Хрустальные крылья птицы

Кожу обжигал прохладный ветер, губы потрескались, а глаза слезились. Было неясно, чего он хотел на самом деле. Но он знал одно — это конец. *** Пары минут хватило чтобы объяснить что и как на самом деле произошло в комнате. Теперь Сынмин тоже понемногу стал сходить с ума вместе с остальными, хотя казалось, куда ему. — А если он проклянёт тебя? Ты вообще что за фигню здесь устроил, какая мистика, Хёнджин. Что за бред, — он соскочил на ноги. — Ты понимаешь, что это просто пиздец? — Я просто попросил мне помочь! — вспыхивает брюнет. С его лба капает капелька пота, ему совсем не хорошо. С самого утра сильно гудела голова и он сильно потел, его почти лихорадило.- Я не заставлял тебя ехать сюда, ты сам приехал. Сынмин пару секунд стоит и смотрит на парня. Почему-то именно в этот момент, когда ему сказали про сон, он думает что это чистой воды полный бред. Минхо верит и что-то пытается сделать потому что любит Хвана, Хан — потому что влюблён в Минхо. И только Хёнджин страдает какой-то ерундой в его глазах. Все факты, которые появлялись, никаким образом не складывались и не могли быть нормально прокомментированы. Лютый бред. Это подбешивало. Мало того что через четыре дня у парня невьебическая фотоссесия для каталога и съёмки интервью, благодоря которым его можно будет продвинуть на западный рынок как модель, так он почему-то это абсолютно забыл и его неинтересовало абсолютно ничего, кроме этого Феликса, которого он увидел на фотографии, а потом страдал эротическими снами. — Через три дня у тебя самолёт, разбирайся сам, — спокойно проговаривает Ким и забираяя свои вещи, уходит из дома. Он никогда не хотел ссориться с Хёнджином, ведь тот вправду хороший друг и много платит, но то, как он по-детски иногда поступал, выбешивало его и доводило до истерического состояния, поэтому сейчас, не решаясь участвовать в его проблемах, он полетит обратно в Сеул к Гонилю чтобы забыть весь этот бред и подготовиться к работе. Парни молчали. Минхо переваривал слова Сынмина и находил в них часть правды. Ведь всё это могло быть случайностью, совпадением, которое они часто дёргали. — Джин~и, ты чего, — подбегает Джисон, ловя парня на руки. Тот совсем горячий упал в обморок.- Минхо. /// Пальцы соприкасались друг с другом, переплетались словно ветви деревьев, накрепко связывая. Губы прошлись по виску и поцеловали в измазанную сажей щёку. Холодно. — Почему так холодно? — спрашивает парень, вновь обнимая, сильнее закрывая от всего мира. Здесь, на полу в котельной было невыносимо пыльно и холодно. Нос щекатило, а горло першило, но руки замёрзли. Внизу что-то неразборчиво ляпнули и затихли. Хёнджин крепче обнимал его, прижимая к себе. Подбородок он уложил на макушку, после чего коричневые пряди щекотали его шею и лицо. Почему они вообще здесь. — Ты помнишь что произошло? — спрашивает шатен, поднимаясь и находя чёрные глаза. Те отчего-то были наполнены слезами. — Нет, — мотает он головой, после чего та сильнее кружится и он падает на доски на полу. Его перехватывают и успевают поймать, после чего так же сильно, как и он пару секунд назад, обнимают. Он чувствует удушающий запах лаванды, жасмина и апельсина.- Феликс, — парень не отстраняется, а лишь сильнее сжимает их переплетённые пальцы.- Ты так вкусно пахнешь, — утыкается в шею, где сильнее раскрывается аромат и вдыхает. Вдыхает. Вдыхает.- Ты дурачишь мне голову. — Ты сам это делаешь, — произносит и закидывает голову, закрывая глаза. Но через пару мгновений садится напротив. Феликс с минуту смотрит фокусируя взгляд. Он казался таким нежным, что Хёнджин прикусил нижнюю губу, смотря на него. Смотря. Раньше такого сильного влечения к нему не было.- Ты упал в обморок от переутомления и у тебя лихорадка, — проговаривает Ли, прикосается ко лбу.- Ты очень горячий. — Это как-то связанно со сном? — кладя руку поверх, спрашивает он. — Нет, это твой организм устал. Ты по сколько часов в день спишь? — По пять, иногда по три… — Плохо дело, — он пальцами массажирует болевшую голову. — У тебя светлые волосы. Ты покрасился? — Что? — переспрашивает он. Ли достаёт из кармана брюк зеркальце и даёт его Хвану. Тот сильно удивляется, видя в отражении почти блондинистые пряди.- Но я не красил волосы. — Тебе идёт, — улыбается, после чего снова целует висок. Это могло продолжаться вечно. То, как они лежат, хоть и на грязном полу, Хвану было плевать. Он лишь медленно моргал, пытаясь понять, почему они здесь. Он бы и молчал, но становилось невероятно холодно, это пугало его. Больше он переживал за парня, который прикрыв глаза, перебирал его волосы. — Мне холодно, — хмурит брови и смотрит на бледное лицо усыпанное веснушками. На всём лице сажа и какая-то грязь, но это делало его не неопрятным, а скорее всего больше милым в глазах младшего.- Почему мы здесь? Он оглядывается, узнавая место. Всё тоже самое. — Я хотел с тобой попращаться, — вздыхает австралиец и смотрит на парня.- В любом случае, пока ты здесь, мы можем видеться, но я не могу. Мне тоже холодно, Джин~и, понимаешь? Посмотри на мои руки, прикоснись к ним, я умер почти сорок лет назад, — тихо-тихо шепчет он.- Не тяни время, ты единственный кто может мне помочь прямо сейчас, я же знаю, ты не бросишь меня. — Если бы ты сказал точно что случилось, — слёзы стекали по щекам. Хёнджину плохо. Сердце разрывалось на маленькие кусочки, было просто плохо от безвыходности.- Я не понимаю, я помогу, но я не понимаю. — Чш, чего ты расплакался, дурашка, — стерая слёзы холодными пальцами, он вновь и вновь целует его, успокаивая. Феликс прижимается лбом к его лбу, после чего просит смотреть в самые глаза.- Я не могу сказать этого, мне нельзя, но я даю тебе подсказки. Прямо сейчас. По голове словно ударяли раз за разом, а солёные капли падали с чужих щёк на его, перемешиваясь. — Джин~и, — в черепную коробку словно спицами врезается нежный голос Минхо. Снова и снова отдаляясь эхом. — Тебя будят. Запомни пожалуйста, ванна, шесть в длину квадратов кафеля от ванной, от порога до ванной тринадцать, — Феликс вновь целует губы. /// Он просыпается. Первое что видит — испуганное и заплаканное лицо Минхо. — Хёнджин! — вскрикивает Ли. Он садится на кровать, вытирая слёзы и вновь и вновь целует Хвана. — Что произошло, — он хочет сесть, но просто не может. Сил никаких не было. Не получалось даже голову нормально переложить.- Не плачь, ну. — Дома ты упал в обмарок, целый день у тебя была лихорадка, а потом ты просто плакал и бредил, но тебе вкололи усыпительное, а нас только утром пустили. Джисон изнервничался весь, бегает по больнице вместе со Сынмином. Тот думает что это всё из-за него, — переплётывает пальцы и целует руку.- Он сказал что немного перенёс дату вылета на два дня, а по приезду ты пойдешь к нормальному врачу, договорились? — Хорошо, — всё же, с помощью Минхо он сел.- Какое сегодня число. — Тринадцатое августа. — Я спал почти два дня, это ужасно. — Спасибо что проснулся, — проговаривает Минхо, раз за разом смотря на Хёнджина. Эти часы он места себе не находил. Сильно испугался за него. — Минхо, — зовёт Хёнджин. Тот смотрит в глаза, не отпуская руку. Хван почему то улыбается, его сердце разрывает эмоциями к старшему.- Всё хорошо, правда. Тот тоже улыбается и вытирает слёзы с щёк, приподнимаясь и целуя сначала в переносицу, а затем в губы. — Так и знал, — фыркает Джисон, застукивая парней. — Хёнджин, — проговаривает Сынмин, толкая немного в сторону Минхо, вставая рядом. Он тоже опухший, тоже плакал и, скорее всего, принимал успокоительное, которое ему противопоказано.- Извини меня, я придурок, я не знал что ты себя так плохо чувствуешь. Хён, я честно-честно больше тебя не брошу, просто прости меня… — Вы чего тут все устроили? Я просто отключился потому-что переневрничал или недосыпал, это случается со всеми, — возмущается брюнет. Он громко фыркает, скрещивает руки и отворачивается в сторону окна, не смотря на парней.- Сделали из этого трагедию, как-будто я умер. Мне просто нужно было выспаться. — Вот именно, хватит сопли пускать, — поддерживает Джисон. Он до сих пор плакал, прямо сейчас, хоть и делал вид что ему без разницы. /// — Сынмин~а, я могу идти, не обязательно по всему дому за мной бегать, — вздыхает брюнет. Пару часов назад господин Ян отправил Хёнджина домой, с условием что тот обязательно будет докладывать ему о своем состоянии каждые 12 часов. — Сегодня я и Джисон спим внизу, а Минхо с Хёнджином на верху, — сообщает Ким и лишь даёт позатыльник Хану, котрый хотел начать возмущаться. Состояние Хвана с каждым днём становилось всё хуже, скорее всего сказывалась погода, ведь который день подряд тучи и дождь, солнца совсем не было, от этого разыгралась мигрень. Минхо уже лежал в постели, а часы на стене доходили до часу ночи. Непонятно чем они целый день занимались. Ли, как только младший вошёл, принял горизонтальное положение и смотрел на то, чем занят брюнет. Тот поставил телефон на зарядку и снял кардиган под которым ничего не было. Он залезает на кровать и садиться около Минхо. — Что такое? — тихонько спрашивает рыжий, зная что парни внизу уже спят, а стены тут как-будто не существовали — каждый шорох был слышен. — Хо~я, мне снился он, — проговаривает и ловит себя на мысли, что тому пофиг. — И что вы делали? — Он просил скорее помочь ему. Он почти плакал, рассказывал как ему плохо, — у него у самого слёзы. Ли только обнимает, укладывая больную голову у себя на плече и нежно гладит по волосам, перебирая пряди. — Что-то из подсказок было? — целует в лоб и ждёт ответа. В самом деле он безумно переживал за него. Невероятно сильно всегда хотелось держать его рядом, вот так, как сейчас и не отпускать ни на секунду. — Минхо, — понимает Хёнджин и тут же перестаёт грустить. Почему-то до этого мгновения он не помнил, но сейчас, когда Ли напрямую спросил, до его сознания дошли все детали сна, всё вспомнилось. Словно ему не хватало старта. Он отстранился и смотря прямо в глаза, произнёс почти как сумасшедший, шёпотом, еле слышно.- Мы были в котельной. Минхо хмурит брови. — Если это правда, если это как-то связанно с котельной, то скорее всего, надо искать подсказки где-то там… — Детка, точно! — Хван хватает за руку и бежит в ванну. Минхо бежит следом, ведь тот вцепился мёртвой хваткой.- Ванна, шесть в длину квадратов кафеля от ванной, от порога до ванны тринадцать. Он смотрит на пол и считает. Минхо в чистом шоке просто наблюдает, не до конца осознавая происходящее. Когда Хёнджин высчитал и нашёл нужную плитку и постучал по ней, а потом по обычной, сравнивая. Звук отличался. Затем он постучал две рядом, звук совпал, и вновь он постучал по нужной, звучание совсем другое. Он поворачивается к Минхо и улыбается, понимая, что всё-таки, если здесь что-то есть, он не сошёл с ума. Ли быстро приносит нож и они ковыряют эту плитку. Через пару десятков минут её получается убрать, а внутри какая-то конструкция, больше похожая на ящик в полу, небольшого диаметра. Парни замечают что-то завёрнутое в ткань и сразу достают. Пока Хван разматывал, Ли закрыл отверстие обратно плиткой, удивляясь, как та не сломалась под постоянными нагрузками почти в центнер. Ткань пыльная, нос щекочет из-за пыли, она неприятно пахнет и больше похожа на шторку для душа. Размотав её, они оба видят пару вещей. Пушистый кошелёк, скорее всего из пушнины, старый фотоаппарат, большой блокнот и какой-то конверт. — Открой его, — протягивает Минхо Хвану конверт. Тот дрожащими руками принимает пожелтевшую бумагу и открывает. В нём лежат три фотографии и письмо. На первом фото Феликс, улыбается и собирает мандарины. На второй он и Кристофер целуются. На третьей. Третье фото было сексуального характера. На нём полностью обнаженный Ёнбок делал минет тому, кто фотографировал. — Ебать, — тихо ругается Ли, переворачивая фотку, чтобы не смотреть.- Что в письме? Хёнджин отдаёт письмо Минхо, а сам рассматривает черно-белую фотографию. Ему показалось очень красивым то, как Феликс облизывает орган. Неясно кто это, на безымянном пальце была тату, он точно у кого-то такую видел. Напрягая свои извилины он прозревает и хватается за голову. Чанбин-хён. — Тут на английском, — подаёт голос Ли. Он бы прочитал, но английского никогда в жизни не знал, поэтому он абсолютно никаким образом не мог понять что за слова. Даже что за буквы. — Давай сюда, — убирая фото в карман и забирая письмо, Хёнджин хмуриться. ≪ …Чанбин отправил почтой мне эти фото. Зачем они мне? Знаешь, Феликс, порой я просто удивляюсь тебе. То, что ты творишь. Может дело не во мне, оно в тебе? Раз ты меня так долго ждешь, страдаешь, то как ты объяснишь то, что тебя трахает Чанбин, а ты Чонина? Ты думаешь, я уехал, я ничего не знаю? Окей, у нас разная жизнь, но даже за этот период, я почему-то верил в то, что ты меня любишь. Что ты меня ждёшь. Нет. Ты как был похотливой шлюхой, так и остался. Тебе мало было одного моего члена, верно? Ты изменял мне… ≫ — Чего? — не понимая вообще ничего, отбрасывает письмо в стороноу. Хван хватает конверт и смотрит.- Кому: Ли Ёнбок Феликс. Я… я… я не знаю, хён, мне плохо от этого. Рыжий молчит. Он берёт блокнот и с первой же страницы понимает что здесь. Это был не блокнот, а самодельный фотобук. Младший видит это выражение лица и хватает блокнот. Да, он пару секунд надеялся на то, что ему показалось. Что ему кажется. На каждой фотографии в этом альбоме были фото, похожие на ту, в кармане Хёнджина. Все они были разные: разный ракурс, разная поза, разная роль, разный Феликс,       разный партнёр. — Я хочу забыть всё это, — запуская руку в волосы, тихо произносит Ли. Он помогает Хёнджину всё убрать в шкафчик под раковиной, обещая показать всё парням завтра, ведь.- Утро вечера мудренее. Они лежали в постели. Долго молчали. Но не спали. — Я не понимаю. — Я тоже, хён. — Это никак не совпадает с версией Чонина. Если они трахались, то он мог покрывать его? — Логично. — Значит, то что он и Чанбин-хён рассказывают, всё враньё. — Ну дак понятно что не правда. Есть версия. — Какая? — То что у Чана хоть и было психическое расстройство, у Феликса тоже оно было. Считай, он спал со всеми, наносил себе вред, пил много, его родители выгнали его из дома, пока тот был ещё несовершеннолетний. — Согласен. — Значит, на почве всего этого, два душевнобольных подростка пытались найти утешение друг в друге. А когда Кристофер вылечился, он понял что не нуждается в таком, как Феликс? Минхо молчал. Хотелось стукнуть его. — Нет, Джин~и, мне кажется дело в другом. — В чём? — Чан выздоровел, но Феликс лечиться не хотел, отсюда и все эти проблемы. Может Чанбин правда его любил, сильнее чем Сонми, мы не можем знать точно. Скорее всего он помогал тому вылечиться и он почти вылечился. Хёнджин залился смехом. Таким громким и пронзительным, что Ли испугался, а потом пытался его заткнуть. — Дело в том, что Чанбин и пытался его вылечить. И расстались они с Сонми скорее всего из-за измен хёна с Феликсом, который жил в их доме, — произносит Хёнджин, откуда-то уверенный в своих словах. Непонятная паутина в голове начинала распутываться. — Сонми и Феликс. Это уже странно звучит? Ты не думаешь о том, что это могла сделать она? — Ли садиться на кровать. — Феликс был крепким парнем. Да и она его любила. — Но в то же время он был душевно тяжело-больным, а ей изменял парень, от которого она была беременна. Джису как раз в тот год родилась, когда Феликс пропал. — Если это как-то похоже на правду, Ликси, подай знак, — пустоту от безвыходности произносит Хван. Минхо хмыкает, но потом прижимается к Хёнджину, потому что телевизор внизу включился и было слышно на весь дом одну фразу. «Да, вы правы». Правда потом орал на весь этаж Сынмин, о том какой Джисон дибил, и о том, как так можно было лечь на пульт, чтобы включить телевизор. Они оба заснули. Минхо обнимал Хёнджина, а тот лениво обвивал своими руками его талию. Они так близко к правде.