Хрустальные крылья птицы

— Алло, — раздается знакомый голос на том конце. — Здравствуй, Хёнджин. Как ты? Нормально долетел? — спрашивает обеспокоенный голос. По ту сторону трубки повисла тишина. В голове собирались разные мысли, на сердце становилось с каждым мгновением тяжелее, а кончик носа начал неприятно щипать. Чувства и эмоции собирались брать вверх над парнем, но разум всё же оставался на месте. — Да, Минхо, я уже у себя в отеле. Завтра съёмки, все хорошо, — быстро тороторит Хёнджин. Ли молчит пол минуты. В гостиной, где он находился, был включён только телевизор. Джисон спал в спальне и в объятия к нему не хотелось, от слова совсем. Да и Хван не перезвонил ему, хоть и прилетел несколько часов назад. — Понятно, — проговаривает старший и протирает глаза рукой. Становилось совсем грустно из-за происходящего. — Минхо, мне надо кое-что сказать тебе, — после вздоха на том конце, было слышно, как младший лег в постель. — М? — не отводя взгляда от быстробегущей картинки на телевизоре, парень поджал губы, периодически покусывая их. Снова повисло молчание. Минхо тоже вздохнул и прикрыл глаза, тысячи раз проговаривая себе, что всё, что здесь было, должно остаться лишь воспоминанием. Успокаивал себя тем, что ничего страшного не произойдёт. Хёнджину сейчас тяжело, он должен это понимать. — Мой директор узнал о нас, — почти шепчет Хёнджин. Его голос уже не был такой холодный и безразличный, как в самом начале разговора, он содрогался на последних словах, словно он поджимает губы, чтобы не расплакаться. — Сказал, чтобы я удалил все соцсети. — О… — протягивает Ли. По щеке стекла слеза, но рука быстро смахнула её. — Но про номер телефона ничего не сказал, мы могли бы созваниваться, но, Хо~я, — Хван шмыгает носом и немного кашляет. — Это тяжело. Мне очень тяжело, — шепчет и замолкает. — Ты принял решение? — Да? Снова это молчание. Минхо поймал себя на мысли, что хуже этого, только раздражающие подкаты Хана. Лучше бы Хван продолжал говорить о том, что им ничего не светит, но точно не молчал. — Я понял тебя и я понимаю, почему все так происходит. Всё нормально, — врёт и снова замолкает. Теперь и Ли молчит. Но в этот раз вместо тишины на том конце послышался всхлип. Младший плакал. — Всё будет хорошо, Джин~и. Всё у тебя и у меня обязательно будет хорошо. — Да, ты прав, — прошептал Хван и снова слышится возня, видимо он укрылся одеялом. — Я люблю тебя. — Да? /// Люди столпились у двух картин. Начинающий художник и по совместительству знаменитая модель Хван Хёнджин сегодня презентовал несколько картин. В частной галерее одного из своих знакомых художников ему дали место в самом центре. У одной картины сам холст был достаточно большой. Весь в розово-белых тонах, нежных цветов. Картинки цвела словно набухающие пионы. Если рассматривать детально, то в центре были изображены два, сливающихся в одну тень, человека. Не было понятно кто это, словно мазком был сделан набросок, но можно было предположить, что это половой акт. Вокруг было много фиалок. Что-то невероятно нежное, вызывающее чувство, отображающее любовь. Назвал он ее достаточно странно, внизу была подпись «By Mr.L.M.». Вторая картина была мрачная, словно рисовал её совсем другой человек. Она нагоняла тоску и страх при взгляде на птицу, запертую в клетке. Её крылья, как и она сама, были выполнены из хрусталя, сбитых в осколки. Надламливаясь раз за разом, это приносило запертой в неволе пташке безумную боль, буквально заставляя сходить с ума. Золотая клетка, с красивым плетением, но почти вдребезги разбитая птичка внутри. Её название было уже не таким странным как у первой картины Хвана, он назвал её назвали просто, но точно понятно — «Хрустальные крылья птицы». — Эта птица — Феликс? — шёпотом спрашивает Сынмин. Хёнджин два года уже как перекрасился в черный. Его затылок был выбрит, стиль одежды с мягких кардиганов и удобных брюк сменился на чёрные костюмы, а в приоритете были кожаные вещи самых тёмных цветов и самых широких раскрое, обязательно дорогих тканей. Волосы часто были собраны в тугой хвост, правда длину он никогда не менял, она осталась той. Глаза каждый раз были подчеркнуты чёрными подводками, а губы всегда носили фиолетово — красные оттенки помад. — Да, это он, — немного кашлянув, Хван вздыхает. Он никогда бы не подумал, что его творчеством кто-то заинтересуется. Уже были люди, которые предлагали купить у него картину для коллекционирования, но им всем приходилось отказывать. Повернувшись Хёнджин замечает своего нового директора. Через пол года после работы Хван понял, что работать в таком графике и с такими невероятными условиями он не может. С бывшим директором пришлось долго и много судиться, но парень выиграл все суды благодаря Сынмину и его новой девушке (уже невесте), работавшей адвокатом. Он вновь на пол года взял для себя отдых и начал путешествовать по Европе, начиная активно вести свои соцсети, из-за чего поклонников стало в разы больше, многие популярные и не очень бредны хотели сделать его лицом своих брендов, но парень понимал, что без агентства он не сможет сам существовать. Тогда в Париже он познакомился с итальянцем французского происхождения — Николя и через три месяца уже подписал новый контракт на пять лет, который почти полностью составил сам. Ну а ещё через два месяца на показе в Милане, его словили какие-то люди в чёрном, тогда он сильно испугался и почти угрожал им полицией, но после он встретился с директорами разных брендов, где ему предложили стать абосадором Версаче, кем он теперь и является по сей день. С Донателлой Версаче он быстро и близко сдружился, в силу своего мягкого и нежного характера завоевывал сердца людей, которые работали с ним в модельном доме и теперь с гордостью носил имя «Prince Versace Samuel Hwang Hudson», которое ему дала Донателла, переодически называя его своим сыном. — Самуэль, Сынмина, я рад вас видеть, — невысокий низкий мужчина в синем костюме улыбается и протягивает руку. Хёнджин слабо жмёт её и ещё добродушнее улыбается мужчине. — Сэм, дорогой, я искренне поздравляю тебя с таким успехом. Весь твиттер о тебе не умолкает, а в поисковых системах ты стал чаще появляться на первых строчках. Просто молодец, — тороторит и резко замолкает, переводя взгляд на Сынмина. — У меня к тебе есть дело. Помимо Хёнджина и ребят, которые сейчас в Китае, через кастинг Логан нанял ещё пятерых, готовых покорять моделинг. Нужно будет помочь парням с обговорением и подписью контрактов, Минджи уже вчера забрала троих с собой, ещё один парень прямо сейчас делает визу — он из Австралии. Пятый парень со мной, я хотел познакомить его с тобой и командой. Парнишка с Чеджу, но говорит, что вырос в Сеуле. Просто восхищаюсь его красотой и фотогеничностью, — хохочет и вновь замолкает. — Смотри, Хван, чтобы сердца твоих фанаток не украл. — Да чего там фанаток, я не прочь ими поделиться, но точно не Донателлой — она моя, — Хёнджин демонстративно закатил глаза и фыркнул, после чего все мужчины залились искренним смехом. — Хорошо, мы поняли, — улыбается Сынмин и смотрит в зал. Через толпу проходит невысокий парень в красных брюках и с таким же красным пиджаком в руках. На нем была белая рубашка, а верхние пуговицы обтягивали накаченную грудь, создавая красивые рельефы. — Минхо, ты здесь! Отлично, вот ребята. В парне, который держал в руках красный вельветовый пиджак Хёнджин узнал абсолютно всё. — Хёнджин, Сынмин, здравствуйте, — смущённо улыбается и встаёт около директора. — Вы знакомы? — удивляется мужчина. — Хо~я, — тихо шепчет брюнет, рассматривая невысокого парня рядом с директором, застывая в немом шоке. — Минхо! Привет! — ярко улыбается парню Сынмин. Хван хватает за руку парня и ведёт сквозь толпу. Не пророня ни слова, он даже не обернулся на оклики мужчин. — Эй! Куда? — хохочет директор от неожиданной выходки парня. Сынмин прищуривает глаза, следя за удаляющимся фигурами. В сердце поселилось тепло, а в голове снова заиграли красками моменты нежности между его другом и Минхо. /// В небольшой красной галерее, которую младший закрыл на ключ, почти не было света. Только пустой стол, освещенный слабой лампой сверху. — Минхо, — тихо зовет Хёнджин, подходя совсем вплотную. — Я должен объяснить своё поведение тогда. — Помолчи сейчас пожалуйста, — перебивает Ли и притягивает младшего близко к себе за талию, находя губами чужие, которые моментально стали отвечать на поцелуй. — Подожди… — отстраняется и пятится назад к столу, опуская руки с талии младшего. — Репортёры или журналисты могли нас заснять... извини. — Я давно хотел сделать камин-аут, думаю, если моей причиной этого станешь ты — почти все будут на моей стороне, — немного хитро улыбаясь, Хван складывает руки на шее парня. — Я сильно скучал с того момента. Теплые ладони старшего вновь обвивают тонкую талию Хёнджина, притягивая к себе. Рука тянется к резинке на залыке и в мгновение пряди падают на наблюдавшие за ним глаза. — Ты стал ещё красивее, — запуская руку в волосы, он пропускал чёрные пряди сквозь пальцы. Наклонив голову, он поцеловал руку, что лежала на его плече. — Я многое сделал, чтобы оказаться сейчас здесь с тобой. — Мне так жаль. — Я знаю, Джин~и. Всё нормально. Наблюдая за старшим, Хёнджин аккуратно наклонился вперёд, целуя кончик носа, стараясь не пачкать лицо губной помадой. Ли прикрыл глаза, поддаваясь поцелую, нежно улыбаясь, а из правого глаза скатилась слеза. — Минхо, я не хочу больше тебя отпускать. — Я никуда не уйду от тебя, — шмыгает носом и смотрит в любимые глаза. Много времени прошло с момента, когда он видел их, когда мечтал снова услышать этот мягкий голос, оказаться в этих нежных объятиях. Губы младшего проходятся по щеке, смазывая слезу, после чего парень крепко обнимает старшего, утыкаясь носом в теплую шею. — Минхо, я правда не отпущу тебя. — Я всегда был только твой.