Хрустальные крылья птицы

Солнышко мягко играло с его тёмно-каштановыми волосами. Он улыбался ему, по его лицу точно потопали своими ножками солнечные зайчики, ибо всё его личико было усыпанно веснушками. Он так радостно улыбался и хватал за руки, сжимал ладони своими, мягкими и маленькими ладошками. Убирал с лица Хёнджина спавшие пряди, что выпали из хвостика. На нём была белая большая рубашка с длинными руковами и красивые укороченные брюки. Он выглядел не как все, он выглядел особенно. — Феликс! — кричит он, окликивая парня с веснушками. Тот его не слышит, продолжая убегать от него. — Феликс… *** Резкое пробуждение — не самое его любимое. А проснулся он от того, что коты уронили листы железа и развели шумиху вокруг всего этого. Проклиная котов Хёнджин смотрит на время — 10:53. Прекрасно. — Феликс? — тихо спрашивает он сам себя. — Феликс. Он вспоминет сон, пытаясь схватиться за улетающие фрагменты, отпечатать на внутренних сторонах век лицо того парнишки. Тот парень показался ему знакомым, но он точно знать его не мог. Феликс. Имя странное, не корейское, а внешность парня очень привлекательная, подходящая под все стандарты. Возможно он и видел его когда-то, но вот только когда, он не помнил, а теперь этот человек не выходит из его головы. Но как-бы то ни было, спать он уже не хотел, и фыркая на котов, что прогнали его сладкий сон, встает с постели и направляется в ванную комнату. /// Хёнджин сидел на диване в гостинной и листал журналы, что лежали на столе. Они были так же пыльные, собственно как и всё в доме. Ему было интересно узнать, что было в моде в восьмидесятые, когда его ещё не было, мама была очень маленькой и всё было абсолютно по-другому. Другое время, другие люди, другие возможности, другая мода, абсолютно другой мир. Перелистывая жёлтые от старости страницы, он восхищённо смотрит на все наряды и образы людей, что позировали на листах. Платья от кютюр были прекрасны, как и сами дамы, мужчины были в довольно изысканных костюмах, всё так дорого и притягательно. На каждой странице красовались разные люди и только сейчас Хван понял, что журнал не корейский. Все текста были написанны на английском, среди моделей были люди европейской внешности и цены нарядов оценивались в долларах, при чём в австралийских. Так что следовал вывод, что журналы были прямиком из Австралии. — Надо же, -проговаривает Хёнджин. Он всё-таки убрал журналы обратно на стол и стал собираться. Хёнджин хотел порисовать красивый пейзаж, пока тучи не атаковали небо, поэтому сейчас нужно быстро собираться. /// Мольберт немного провалился в грязь, все краски были перемешанны, растворитель пару раз пролит на палитру, но всё это не мешало ему рисовать этот шикарный вид на море. Место он выбрал как всегда самое удачное — никаких людей, птиц, нигде не видно лодок и маленьких пароходиков. Только тихий шум воды. Белый холст давно был заполнен яркими мазками краски разных цветов. Хёнджин помнил, что говорила его мама, когда учила рисовать, что не бывает однотонного цвета, во всём есть своя палитра разных оттенков. Даже смотря на небо невозможно нарисовать его просто синим, оно блистает разными яркими цветами. Белый, жёлтый, синий, розовый… все цвета перемешанны, волны аккуратно вырисованные, а руки дрожат. Он вспоминает свою маму. Вспоминает и скучает. Его мамы не стало когда ему было семнадцать. Её любовь — это было лучшее что случалось с ним в жизни. Эта женщина научила его любить, показывала с детства, что он любим, была прекрасным человеком. Она любила рисовать, работала в школе учителем рисования. Миссис Хван привила ему любовь к искусству и всегда говорила , что этот дар мальчишке подарил Бог. Его мама погибла когда ему было семнадцать. Это произошло очень быстро и никто не понял что случилось. В один из дней, когда Хёнджин ушёл спать к другу, среди ночи в слезах позвонил его отец. Толком ничего не разобрав, он поехал в больницу. Там плакал папа и мамина сестра. Он подошёл к врачу и спросил что произошло, а тот сначала пожелал стать успешным и самостоятельным, и только потом сообщил о смерти матери. Как выяснилось её сбил один из мотоциклистов. Слёзы сами начали литься из глаз. Его мама была прекрасным человеком, а умерла когда было всего тридцать девять лет из-за какого-то ублюдка, которого не смогли найти. — Простите, — кто-то тихо подал голос сзади. Хёнджин резко вытер свои глаза. Сзади него стоял молодой парень, примерно его возраста. — Да, что-то не так? Здесь нельзя находиться? — отзывается Хван, шмыгая носом. — Простите, но мне кажется, вы бы не могли… ой... Вы плачете? —парень смотрит сначала на немного опухшее лицо Хёнджина, а потом на холст. — Вы красиво рисуете. — Да? Спасибо. — Я Минхо, мы можем поговорить, обсудить вашу проблему. Раньше не видел вас здесь, вы не так давно переехали? — парень улыбался и явно вызывал доверие. — Я? Да, вчера утром. Минхо? Приятно познакомиться. Меня зовут Хёнджин, — он пожал руку парню. /// — Прямо модель? — спрашивает Ли, хмуря брови. Он не до конца верит в то, что Хёнджин правда работает моделью. С берега моря они пришли к Хёнджину, тот сделал какао обоим. Как оказалось Минхо двадцать пять, он живёт в самом последнем домике, если идти прямо по тропинке. У него есть три кота, которые как раз утром и шумели Хёнджину под окном. Так же выяснилось, что у него нету ни жены, ни девушки, ни даже парня. Он жил совсем один и ловил здесь рыбу, которую продавал, на что и жил. Сам он оказался очень интересным человеком, очень общительным, многим интересовался. Внешность Минхо была очень красивая. Тонкий высокий нос, красивые маленькие губы и хитрые глаза, в которых Хван пару раз забывался, они ещё и подчёркнуты были тонкими стрелками, которые ему так шли. Приходилось каждый раз щипать себя, чтобы прийти в чувства. — Прямо модель, — вздыхает младший и достаёт телофон, чтобы показать фотографии с фотоссесий. — Вау, — восхищается его новый друг. — На них ты такой красивый. — А в жизни не очень, да? — В жизни не особо. Хван хмурит брови и отпивает горячий напиток. — На кого учишься по специальности? — спрашивает Ли. — Я так и не доучился, просто в конце третьего класса старшей школы мне предложили работу, а когда я закончил учиться, не было времени куда-то поступать. — Мне бы так. — А ты? — Я отучился год на психолога, а потом забил на всё и переехал сюда. Они долго болтали. Целый день провели вместе за бесполезной болтовнёй, обоим некуда было спешить. Казалось, они ждали этого дня, чтобы встретить друг друга и выговориться. Понимали друг друга с полуслова, а их жизнь в каких-то моментах была схожей до мурашек на теле. — Поразительно, — выдыхает Хёнджин. Они лежали на пледе во дворе Минхо. Дом оказался у него просторным, а коты не такие уж и противные, правда Хёнджин понял, что у него алергия на них, ибо зачихал тут же как начал гладить серого. Дом Ли хоть и находился далековато, но располагался на горе, откуда был шиканый вид на ночное небо. — Красиво? Мне тоже нравится, — старший сидел рядом, смотря то на небо, то на Хвана. — Хён, — просит обратить на себя внимание младший. — Что-то не так? — Нет, всё нормально, просто меня кое-что напрягает… — Я не маньяк, мне просто не с кем было поговорить три года, одни старики. — Да нет, нет, — Хёнджин перехватывает его руку, заставляя не перебивать и замолчать. — Всё в порядке, я понимаю. Но дело не в этом. — А в чём же? — Ли вызволяет свою руку назад, не любит прикосновения. — Я по поводу того, почему ты ко мне подошёл? — Ты плакал и я подумал что ты хочешь утонуть. — Серьёзно? — младший вскидывает брови и хохочет. — У меня мольберт там со стулом стояли, а ты думал, что я утонуть хотел? — Всякое бывает, — Минхо жмёт плечами. — В том году я работал с мужчиной, он был весёлый и очень жизнерадостный. А когда я ушёл в подсобку, почистить рыбу, он выбежал с пятидесятикилограмовым мешком риса и выпрыгнул в воду, прокричав чтобы я плыл домой. — А ты что сделал? — Посмотрел на это пару секунд, это было супер неожиданно. Потом кричал его, но он не показывался, я так и понял что он совершил суицид у меня на глазах. — А почему ты не прыгнул за ним? Спас бы его. Минхо замолчал и потупил взгляд в плед, ковыряя торчащие нитки. — Я не умею плавать, — совсем тихо проговаривает, что его почти не слышно. — Я правда хотел бы спасти его. Хёнджин понял, что зря это сказал. Сам Минхо до сих пор винит себя в том, что не смог помочь тому мужчине. — Прости, — так же тихо произносит он. — Ты не виноват. — Да ладно, мне просто нужно было уже хоть с кем-то поговорить, а там ты рисовал. Кстати, время уже много, не страшно будет одному идти домой? — резко переводит он тему. — Наверно страшно.