер как обычно укладывается рядышком с хозяином.

***

      —Арс, ты сказал, что я увижу, что за сюрприз ты приготовил, но как я это сделаю с завязанными, блять, глазами!?—сквозь смех интересуется заинтригованный и слегка напуганный Шастун, поправляя на глазах черную повязку, пока Попов очень любезно и аккуратно везет его на коляске в неизвестном направлении. Все-таки есть один плюс в инвалидности: когда друзья делают тебе сюрприз вслепую,—ты не ударяешься и не падаешь, ведь тебя самостоятельно везут. Разве что можно специально уронить коляску или со всей силы прикатить ее к стене. Но Антон доверяет Арсу, даже более чем.       —Да погоди, сюрприз в этом и заключается, чтобы ты раньше времени ничего не заподозрил и не увидел,—с таким же смешком отвечает темноволосый, который ведет себя более уверенно. Ну конечно, блин, он же сам все уже знает.       Парнишка слышит звук открывающихся дверей, топот ног Арса, чьи-то голоса и приветствия друга со знакомыми, видимо. Пока нет ни малейшего понятия, куда его везут.       Однако яркий свет и четкая картинка появляется так неожиданно, что юноша даже вздрагивает и жмурится с непривычки, прикрываясь ладонью от горящих лампочек. Попов даже не предупредил, что сейчас развяжет глаза, а потому Шастун был в неком ступоре, и осознание приходит только спустя несколько секунд, но от этого хочется проваливаться под этот ебанный пол и сдохнуть.       Перед Антоном открывается вид на обустроенную и красивую гримерку. Здесь никого нет, только на дальнем диванчике сидит миловидная русоволосая девушка с пухлыми губками и большими глазами. Ее Шастун, конечно же, узнает.       —Ой, привет...ты тот самый мальчик с концерта? Скажу, что очень удивлена, но рада тебя видеть,—нежный голос Оксаны прорезает минутный шок, а юноша дергается, когда девушка, поправив на себе мешковатую нежно-розовую толстовку, протягивает свою ладошку для рукопожатий. Ну и что это, блять, такое!?       —А, я...—русоволосый запинается, теряется, не знает, что ответить, но все же неуверенно пожимает протянутую руку и косится на Попова, ведь ему бы очень хотелось, чтобы ему хоть что-нибудь объяснили, да и не только ему, ведь, кажется, даже Суркова не ожидала визита столь необычного гостя.       —А, да, чуть не забыл. Оксан, знакомься, это Антон, да, он тот самый парень, с которым я теперь очень хорошо общаюсь. Антон, Оксану, я думаю, ты знаешь. Сейчас я тебя привез в нашу гримерку, в которой происходит вся наша жизнь за кулисами, хотел сделать сюрприз, чтобы ты понял, что и как устроено у актеров, думаю, тебе это будет интересно, как и новые знакомства. Кстати,—брюнет прерывается и, пока Шаст охуевает по-тихому, обращается к подруге.—Где Серега с Димасом?       —Курить ушли, но они скоро будут,—спокойно отвечает Оксана, а вот Антон ни на шутку пугается этих слов. Он не хотел так близко знакомиться с другими импровизаторами, ладно Суркова, она девушка, добрая и понимающая, ладно Попов, к нему парнишка уже привык, но перед другими не хочется казаться слабым, тем более уже достаточно опозорился и перед ними после выступления в тот злополучный день.       —Нет, Арс, я не хочу, давай ты увезешь меня отсюда в зал, пожалуйста,—испуганный Шастун дергает голубоглазого за рукав черной кофты, словно маленький ребенок, который просит у мамы что-то нереальное и уже готов капризничать. Это выглядит очень мило и в то же время забавно со стороны, ибо Антон еще и пытается прижаться к чужой руке, дабы спрятаться.       —Да ладно, Антош, не переживай, у нас тут все добрые, не убьют,—русоволосая говорит это все с той же улыбкой и отходит к кулеру, пока парнишка хоть и чуточку успокаивается,—все равно ощущает себя обузой для парней.       —Окс права, Антон, не переживай, все нормально будет,—Арсений по-доброму улыбается и в который раз треплет юношу по волосам, тем самым высвобождая свою руку из чужой хватки. Антон приоткрывает рот, дабы что-то сказать, но громкий звук открывающейся двери заставляет дернуться и резко повернуть голову в сторону.       —Так вот, в следующий раз буду спорить лучше на косарь, чем на пятеру,—заканчивая какую-то историю, с улыбкой жестикулирует Сережа, пока Дима молча кивает ему вслед и внимательно слушает. От ребят все еще идет слабый запах никотина, который не успел выветриться, видимо, парни выкинули сигареты и сразу же зашли в здание.       —Так, стоп...блять, это что еще такое!? Почему посторонние в гримерке?—Матвиенко резко тормозит, отчего Позов врезается в его спину. Темноволосый смотрит прямо на парнишку, что сейчас готов ебнуться головой о стоящую позади стену, честное слово. Понимая, что сейчас произойдет, Шаст сжимает руками подлокотники кресла и сглатывает комок из собственной слюны, что дается очень даже сложно.       —Серег, спокойно, он со мной,—положив руку на плечо напуганного юноши, встревает в разговор Попов, а Антону еще больше неловко. Он как-будто с совершеннолетним братом пришел в клуб повеселиться и сейчас проходит контроль.       —Хорошо, пусть так. Но ты нахуй инвалида сюда притащил!? У нас через час выступление, Арс, и так работы дохуя просто, а этот паренек еще нам будет мешать своей беспомощностью. Ты меня, конечно, извини, но я сюда не устраивался нянькой,—кареглазый взбешен и серьезен, от этого напуганный Шастун откатывается чуточку назад, ведь так не хочется попасть под горячую руку и под тяжелый взгляд.       —Во-первых, я попрошу тебя следить за своими словами, Сереж. Во-вторых, я разве сказал его с ложечки кормить? Это мой знакомый, я его привез просто познакомить с моими друзьями, а ты тут выделываешься!? Знаешь, я думал ты нормальный друг и не будешь здесь петушиться, нормально отреагируешь, а все-таки строишь сейчас здесь из себя хуй пойми что,—голубоглазый тоже дергается с места, словно уже готовый врезать, но его за запястье тут же хватает зеленоглазый, который уже готов заплакать от этого абсурда. По сути, сейчас из-за него ссорятся два лучших друга.       —Арс, не надо,—тихим и срывающимся голосом просит парнишка, поднимая свои большие и напуганные глаза на друга. Хочет, чтобы тот увез его отсюда побыстрее.       —Че сказал? Ты имеешь в виду, что я теперь мразь, который не защитил инвалида? Ты стебешься что ли или да? Блять, только не говори, что сейчас променяешь нас всех на этого безногого чудика, иначе я сейчас просто перестану тебя уважать,—Сережа говорит эти слова с усмешкой, видимо это и является спусковым крючком для взбешенного актера.       Арс вырывается из чужой хватки и налетает на Матвиенко, хватая двумя руками его за ворот клетчатой рубашки и прижимая к стене. Стоящий позади темноволосого друга Дима успевает отскочить в сторону, чтобы его не придавило вместе с Сережей. Брюнет зол, а кареглазый просто привык давать отпор: он замахивается, чтобы прописать лучшему другу в челюсть, но в дело как обычно вступает бойкая Оксана.       —Да хватит вам уже! Прекратите! Если хотите разбираться—разбирайтесь не на наших глазах. Парнишку уже напугали,—Суркова говорит громко, а сама указывает взглядом на дрожащего в углу Шастуна, у которого уже глаза на мокром месте почти, он же оказался в такой стрессовой ситуации.       Темноволосый бросает взгляд на парнишку, видит эти напуганные глаза, дрожащие руки и поджатые губы, потому смягчается и все же отпускает ворот чужой одежды, громко выдохнув, словно выпуская из себя остатки гнева.       —Пошли перекурим,—Арс указывает взглядом на дверь, а Матвиенко, даже несмотря на то, что несколько минут назад уже выкурил сигарету,—все равно молча соглашается, заранее стрельнув зажигалку у Димки, ведь своей пока не было, после выступления он как раз таки собирался за ней в магазин.       —Кстати, Окс, где Паша?—будто вспомнив о чем-то важном, актер останавливается в проеме, из-за чего его чуть ли не пришибает железная дверь.       —На своем месте, как обычно, репетирует,—русоволосая машет рукой, дабы парни поскорее ушли, а сама подскакивает к Антону и молча протягивает ему пластиковый стаканчик с нетронутой водой. Шастун спускается с неба на землю, тихо шмыгает носом от накатившего стресса и почти залпом осушает напиток. Юноша просто ненавидел кричащих людей, а осознание того, что эти друзья чуть ли не подрались именно из-за него,—усугубляло ситуацию с подбитой психикой проблемного человека еще больше.       —Ты так сильно не переживай, они и без того часто цапаются,—добрая девушка присаживается на короточки перед новым знакомым, чтобы посмотреть на его лицо, а тот, в свою очередь, уже допивает воду и более менее успокаивается.       —Это все из-за меня. Простите, я сейчас в себя приду и уеду, честное слово! Не хочу портить настроение вам и Арсу,—русоволосый вытирает рукавом черного свитера с принтом красного огня выступившие слезинки, обычно он редко плакал на людях, а тут это случилось от неконтролируемого испуга и стресса.       —Нет, что ты, все хорошо, ты никому не портишь настроение, оставайся у нас. Сережа просто преувеличивает, как обычно,—Оксана поднимается и везет гостя их гримерки по направлению к диванчику, на который сама усаживается, а зеленоглазого оставляет рядышком с собой. Либо Суркова и правда из благородных и самых добрых людей, либо жалкий и милый парнишка ей просто понравился.       —Слушай, правда, не бери в голову. Ты же тот самый Антон, как я понимаю?—решая также успокоить и отвлечь Шастуна от плохого настроя, тихонько интересуется Позов, присаживаясь с другой стороны.       —А откуда вы...—хочет уже спросить Антон про свое имя, ведь, насколько он помнил, Попов еще не успел представить его Диме, так как сразу началась перепалка.       —Арс мне про тебя рассказывал, и раз уж с ним на "ты", то тогда со мной тоже давай,—мужчина в очках доброжелательно улыбается, а парнишка широко открывает свои глаза и вскидывает брови вверх. Попов кому-то о нем говорил? Вот это да...такое приятное тепло сразу по телу разливается, все же друзья Арсения прекрасны, как и он сам.       —А, да, конечно,—несколько растерянно улыбается юноша и протягивает свою ладонь, пожимая руку Позова. Все оказались такими же добрыми людьми, какими их представлял Антон. Да, Серега немного повозмущался, но зеленоглазый все равно считает его хорошим и талантливым человеком, одна маленькая ссора не может испортить мнение о человеке, по крайней мере у Шастуна это так работает.       Дверь вновь скрипит, отчего Шаст в который раз удивляется, ведь парни не могли так быстро перекурить. Однако всякие слова застревают где-то в глотке, когда парнишка замечает перед собой Павла Волю, который, прижав к своей груди записочки с заданиями для сегодняшнего шоу, подходит, блять, именно к русоволосому юноше.       —Мне сейчас Арс сказал, что здесь меня ждет молодой талантливый человек. Ты, наверное, тот самый парнишка, который шутит только для себя и друзей, но между тем хочет прославиться?—Воля опускает взгляд на Антона, пока тот сидит с отвисшей челюстью и не знает, что сказать. Слишком много произошло за этот вечер: пребывание в гримерке, знакомство с импровизаторами и командой, так еще и сам Воля сейчас стоит и обращается к нему!       Сейчас зеленоглазый ощущает себя по-настоящему особенным. Ладно Арсения знает только молодежь в основном, а вот самого Пашу Волю видела даже бабушка Шастуна из Воронежа по телевизору, когда натыкалась на тот же "Камеди Клаб" или другие популярные шоу, где миловидный и хиленький мужчина был ведущим.       —А..да, я Антон, я смотрю Арс тут вам все про меня рассказал,—нервно хихикнув, отшучивается русоволосвый.—Ну, не сказать, что прямо прославиться хочу, но у меня есть парочку зарисовок.       —Отлично, Антон, тогда и про меня тебе рассказывали наверняка, у нашего Арсюши язык подвешен. Я тот самый друг, который может оценить твои анекдоты или смешные постановки,—ведущий присаживается на свободное кресло, пока Оксана и Дима не мешают идиллии и просто тихонько о чем-то перешептываются.—Пока съемки еще не начались...могу ли я глянуть, чего ты там шутишь?       —Д-да, конечно, Паш, сейчас,—похлопав ресницами несколько раз, Антон все же ищет по карманам телефон и протягивает его новому знакомому, ведь все шуточные зарисовки у него хранились в заметках, так было намного проще: и не потеряются, и рукой старательно выводить ничего не надо.       Добровольский принимает чужой телефон и очень задумчиво вчитывается в напечатанные строки, а Шасту страшно настолько, что он начинает вновь нервно перебирать кольца. Создается такое ощущение, что Паша—учитель парнишки, который перед ним проверяет контрольную работу с огромным количеством ошибок. Однако облегчение наступает только тогда, когда Воля посмеивается в некоторых моментах, а в конце и вовсе заливается громким смехом, возвращая гаджет владельцу.       —Что ж, Антон, у тебя очень смешные шутки, правда. Только вот мои тебе советы: всегда доводи анекдоты до какого-то логического завершения и еще...перепиши это на листочек или в блокнот куда-нибудь, мало ли, все может быть. Телефон полететь может, заметки не сохранят и тогда потеряешь ты свой шедевр из шуток. А так, все прелестно,—в конце ведущий даже протягивает свою ладонь для рукопожатия, а Антон в это время готов завизжать от счастья.       —Спасибо вам большое, я обязательно учту!—широко и счастливо улыбаясь, кивает Шастун, крепко и по-мужски пожимая чужую ладонь. Мало того, что его шутки прочел и дал критику знающий человек,—так он еще и руку пожал ему в качестве уважения! Это многого стоит.

***

      Сережа и Арсений оказываются в их своеобразной курилке, а если быть точнее,— просто выходят на крыльцо черного входа, что выходило на стену другого здания и на мусорные баки. Аромат здесь, конечно, неприятный и совсем не похож на морской бриз или лаванду, но это намного лучше, чем курить в помещении и потом слушать бубнеж Оксаны.       —Ну че, отпиздить здесь меня решил? Давай, я готов, налетай,—Сережа становится рядом с Поповым и расставляет в стороны руки, но актер лишь кидает на него быстрый взгляд и опирается на перила, зажимая зубами сигарету и чиркая зажигалкой.       —Сереж, извини меня, я не знаю, что на меня нашло, правда. Я не должен был нападать так на тебя, я правда не прав в этой ситуации, просто пойми...Я этого Антона знаю, он правда хороший парень, и я знаю, что ты тоже хороший, но даже меня немного оскорбляет, что ты так в открытую указываешь на то, что он инвалид. Прости, но я считаю это неправильным, думал, ты ко всему спокойно относишься,—темноволосый делает затяжку никотинового дыма. За все то время, пока они искали свою верхнюю одежду и пока шли на улицу, Попов уже успел остыть.       —Да я на самом деле спокойно к этом отношусь,—вдруг протягивает Матвиенко и подходит ближе к другу, получая его удивленный взгляд.       —Я просто в последнее время очень нервный, ты сам знаешь, я же помню этого паренька, и еще помню, что мы с тобой и Димоном клятву давали, что не будем близко с фанатами общаться. Меня это и взбесило, пойми, Арс, я просто не рассчитал агрессию. Но твоя вина тут тоже есть: мне не стоило пугать парнишку, а тебе не стоило заводить с ним общение, ты ведь знаешь, чем это закончится,—кареглазый говорит серьезно, но уже более спокойно и размеренно, поджигая свою сигарету Димкиной зажигалкой.       —Да все я понимаю, Серег, но Антон—это исключение, как бы странно не звучало. Он вряд ли сольет что-то или вряд ли бросит. Если что, я не общаюсь с ним из-за жалости и коляски, мне правда интересно с этим человеком, у него такие простые и искренние мечты...15-летние малолетки мечтают о новом айфоне и со мной поебаться, а он хочет только на ноги встать и свои шутки кому-нибудь прочитать. Я удивлен этим человеком, хотел познакомить его с друзьями, а тут...ну ты понял,—печально выдохнув в конце, протягивает голубоглазый тихонько, устремляя свой взгляд на кирпичную стену напротив.       —Даже так...ну, прости, Арс, я не знал. Слушай, если тебе правда нравится общаться с этим мальчуганом,—общайся, кто я такой, чтобы тебе запрещать? Более того, ты все таки мой друг, а все друзья моего друга мои друзья тоже,—Сережа забавно сплевывает в сторону, когда понимает, что сам запутался в своих же словах.—Ты понял короче. Так своего Антошку разрекламировал, что теперь тут каждый из нас хочет его поближе узнать.       После слов Матвиенко Попов тихо смеется, стоящий рядом друг подхватывает и все оставшиеся минуты друзья спокойно курят и разговаривают, как ни в чем не бывало.

***

      Когда комики заходят обратно в гримерку, на них почти никто уже не обращает внимания: Антон сидит рядом с Оксаной и смеется вместе с ней с какого-то глупого видео, Позов стоит за диваном позади и, склонившись на его спинку, также смотрит на дисплей с улыбкой, пока на столе уже стоят кружки с недопитым чаем и пустые упаковки от "Чоко Пая". Паши с ними уже нет, он ушел готовиться к съемкам.       —Ну наконец-то, вас сколько ждать можно? Выход через 15 минут,—отрываясь от телефона, забавно негодует Суркова.       —Арс, ну наконец-то ты пришел, мы такой угарный видос с пандой нашли!—радостный, как ребенок, Шастун протягивает свой гаджет, дабы показать видео, однако, едва завидев из-за спины старшего друга Матвиенко, парнишка вздрагивает и прижимает телефон к своей груди, очень виновато глядя на самого низкого импровизатора. Он теперь, кажется, его боялся.       —Ну ты чего такой кислый, пацан?—кареглазый обходит Попова, а сам вдруг протягивает руку юноше для рукопожатия.       —Ты уж прости меня, что я тут за бунт устроил, на самом деле я только рад новым знакомым в коллективе. День просто сам по себе паршивый. Не в обиде?—Сережа спрашивает уже аккуратно, настолько аккуратно, словно боится спугнуть мышку, а сам в надежде выгибает густую бровь. Антон поджимает губы, неуверенно опускает взгляд на протянутую ладонь, после чего все же выдыхает и с улыбкой пожимает ее.       —Да, конечно, не в обиде, все понимаю,—говорит русоволосый, хотя на подсознательном уровне все еще немного побаивается Матвиенко.       —Ну и отлично, раз все помирились! Нам сейчас уже стоит готовиться к выступлению, а Шаст и Оксана нам пока бутерброды сделают, чтобы мы в конце от души все потрапезничали. Да, Антош?—хлопнув в ладони, протягивает уже радостный Арсений, а парнишка покрывается мелкими мурашками, ведь актер впервые за время их общения назвал Антона так ласково.       —Да, конечно, я знаю рецепт самых вкусных бутеров,—с яркой улыбкой зеленоглазый кивает несколько раз, на что получает пятюню от любимого актера. Пока ребята уходят к гримерам, Шаст очень любезно помогает убрать Сурковой все со стола и тут же приступает к нарезке колбасы, лишь чуть-чуть подглядывая за ребятами на сцене во время перерывов. Все же ему нравится, что сейчас происходит.

***

      —Вас точно не нужно довезти?—с волнением спрашивает русоволосая девушка у парней, пока ее муж покорно ждет в только что подъехавшей машине.       —Не, Окс, не стоит, мы сами доберемся,—с доброй улыбкой успокаивает ее Попов, ведь еще хотел немного побыть с Тошей на свежем воздухе. На его слова Шастун лишь согласно кивает, ибо не хотел бы напрягать новую подругу и ее супруга.       —Ну хорошо, смотрите мне, тогда до встречи!—Суркова мягко и долго обнимает сначала Арсения, а после склоняется к Антону и улыбается.—И тебе пока, была очень рада с тобой познакомиться!       Русоволосый кивает и сам поддается объятиям, понимая, что такого тактильного контакта, как за сегодня, у него не было никогда в жизни.       —Взаимно, Оксан,—парнишка машет ей рукой вслед, а когда она уезжает,—просто переводит свой взгляд на того, с кем ему действительно комфортно. Дима и Сережа уехали еще раньше, Паша остался со съемочной группой в зале, и теперь на улице они пока одни. Брюнет кидает взгляд на Антона, улыбается уголками губ, а сам достает телефон и пытается найти нормальное такси. А нормальное такси в его понимании это то, которое сможет помочь инвалиду при перевозке коляски и прочего.       —Арс,—вдруг зовет его зеленоглазый, но актер тут же ощущает, как его обнимают за вторую руку. Он переводит внимательный взгляд на русую макушку и на эти поднятые на него глаза.       —Спасибо тебе большое. За то, что в ресторан сводил, за то, что свез погулять в центр, за то, что с ребятами познакомил и что с Пашей позволил поговорить. Вообще за все-все-все спасибо!—юноша мило жмурится и прижимается щекой к чужому пальто сильнее. На это Арс лишь умиляется и тихо посмеивается, заказывая первое попавшееся такси, чтобы поскорее убрать телефон в карман.       —Всегда пожалуйста, Антон,—тихонько отвечает мужчина и в этот раз не треплет Антона по макушке, а просто аккуратно гладит по голове.       Все просто чудесно.