Падшие

2014 год Нико сидел на краю сцены, болтая ногами, и допивал банку энергетика. Он с интересом поглядывал, как Йоэль материт дерьмовый свет и дерьмовые усилители, периодически напевая строчки в микрофон. — Моиланен, мать твою! Может поднимешь свою жопу и начнешь работать? — в этот раз возмущенный вопль Йоэля заставил Нико подняться и подойти к микрофону. Нико взглянул на лист бумаги, приклеенный скотчем к полу, с пронумерованными названиями песен, что были нацарапаны неразборчивым почерком Йонаса. Волнение перед предстоящим концертом заполнило каждую клеточку тела вокалиста, и он шагнул к микрофону. Слова первой песни уже задрожали на губах:

The more I try to push it The more I’m feeling pain The more I fear that these Noises never go away

Сложно было описать спектр чувств Нико, когда он стоял на сцене. Вот уже год существовала группа, они успели отыграть несколько концертов, снять клип и написать новый материал. Но каждый раз, выходя на сцену, Нико испытывал дикое волнение, которое заполняло каждую клеточку его тела. Казалось бы, он должен был давно привыкнуть к живым выступлениям, но каждый раз был будто впервые. Это космическое чувство, когда делаешь первые шаги и встречаешься с глазами толпы. И пусть они с ребятами не собирали больших залов, но даже та сотня людей, которая пела их песни, заставляла парней верить, что всё не впустую. Участники группы стали для Нико больше, чем друзья. Он считал их семьёй и уже не представлял своей дальнейшей жизни без них. Нико брал первые ноты и сливался с музыкой в унисон. Это поистине непревзойдённое чувство, несравнимое ни с чем другим. Он чувствовал себя наркоманом, одержимым. И только один человек в этом мире вызывал в нём больше эмоций, чем музыка. Йоэль. Его что-то тянуло к этому мальчику. К его печальным глазам, ледяным рукам и завораживающему голосу. Нико хотелось защитить его от всего мира. Хотелось быть с ним каждую секунду. Удивительно, как этому светловолосому парню удалось перевернуть его жизнь, отодвинуть на второй план весь мир. Как принято называть подобное состояние? Одержимость? Да, кажется, так. Нико давно понял, что влюблён и это уничтожало его изнутри. У него и раньше были романы с парнями, но Йоэль был другим. Ему нравились девушки и ни разу он не давал повода усомниться в этом. Иногда, в пьяном бреду, Нико отчаянно хотелось признаться в своих чувствах. Но страх быть отвергнутым убивал, ломал рёбра и заставлял испытывать физическую боль. Нико казалось, будто он ходит по тонкому карнизу и стоит ему оступиться — весь его мир рухнет. Он боялся потерять группу и Йоэля. Одна только мысль об этом вызывала приступы паники. Лишь на концертах он забывался, полностью погружаясь в музыку. Так и сейчас Нико был сосредоточен на музыке, но вдруг стихли последние аккорды и он пришёл в себя. Репетиция закончена, вечером их ждёт концерт и вскоре они приступят к написанию нового материала. И Йоэль будет рядом. Пусть и в качестве друга, но рядом. Казалось, что жизнь прекрасна, но суеверное чувство приближающейся беды не давало покоя.

***

-Вы не забыли про тусовку? — ребята сидели в своём любимом пабе, и делились впечатлениями после концерта, как вдруг Порко вспомнил о тематической вечеринке, что намечалась. — Ты про Хэллоуин? — переспросил Томи, явно не испытывая энтузиазма от такой перспективы. — Не совсем. Это будет что-то связанное с дохристианскими временами. Я же вам рассказывал про этого чувака. — Да, ладно, Порко, — засмеялся Олли, — так и скажи, что тебя интересует Хелена. Йонас закатил глаза, ведь все давно заметили его интерес к миловидной блондинке, с которой он познакомился месяц назад. Хелена тоже занималась музыкой, а ещё была неразлучна со своим пришибленным братом. Этот идиот Лиам постоянно попадал в передряги, и каждая его новая идея была зашкварнее предыдущей, но Хелена ни на шаг не отходила от брата. Вот и сейчас он собрался устроить не то вечеринку, не то ритуал в честь древнего финского праздника. Порко понимал, что это отличный шанс получить авторитет в глазах девушки, но идея идти туда в одиночестве ему не нравилась. — Даже не думай, — Олли сразу дал понять, что не собирается участвовать в подобном. Эту же точку зрения отстаивал Томи. Ни уговоры, ни шантаж, ни даже обещание купить ящик пива не подействовали. Порко бросил умоляющий взгляд на Йоэля и Нико. — Не смотри на меня так, — Хокка тоже попытался отморозиться, — но Йонас сразу же его перебил. — Ничего не хочу слышать! Ты точно идешь! Возьмешь на себя этого придурка Лиама. Попытайся его споить, чтобы он хоть немного отлип от Хелены. Вечно рядом таскается. — Я не собираюсь проводить время с этим идиотом, пока ты будешь безуспешно подкатывать к своему объекту вожделения. — С тобой будет Нико. — ЧТО?! — Моиланен оживился и хотел запротестовать, но испепеляющий взгляд Порко сразу дал понять, что спорить бесполезно.

***

— А разве мы пойдём без костюмов? — Нико взлянул на Йоэля, который явно не собирался соблюдать дресс-код. — Я что похож на дебила?! Если там не будет бухла, то я сразу же уйду. И Порко меня не остановит. Парни уже опаздывали на час, но так и не могли собраться с силами и поехать на вечеринку, куда их так отчаянно завлекал Йонас. Только после пятого звонка гитариста, они всё же вывалились из дома и отправились к месту назначения. Прибыв по нужному адресу, Нико огляделся по сторонам и поёжился от мрачной атмосферы. Небольшой домик был декорирован тематическими атрибутами — горели многочисленные свечи, лестницу украшали красные фонарики, повсюду красовались желтые тыквы, которые грозно улыбались вырезанными улыбками, а гирлянды плавно качались под потолком. Моиланену стало неуютно. Последние несколько дней он был сам не свой и только сейчас осознал истинную причину. Его терзали воспоминания о прошлом Хэллоуине. Вдруг сознание резко швырнуло Нико в прошлогодние события. После той странной ночи сомнений не осталось: Йоэлю лучше и ломка отступила. Более того, он практически ничего не помнил о последних неделях своей жизни. Хокка шёл на поправку, и это не могло не радовать. Только внутри Нико назревал один и тот же вопрос, который доводил до безумия. Как? Каким образом это могло произойти? Йоэлю не смогли помочь даже в специализированной клинике, а тут одна ночь уничтожила наркотическую зависимость и возможное заражение крови. Оставались факты. Йоэль прекрасно себя чувствовал, чего нельзя было сказать о Нико. Он тогда жутко заболел, простуда переросла в пневмонию и Моиланен две недели провёл в больнице. Вернувшись домой, он долго и упорно отказывался верить в ту версию, которая ему самому казалась безумной. Только как он ни старался — рационального объяснения найти не мог. Одна только мысль о том, что в их истории замешаны потусторонние силы, внушала ужас. Около месяца Нико пытался найти странную девочку, но потерпел фиаско. Иногда ему даже казалось, что никакого ребёнка не было. Банальные галлюцинации. Через некоторое время Моиланену удалось убедить себя, что маленькая незнакомка — плод больного воображения. И вот сейчас, спустя год, мрачные декорации вернули его в те жуткие дни. — Чем здесь так воняет? — голос Йоэля вырвал Нико из цепких лап воспоминаний. — Здесь на полу куча высушенной травы. Кажется, это она издаёт такой странный запах, — Нико пожал плечами, как вдруг рядом возник Порко в компании Хелены и её брата. Лиам был ряженым в шубу наизнанку и с козлиными рогами на голове. От увиденного зрелища, Хокка пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не заржать в голос. — Вот вы где! Я как раз рассказывал Лиаму о том, что Йоэль интересуется дохристианскими традициями, — радостно произнёс Порко и подмигнул. Кажется, в тот момент Йоэль уже стал придумывать, где спрячет расчлененное тело Йонаса, но Лиам с деловитым видом подошёл к парням и начал свою лекцию. — Предлагаю отойти, поскольку здесь очень шумно, — Лиам потащил парней в другую комнату, попутно вещая. — Кекри — очень давний и важный праздник для нашего народа, который имеет языческие корни. Он завершал период жатвы и считался началом зимы. — Стой-стой-стой, — запротестовал Йоэль. — Здесь есть пиво? Я на трезвую очень тяжело усваиваю информацию. — Пиво? Да, конечно. Это важный атрибут праздничного стола. — Отлично! Давай выпьем и расскажешь про свою Кекру. Кстати, ты шубу наизнанку надел. — Кекри, — Лиам начинал злиться и Нико понял, что нужно спасать ситуацию. — Лиам, продолжай. Можешь рассказать подробнее о традициях? — произнёс Нико, заметив как Йоэль закатывает глаза. — Конец сбора урожая отмечался играми, танцами, песнями, всеобщим весельем, преподношением подарков. По домам ходили в масках ряженные, преимущественно эльфами и духами, требуя развлечений. Иногда чтобы привлечь эльфов жгли обрядовый сноп и устраивали танцы у огня. — Безумно интересно, — кивнул Хокка и потянулся к столу, где была еда. — Стой! Это для мёртвых! — Чего?! — на этот раз уже оба вокалиста еле сдерживали себя в эмоциях. — В эти дни духи ушедших предков возвращались и навещали родные дома. Соответственно, живые поминали ушедших. Для духов оставляли еду и напитки, даже готовили сауну. — Недурно, — Хокка уже откровенно начинал веселиться, а вот Нико становилось не по себе. С каждым словом Лиама, озноб пробирал тело Моиланена. «Что-то должно случиться. Что-то очень плохое. И это уже началось», — подумал он и взволнованно взглянул на Йоэля. — Люди приносили жертвы богам, предсказывали будущее и опасались духов, которые в эти дни проскальзывали в гости к людям сквозь приоткрывшуюся дверь между миром мертвых и живых, — в лукавой и хитрой манере произнес Лиам. — Ты про призраков? — переспросил Нико, которого охватило недоброе предчувствие. — Все пропащие души сегодня выходят наружу. — Пропащие души? — Именно. Неприкаянные тёмные существа. Они не знают, что уже мертвы. И злобные существа тоже. Демоны, упыри и самоё тёмное зло. В такую ночь нужно держаться настороже. — Я скоро вернусь, — пробормотал Нико и попятился к выходу. Йоэль что-то крикнул ему вслед, но он уже ничего не слышал. Будто неведомая сила заставляла Нико выбежать из странного дома. Оказавшись на улице, парень замер и его дыхание медленно пришло в норму. Улицы города были пустынны и только в окнах домов сверкали яркими огоньками жуткие тыквы. Нико медленно шёл, подрагивая от холода. Ночь была необычайно холодной, прозрачной и чистой. И только ветер был острым, как колотый лёд. Вдруг запах полуночных улиц резко сменился чем-то другим. Чем-то до боли знакомым. Сера. Пахло серой. Точно так же, как и в ту злополучную ночь. Нико замер и понял, что совершенно не испытывает страха. Наверное, потому что чего-то подобного ожидал всё это время. Он возник из ниоткуда. Высокий парень в черном плаще медленно приблизился и замер в метре от Нико. Светлые волосы, глаза как провалы темноты, резко очерченные подбородок и нос. Незнакомец взглянул на Моиланена и улыбнулся. В сгустившемся мраке лицо парня стало каким-то хищным. Нико никогда не встречал это парня, но готов был поклясться, что уже видел этот ледяной и надменный взгляд. Несколько минут они молчали, изучая друг друга. — Узнал? — улыбнулся парень, обнажая ровный ряд идеальных зубов. — Как это возможно? — прошептал Нико, борясь с чувством нарастающей паники. — Я могу принимать разные обличия. — Кто ты? — А ты ещё не догадался? Нико замолчал, опустив взгляд. А действительно… Разве он ещё не догадался? Музыкант весь этот год прокручивал в голове ту встречу, придумывая самые разные варианты, но упорно отказывался верить в то, что в ту роковую ночь он встретился с самим Сатаной. — Это невозможно, —Нико покачал головой и в то же мгновение услышал громкий смех. Парень смеялся искренне и заливисто. К собственному ужасу, Нико понимал, что маленькая девочка не была галлюцинацией, а выздоровление Йоэля не стало чудом. — Сам-то в это веришь? — презрительная усмешка заиграла на его губах. В первое мгновение Нико хотел спросить, что этому существу от него нужно, но ответ и без этого был очевиден. Вместо глупого вопроса музыкант произнёс совершенно другое: — Сколько у меня есть времени? — О, смертные! Как вы глупы! Вы взываете к Владыке Преисподней, продаёте ему свою жалкую душу, но даже не понимаете, что это значит, — брезгливо фыркнул парень. — Время платить наступает ровно через десять лет со дня заключения сделки. — Значит, через девять лет… — Да, ты умрёшь, — обыденным тоном произнёс парень. — И вот ещё что. В мире нет места, где ты мог бы спрятаться от меня.