Хрустальные крылья птицы

— Сынмин? — Да, хён? Хёнджин с тобой? На том конце нервно промолчали. Брат Чонина не говорил несколько секунд, не отвечая Киму, из-за чего тот нахмурился и встал с дивана. — Хён? — еще раз проговорил он в трубку, бросая взгляд на уже навостривших уши Джисона и Минхо. — Хёнджин упал в обморок и, — сделав снова очень длинную паузу, когда Сынмин был готов уже кричать в трубку, младший Ян опередил его.- Я не знаю сколько он там пролежал, но сейчас он у нас в больнице под капельницей. Так и не очнулся. ‐ В смысле? Ты следить должен был, какого черта вы оставили его в морге без присмотра? Он четыре часа назад уехал, ты видел в каком он состоянии был! Ким откровенно кричал на своего хёна. Хёнджин очень был вымотан поездкой, у него ухудшилось состояние здоровья, да и морально его здоровым нельзя было назвать. Он переживал за своего, в первую очередь, единственного близкого друга. Схватив всё важное, парни вернулись к отцу Джисона, выпрашивая одну из патрульных машин и сам Хан старший вызвался поскорее отвезти их в областную больницу. /// Перебирая в руках старый хлам, взгляд падает на небольшую коробку от какой-то старой американской видеоигры. Ладонью смахнув пыль, пальцы сами открыли коробку, а глаза бегло пробежалась по содержимому. Внутри было несколько тетрадей с кожаными обложками и один небольшой блокнот. ‐ Это я заберу с собой, — возвращаясь из комнаты, тороторит Хёнджин, неся коробку уже в свою комнату. Парни внизу пили кофе и лишь Джисон бегал за старшим, помогая собраться. Зайдя в комнату за ним, он прикрыл дверь, не смея пройти дальше порога. Наблюдая, как худые руки аккуратно перекладывают пыльные тетради и листы из коробки в пакет, а затем загружают их в чемодан, молча перебирал руками свой бисерный браслет на руке. — Ты поговорил с Минхо? — единственное, что спросил Хан. Старший, замерев на месте, повернулся корпусом, меняясь в лице, со спокойного на недовольное. ‐ Да, — броско отвечает, после чего застёгивает свой чемодан, вставая и направляясь к своей кровати, чтобы лечь на нее. Джисон, вздохнув, прошел в комнату. Он знал, что Сынмин продлил его отпуск ещё на четыре дня, откладывая фотосессию для китайского журнала в долгосрочный ящик. С того дня, как Хёнджин упал в обморок, прошло двое суток и все эти дни парень отсыпался. Сейчас, пусть он и выглядит как живой труп, но можно было сказать с уверенностью, что с ним все в порядке. Вроде. Отец Хана помог перевезти тело парнишки с острова в Сеул, где уже оформляли документы о смерти. Сестры долго плакали, но слава богу, парни не видели этого и знали только со слов отца младшего. — И что решили? — аккуратно усаживаясь рядом, он запустил руку себе в отросшие волосы, пропуская вьющиеся пряди сквозь пальцы. — Он остается здесь. Хёнджин закрыл лицо руками, выдыхая. Прошло больше недели с их последнего разговора об этом и он, почему-то был уверен, что Ли не изменился во мнении. Хотя вчера, когда младшие свалили в кафетерий внизу, Минхо много и долго целовал его, прося заботиться о себе. Чего сам же не делал, дурак не спал несколько дней и из еды, скорее всего, ел только бутерброды, запивая кофе. /// — Я буду скучать по тебе, — честно признается старший. Джисон принял решение остаться на острове и вернуться домой с командой отца, а Сынмин и Хёнджин уже стояли в аэропорту. На Хвана налез кардиган Минхо, который тот дал ему его утром, потому что было достаточно холодно, а у младшего не было ничего тёплого. Он целиком и полностью был пропитан недорогим одеколоном Ли, из-за чего крутило живот. Сегодня ночью они спали вместе и не выпускали руки друг друга до этого момента. — Приезжай пожалуйста ко мне, я, Суни, Дуни и Дори всегда будем ждать тебя, — прошептал он, находясь очень близко к его лицу. Сердце Хвана сжималось, хотелось плакать, но он выплакал все сегодня ночью, под горячими ласками старшего, когда запоминал его руки на своём теле, его губы на своем теле, его рядом с собой. Запоминал его. — Береги себя, — единственное, что сказал Хёнджин, заключая в самые крепкие и тёплые объятия Ли. Прошло пару секунд и младший отстранился. Вытирая слезы рукавом мягкого кардигана, он снял солнцезащитные очки, давая парню напротив посмотреть последний раз в карие глаза. — Я тебя люблю. — Всё взаимно, — выдыхает и наклоняется вперёд, чтобы оставить прощальный поцелуй на губах.- До встречи. — Когда-нибудь мы снова обязательно с тобой встретимся. — Я действительно в это верю. Обещаю набрать тебе, как приземлюсь… — Хенджин, время, — перебивая, напоминает Сынмин. На самом деле у них было еще двадцать минут, но смотреть на всё это было максимально сложно. Его переполняла жалость и сострадание к обоим парням. Джисона же переполняла ревность. Он ревновал и своего лучшего друга, и парня, который ему нравился. По правде, он остался, чтобы утешить Ли, но об этом знать никому необязательно. Хёнджин последний раз коснулся мягких губ, надел очки и пошел вслед за Сынмином, не смея оборачиваться назад. — Мне будет плохо без него, — провожая взглядом, Минхо не смог больше сдерживаться. Слезы сами скатывались по впалым щекам. — Всё нормально, хён, — вздыхая, Джисон обнял старшего, похлопывая по спине, успокаивая.- Всё так и должно быть. Вы обязательно встретитесь, Хёнджин не бросает слов на ветер. Всё хорошо. /// Пальцы стучат по стеклу. — Кан Мин, я вас слушаю, — отвечает на звонок парень. — Хёнджин, дорогой, как ты? — обеспокоенно спрашивает старичок на том конце. Он знал лишь вкратце о том, что произошло с ним во время отпуска, поэтому был уверен, что парню плохо из-за того, что он жил с трупом в одном доме несколько недель. — Всё хорошо, директор, — мягко улыбнулся Хван. Глаза следили за каплями, которые стекали по стеклу. Длинные пальцы обводили их, словно заново рисуя. — Мы начнем работу уже завтра, твой телефон проверит менеджер, удалит социальные сети, как было пол года назад, ты же знаешь правила договора, никаких отношений Хёнджин, даже на расстоянии, — диктует старший. Видимо и роман с Ли Минхо до него дошёл. Вздохнув, старичок добавил.- Не переживай так сильно, я бы понял, если бы это была просто девушка, но… — Извините, мне не хорошо, я выйду подышать, — пробормотал Хван и скинул трубку. Сегодня у него будет всего одна ночь, чтобы поговорить со своим Лино.