Хрустальные крылья птицы

Перелистывая страницы, он всматривается в каждую фотографию. Что-то должно быть, фотографий много, значит и зацепка, хотя бы одна, должна быть. Он бы не стал ничего делать, если бы не Хёнджин. Он сам не понял, как парень стал ему интересен. Просто тогда на берегу он около часа наблюдал за ним издалека, уже понимая, что заинтересовался в нём. Подружиться получилось слишком легко, тем для разговоров, казалось, было огромное количество. Когда парень взял Минхо за руку и попросил остаться, Ли сквозь землю хотел провалиться. Хван сам дал знак того, что тоже что-то испытывает. Минхо не мог сказать точно, но в действиях младшего всегда был подтекст для него, а слова, которые он употреблял в разговорах, всегда были двусмысленны. Когда Хван его поцеловал Ли понял, что Хёнджин не стает ему просто другом. Он никогда такого не испытывал ни к кому, а отношений у него было достаточно. Ни к девушкам, кому он клялся в любви, ни к парням, с кем обещал остаться на вечность, он не испытывал подобного. Возможно, огромную роль сыграла так же внешность Хвана, слишком идеальная, нежная в понимании старшего. Он словно влюбился в каждую маленькую родинку на лице и в каждый незаметный шрамик на пальцах. Хёнджин весь для него был каким-то идеальным, что внешне, то и внутри. Его внутренний мир поражал своей чистотой, заботой, добротой и обилием любви, хотелось залезть туда и никогда не выбираться. Он хотел обнимать его, смотреть в глаза, слушать ночи напролёт его рассказы об лучшем друге и вредном отце, который после смерти мамы только пакостит для него. Хоть Минхо был не меньше красив младшего, всё равно считал себя уродом на его фоне. Абсолютно всё в Хване было для Минхо идеальным, даже его истерики, каждый крик и плачь, всё. Он тогда ответил ему на поцелуй, что было вообще сильно неожиданно. Ли тогда думал, что его изобьют и с позором выгонят посреди ночи, но нет. Хёнджин в ту ночь был слишком нежный, льстился к нему, прижимался сильнее, оставил пару засосов на его ключице, про которые потом забыл, а Ли прятал под закрытой одеждой. Тогда он сам посвятил зелёным цветом на своей стороне, давая понять, что парню можно действовать. Минхо остался. Тогда ночью они зашли чуть дальше поцелуев, но об этом Хёнджин не вспомнил на утро. /// Хёнджин томно вздыхает в ухо, целуя мочку. Они оба до предела были возбуждены, но никто не позволял себе спускать руки ниже, трогать в тех местах, в которых друзья не трогают друг друга. Хотя друзья не целуются вовсе. Хван повалил старшего на кровать, надвисая сверху. Он отшвырнул одеяло куда-то в бок и поудобнее сел на живот Минхо. Тот аккуратно положил руки на мягкие бёдра, невесомо поглаживая, пока младший стягивал с себя футболку. Из-за закрытых штор было не особо видно лицо Хвана, но в полумраке он выглядел ещё сексуальнее. Перехватив руку старшего, Хёнджин изогнулся и наклонился прямо к лицу напротив, провёл влажным языком по приоткрытым губам. Его рукой он поглаживал своё горячее тело, дразня Ли на поцелуе. — Возбуждает? — с ухмылкой и чуть пьяным голосом, шёпотом спрашивает брюнет. Минхо лишь кивает, а парень отпускает его руку, беря лицо в руки и заставляя смотреть прямо в глаза. — Поцелуешь меня? Конечно поцелует, поцелует жадно и слишком мокро, кусая губу, впуская горячий язык в рот. — Хён, — зовёт он. — Хён. Хён. Приходится остановиться. Перестать целовать, но рука продолжает гладить дрожащую голую спину. — Пожалуйста. Почти простанывает. Прикрывает глаза, когда холодные руки задирают футболку, когда целуют пресс. Хочет провалиться от стыда под землю, когда холодная ладонь проникает под ткань. В момент Минхо сходит с ума окончательно, когда горячие губы касаются напряжённого ограна. /// Хёнджин не помнил всего этого. Возможно оно и к лучшему, ибо ночь продолжалась у них ещё чуть больше часа, после того как они легли спать. Перелистнув очередную страницу, Минхо замечает групповую фотографию. На снимке было запечетленно много людей, в толпе он узнал Кристофера и Ёнбока. Пытался всмотреться в лица молодых девушек, но точно не мог узнать ни одну. В парнях, что тоже были на фото, он не узнавал ни одного старичка. Хотя. Рядом с Кристофером стоял парень, чуть ниже него ростом, улыбался и обнимал одной рукой за плечо. Эту улыбку он точно узнал. /// — Хёнджин! Хван проснулся от того что Ли трёс его за плечи и кричал. — Что? — открывает глаза и своит брови, резко отталкиваясь нажал, принимая сидячее положение .— Минхо, ты чего? — Ты меня испугал! — ноет старший и садится на кровать, обнимая парня. — Ты так кричал. — Что кричал? — Хёнджин хмурит брови. Он вспоминает свой странный и пугающий сон в котором был он, но не весь, а только до того момента, когда его прижали к холодной плитке. — Хён, что я говорил? Минхо оторвался от младшего. Вид парнишки был сильно испуганный, видимо какой-то кошмар. — О том, что сожалеешь о его смерти, кого я не знаю, — Ли кладёт руку на руку Хвана. — Ещё ты плакал. Он подносит руку к своему лицу и трогает мокрые щёки. — Да блять! Чёрт! Младший вскакивает с кровати. — Он мне снился, он мне рассказал что-то важное, а что именно, я блять не помню! — брюнет хватался за волосы и кричал, метаясь по комнате от одной стены к другой. — Хёнджин, успокойся, — просит Минхо. Хван смотрит на парня, но громко фыркая, уходит в ванную, хлопая дверью. Ему нужно выпить успокоительное и привести себя в порядок. Да, успокоительное. /// Они сидели на кухне, Минхо пил кофе за столом, а Хёнджин бегал по дому. Он вчера куда-то бросил свой телефон, тот наверно сел, поэтому дозвониться Минхо ему и не смог. Младший бы продолжал бегать по дому, пока Ли не пошёл в котельную, чтобы зажечь печь. В доме было холодно, а Хёнджин истерил и бегал только в майке и шортах. Брюнет пришёл тоже в котельную, а там и валялся его телефон с разбитым экраном. — Да что ты будешь делать! — ругался он, когда ставил его на зарядку. — Я же тебя месяц назад только купил. Минхо вернулся на кухню из котельной, весь перемазанный сажей, но зато затопивший печь. — Хён, у тебя на лице, — улыбается Хван. — Что? — Ли потёр щёку. — Да нет, вот, — Хёнджин вытер полотенцем сажу с щеки и шеи. — Это что? Он резко оттягивает ворот свитера оголяя ключицы. Те были все в красно-синих пятнах. — Это синяки? — испуганно спрашивает Хёнджин рассматривая то, что сам и сделал. — Синяки? — Минхо убирает руки брюнета, прятая ключицы назад под ткань. — Да, я вчера в погреб провалился. — Будь аккуратнее, ладно? Вроде бы успокоительное подействовало. Хвана больше ничего не раздражало, а Минхо хотелось обнять и попросить прощения за то, что сегодня он выслушивает его истерики. Но он делает себе чай и садится напротив старшего. — Кстати, почему ты пришёл? — он делает маленький глоток. — Я кое-что нашёл, а дозвониться до тебя не мог, вот и пришёл, — рыжий жмёт плечами и достаёт телефон. Глаза Хёнджина загорелись интересом. Ли находит нужную фотографию в галерее. — Что это? — младший смотрит на экран. — Кристофер и какой-то парень. — Ты не узнаёшь? — Хо вскидывает брови. Он увеличивает лицо парня. — Я не понимаю, хён. — Присмотрись. Хёнджин сильнее всматривается, пытается вспомнить стариков, что видел, и в его голове наконец находится этот человек. — Мы вчера продали ему кальмаров… — шепчет Хван. — Я знаком с господином Со, он мой хороший приятель, надеюсь, что мы многое сможем узнать, — Ли улыбается. Совсем скоро они всё узнают, просто нужно немного терпения и пару таблеток успокоительного для Хёнджина.