Хрустальные крылья птицы

— Чего блять, — возмущается Джисон. Было около девяти утра и все уже не спали. Первый проснулся Минхо и разбудил Джисона, чтобы выпить немного кофе. Но поскольку Хан был весьма неосторожен и неаккуратен, кофе пили все, кроме Хёнджина, ему нельзя. Как только все собрались и уже закончили завтракать, Хван утопал в спальню, чтобы притащить всё то, что они нашли вчера с Минхо. Он долго не хотел отдавать Сынмину фотобук, но всё же под угрозой того, что он выкинет его с самолёта, он дал посмотреть. Джисон сразу закрыл глаза, как только увидел очертания самих фото. Минхо просто ушёл заваривать вторую кружку бодрящего напитка, а вот Сынмин, как ни странно, наоборот, начал детально изучать письмо и все что к нему прилагается. Хёнджин рассказал про сон, про то совпадение ночью, когда они с Ли рассуждали возможную гибель Феликса. Джисон наоборот предположил что тот сам на себя наложил руки, а Сонми наоборот помогла ему это сделать и просто молчала. В голове у каждого каша, но абсолютно каждый хотел помочь разобраться во всем этом. Минхо сел обратно за стол. — Ты ночью говорил насчёт котельной, — он размешивает ложкой тростниковый сахар и смотрит на Хана, которому явно поплохело.- Не, не, не, чувак, давай обратно в постель. Он встаёт из-за стола и уводит Джисона. — Он опять ел белок? — Хёнджин смотрит на Сынмина, на что тот разводит руками. Младший ложиться на до сих пор расправленный диван и отворачивается лицом стене. — Джисон, всё впорядке? — беспокоится Ли и садиться на постель рядом. — Всё нормально, хён, иди к ним. — Нет, что-то случилось? Минхо ложиться рядом и забирается под одеяло Сынмина. — Я не могу смотреть на такое и думать об этом. Мне впринципе стрёмно от того, что этот чел умер задолго до того как я родился, а у меня внизу живота тянет, когда я смотрю на его такие фото или видео с ним. — Так вот в чём дело, — хмыкает старший и смотрит в потолок. Идеально чистый, правда в некоторых местах снова появилась паутина.- В этом нет ничего такого, что ты возбуждаешься… — Минхо, нет, — громко прерывает и быстро садиться на постель, смотря на старшего.- Не в этом дело. Оно в том, что он умер, а всё пытается как-то с нами связаться через Хёнджина. И почему он дает подсказки, они максимально странные, ты фото те видел? Мне максимально стрёмно от ситуации. Ли смотрит на Хана, который сейчас заплачет и лишь тянет его на себя. Тот ложиться и старший обнимает его, позволяя обнять за талию и уткнуться носом в мягкую шею. — Давай ты поспишь немного, думаю ты не выспался, а там подумаем над всем этим, договорились? Джисон мычит «Угу» и обречённо вздыхает. — Бред полнейший, — фыркнул Сынмин и отдал все фотографии Хёнджину.- Давай по порядку. Феликс сам во сне сказал тебе найти эти фотографии? — он получает кивок.- Сказал точно где они лежат и ты сразу их нашёл? — Хван вновь кивает.- Ты блять не думаешь, что это какая-то хуетень? — Думаю, Сынмин, — соглашается старший, перебирая фотографии.- Но это должно что-то значить. Он натыкается на фото, которое до этого прятал в карман. На нём чётко было видно тату на руке, принадлежащие Чанбину. — Надо спросить его об этом, они блять не договаривают, а от нас что-то, сука, требуют, — брюнет хватает телефон и в записной книжке ищет нужный номер.- Он должен взять трубку? — Думаю, лучше мне поговорить с ним. Сынмин просит убрать телефон и сам находит номер Со. Нажимает на вызов сразу, ставя на громкую связь. Через пару гудков трубку подняли. — Алло, Сынмин, что-то случилось? Так рано звонишь мне, — отзывается на том конце. Минхо в комнате лёг ближе к краю, чтобы отчётливее слышать диалог. Джисон быстро заснул и сейчас сладко посапывал. — Да, хён, у меня к тебе есть несколько вопросов. Ты сейчас сильно занят? Где ты? — Я на бирже, но у меня сейчас нет дел, поэтому давай, я слушаю. Младший переводит взгляд на Хёнджина. — Хён, что ты скажешь, если мы нашли все снимки и те фотосессии Ёнбока, — хмурит брови Ким. На том конце было тихо, что обозначало, что нужно продолжать.- Вчера вечером парни нашли фотоальбом, там столько этих гадких фотографий, но мы не в праве судить Феликса. В чём заключаются мои вопросы. Так вот. Помимо фотографий, на которых Феликс, мы нашли ещё и видео. На нём он и Чонин. На фотографиях ты и он. Что всё это значит? Повисло молчание. Парни затаили дыхание, слушая как на том конце мужчина закрывает дверь на замок. — Начнём с того, что всё это было правдой и да, с Феликсом спали все. Он был слишком красивый, но дело не в этом. Он сам просил об этом, а потом просто забывал. Ему пришла в голову идея, делать фотографии такого характера. Ему просто нравилось потом смотреть на это, на себя. — Хочешь сказать, что он не был чем-то болен? — вмешивается Хёнджин. — Был. Тем же, чем и Крис. У них у обоих было биполярное расстройство, только вот у Бана было только оно, а у Феликса ещё расстройство личности и на фоне всего этого вич. — Чего блять? — хмурится Минхо.- Нихуя себе заява. Смысл был от нас это все скрывать? Ли громко ругался, так что Чанбин услышал всё это. — Я понятия не имею, но почему-то я решил, что вам об этом знать необязательно, — соглашается Со. — Действительно, — фыркает Хван.- Тогда бы оставался больной только Кристофер и все улики бы указывали только на него. Хён, ты хотел от него избавиться? Тебя так сильно бесило что именно он был с Феликсом, что ты даже не лечил его? Что ты пользовался им, когда ему по настоящему было херово? — Минхо спрыгнул с дивана и побежал успокаивать Хёнджина, который сейчас откровенно плакал.- Хён, скажи что это так. Что ты специально не отвозил его ни в какие больницы, чтобы он не до конца понимал что творит. Ты отправлял те фото Кристоферу, чтобы он не возвращался к нему, — парень плакал и кричал, тем самым разбудив Джисона, который в немом шоке сидел на диване, наблюдая за тем как Сынмин закрывает рот рукой, смотрит на Хёнджина, почти плачет. Хван же сильно разозлился, при этом откровенно рыдал в трубку. Минхо просто обнимал того, чтобы он не схватил в любой момент телефон и не выкинул его в стену.- Феликсу становилось ещё хуже, от того, что Кристофер не приезжал к нему. Ты не лечил его. Ты бросил Сонми ради него, когда она была беременна. Ты трахал парня своего лучшего друга. Хёнджин замолкает. Он ждёт что старший что-то ответит. — Я любил его, — единственное что они услышали от Со. — Но он не любил тебя, он любил Кристофера, — закрывая лицо руками, проговаривает Ким. — Хёнджин прав, — слезает с дивана Хан.- А ещё, то что он пользовался психически нездоровым человеком, это статья. — Хён? — переводит взгляд от Хана к телефону Минхо. — Я не убивал его. Чанбин плакал. Сильно, но беззвучно. Сердце разрывало всё то, что люди называют прошлым. Но если оно прошлое, тогда почему до сих пор так болит? Он отключает телефон и садиться в свое кресло, продолжая безпрерывисто рыдать. Хёнджин тоже плакал. Ему было жаль Феликса. Пазлы в голове сложились только тогда, когда он услышал голос Со. Всё было пиздецски элементарно, только их тупые котелки отказывались варить, к слову совсем. — Надо собраться с мыслями и что-то делать с этой инфой, — вытирая слёзы Хвана, проговаривает Минхо.- Я чувствую что мы почти знаем правду, она совсем рядом. Джисон смотрит на парней, после чего звонит в больницу. Трубку взял господин Юн (младший брат Чонина). — Джисон, что-то стряслось? Как Хёнджин? — Всё прекрасно, но нужно узнать кое-что. — Конечно, спрашивай. — Представь себе пару, два парня, у обоих проблемы с родителями из-за их ориентации, на фоне этого они сбегают из своей страны с соседнюю, при этом оба несовершеннолетние. Вся эта… — Ты про хёнов брата? — перебивает Юн. — Да, хён, ты знаешь что-то об этом? Повисло молчание, после чего мужчина вздыхает. — Зря вы лезете в это дерьмо, но у меня есть пару теорий. Я наслышан от брата немногим, мне тогда всего десять лет было, но вот в чём суть. Феликс болел, это точно. И болел сильно, это похуже ваших этих депрессий. Ему нужна была помощь. Чанбин-хён пытался его вылечить, но не получилось и тогда он просто забил на это, потому-что так было легче. Здоровый Феликс любил только Чана, а больной. Больной он любил всех. Он также всех ненавидел. Это было отвратительно. Очень отвратительно. — То есть Чанбин всё же лечил? Почему перестал? — Я помню, это был как раз мой день рождения. Феликс-хён в тот период сильно и много пил, папа прописывал ему таблетки, он тогда работал фармацевтом, но их нельзя было смешивать с алкоголем, те усиливали потребность в спирте. А Феликс мешал и получал кайф, а ещё много пил. Тогда Чонин сам решил проверить это и его нормально накрыло. Папа сильно ругался, а через какое-то время, Чанбин выкинул все таблетки и запер буквально на пару лет Феликса дома. — А почему он пропал? Не знаешь? — Феликс, когда принимал лекарства и не употреблял алкоголь, в самом деле был прекрасным человеком. Только вот слишком много боли ему принесли все те люди, кто был рядом. Моя теория заключается в том, что за месяц до смерти, он хотел начать все сначала. Но потом узнав абсолютно всё, просто не смог. Либо он покончил с собой, либо улетел в другую страну. — Окей, спасибо за информацию, хён. — Не за что. Джисон кладет трубку и смотрит на Сынмина, которому сейчас тоже было тяжело. Он наконец-то проник всей ситуацией, встал на место Феликса и прочувствовал (попытался) всю его боль. — Я…я не могу это…- из его глаз ручьями текли слёзы. В то время как Хёнджин только успокоился, истерика началась у самого младшего. /// Почему нельзя было раньше позвонить тем двоим? Ответ прост, парни слишком тупые. Ну, по крайне менее так думал Хёнджин. Он не знал что об этом думают остальные, но мог судить всех исходя из всего этого. Можно было давно позвонить Чанмину и привести в пример это, добить его, но нет, они по какой-то неведомой причине просто тянули время. — Мин~и, ты как? — подходит к парню и обнимает его. Тот проплакал два часа, закрываясь в ванной на втором этаже и только сейчас успокоился.- Принести таблетку? — Нет, всё хорошо, — обнимает в ответ и закрывает до сих пор красные глаза. Всего одиннадцать утра, а каждый из них уже сильно настрадался. Не были бы они такими ранимыми по отношению к другим, может было бы как-то легче. Минхо пил кофе, кружку пятую по счёту, безнадежно пытаясь что-то принять и что-то сделать. Джисон тоже всплакнул, но успокоился спустя десять минут, а сейчас что-то писал в свой большой блокнот. — Поверить не могу, насколько это отвратительно и ужасно, — шмыгает носом Ким, возвращаясь на кухню и садясь за стол. Минхо с сожалением посмотрел на него и поддерживающе похлопал по плечу. — Это не наша история, — бубнит Хван, садясь обратно за стол.- Мы не в праве судить их всех. — Даже Чанбина, — соглашается Хан. Он немного постоял около Сынмина, но потом всё-таки обошёл стол и сел на свободное место у окна. Хёнджину хотелось собрать вещи и уехать отсюда поскорее, но совесть бы не позволила этого сделать. Поэтому он сидит здесь и убирает фотографии в шкатулку, которую нашёл на старом трюмо в кладовке. /// Ещё через два часа у них созрел план съездить до Чонина и прояснить абсолютно всё, раз он не брал трубку. Звонить повторно Чанбину решился только Минхо и в ходе всего разговора он сообщил, что когда Сонми умерла, то Чонин приходил и просил документы о деле с пропажей Феликса. Сам он их никогда не читал, никогда даже не открывал и избавился, отдавая Чонину всю папку. — Я хочу есть, — ноет Джисон смотря в окно. Они ехали по неровной дороге и их иногда подкидывало на кочках, после чего тошнило каждого. — Хватит ныть, разве мы запрещали тебе есть дома? — фыркает Хёнджин смотря на заднее сидение через зеркало на друга. — Ну почему мы не можем остановиться у ларька и купить поесть? Или у какого-нибудь ресторанчика… — Да ты заебал, — фыркает на этот раз уже Сынмин и лезет в свою барсетку за парой батончиков, которые всегда носит с собой и швыряет в довольного Хана.- Заткнись и жуй. — Спасибо, Мин~и, — мурлыкнул Джисон. Приехали они через двадцать минут. Сегодня на рынке было значительно меньше народа. — Я чего-то волнуюсь что его сегодня не будет, — хмурится Хван, выходя из машины. — Он не работает только по вторникам и пятницам, — успокаивает Минхо, высматривая среди больших палаток, палатку с разными сортами чая и кофе. Джисон сразу убежал покупать какую-то колбасу, Минхо побежал за ним, потому-что он мог легко потеряться среди всех лавок с едой и сувенирами. Оставшиеся же пошли по маршруту, который помнил Хёнджин. Много идти не пришлось, они застали Чонина за тем, как он уже всё собрал и хотел уехать. — Эй, Чонин! — кричит Сынмин и идёт к нему. Хёнджин не успевает среагировать, как Сынмин бьёт кулаком со всего размаха прямо в лицо Яна. Тот ошарашен, теряет гравитацию и падает на землю, параллельно раняя свои очки. — В чём твоя проблема? — вскакивает старший и только хотел было замахнуться, как руку перехватывает Джисон. — Ты получил за дело, — спокойно проговаривает он. Минхо в ступоре стоит около такого же ничего не понявшего Хёнджина. Сынмин же потирал свои костяшки на руке (те стали ярко-красными и заныли). — В смысле по заслугам? — вырывает руку Чонин и поднимает очки, отряхая их.- Вы совсем берега попутали? — А ты сам ничего сказать не хочешь? — сплёвывает Ким.- Или ты думаешь то что нам по двадцать и нас обмануть легко? — Зачем ты напиздел нам насчёт Феликса и абсолютно ничего не сказал про себя и Чанбина? — интересуется, скрещивая руку за спиной Минхо. Мужчина поменялся в лице. Если до этого в его глазах была ярость, то теперь определённо был страх. — Скрывать ничего не нужно, мы и так много узнали уже, — проговаривает Хан. — Особенно что вы пользовались как хотели психически-больным человек, при этом самого его приводя буквально к суициду, — вздыхает Хёнджин. Его морально измотало абсолютно всё. Если до этого он проявлял уважение к Чонину, теперь хотелось избить его до полусмерти и плюнуть прямо в его, такие хитрые, глаза.