α + β ⩾

      Кок даже не дал Зоро перейти на второй этап ухаживаний этим утром. Сразу рявкнул, чтобы не вертелся под ногами, брал чего надо и валил из кухни. А он занят, у Нами-сан течка, и он несет ей тыквенный сок со льдом и не хочет, чтобы он провонял альфой. — Альфы не воняют, они пахнут, неуч ты, кок, — схватил его за рукав Зоро на выходе. Не потому что особо злился, он знал, что кок волнуется за Ведьму, а чтобы оставить на нем пятно своего запаха. Нами не любила запаха альф в течку, что-то было такое темное и всегда закрытое для обсуждений из ее прошлого, Зоро уважал ее молчание и не лез. А вот бетам вокруг нее виться было можно, так что Зоро поставил на кока метку-напоминалку, чтобы не баловала там на гормонах. — Черт, какой ты чувствительный, Маримо. Ладно, мне некогда драться, с меня онигири. Но потом! — зажевал незажженную сигарету кок. — Ты чего хотел-то? — У тебя бумага и конверты где лежат? Мне бы тоже письмо написать, — Зоро немного надулся, что кок убегает от него к своей Нами. — А? Вон в дальнем шкафу, ты сразу заметишь. Хах, не думал, что ты тоже ведешь с кем-то переписку, — хмыкнул кок и выдернул свой рукав из рук Зоро, Нами-сан там страдает!       Зоро дождался, пока дверь за коком закроется, и спокойно двинул к шкафу с письменными принадлежностями. Аккуратно достал большую кипу листов и журналов. Сверху лежал глянцевый журнал «Самые горячие альфы и омеги», внутри до отказа напичканный разворотами с полуголыми женщинами и мужчинами. Порно-журнал был для титульных рас, потому каждую страницу можно было потереть запястьем и услышать призывный запах любой из моделей. Ароматизатор был дешевый, не на феромонах, потому чувствовать его могли даже беты. Вот ведь дуро-кок.       Зоро пролистал журнал и обнаружил, что страницы старательно разрезаны и потерты даже в разделе с голыми мужчинами-альфами. Зоро закашлялся и стыдливо убрал журнал, чертов кок сумел смутить его, даже не находясь рядом.       Наконец он нашел главное — связку чистых листов бумаги, на которых кок писал письма. Зоро аккуратно закатал рукава, обнажая запястья, и принялся втирать ими свой запах в первый лист из кипы. Работа предстояла кропотливая. Эта шоколадная сучка метит территорию и заявляет права на Завитушку на расстоянии в десять морей. Что же, Зоро покажет ей, кто тут коков альфа. Нужно было торопиться, пока этот самый кок не вернулся и не накрутил единственному доминантному альфе на корабле уши.       Санджи и при желании не мог застать Зоро за хулиганством. Он стоял около закиданного одеялами и подушками дивана Нами и держал ее за дрожащую слабую руку. К тыквенному соку она не притронулась.       В течки Нами нужно было как можно больше пить, но она плохо соблюдала советы Чоппера. Привычные напитки часто имели «альфьи ароматы», бог знает, что это значило, но Нами тошнило и знобило от кофе, колы, даже молочных коктейлей. Мандариновый сок закончился, и Санджи понадеялся, что тыквенный запах как нельзя лучше подходит под определение «омежий» и сможет порадовать Нами. Опять не угадал. — Нами-сан, как вы? — склонился он с шепотом к мечущейся в жаре омеге, и та цепко схватила его за руку и потянула на себя. — Санджи-ку-у-ун, — томно протянула Нами, большой палец игриво поглаживал его. Нами ненавидела течки, предпочла бы пить подавители до конца своих дней. Но Чоппер сказал, что конец этот будет ну очень близок, если она не будет давать гормонам побушевать хотя бы один день, а потом может опять пить таблетки.       Обычно омеги любили гнездоваться в такие периоды, чтобы ощущать себя психологически защищеннее, но Нами была не обычная омега, она не уделяла внимания «докучливым ритуалам».       Зато Санджи знал и уделял. Потому подушки и одеяла стаскивал для нее в кучу Санджи, как-то раз он увидел уютно оформленные комнаты во дворце Арабасты, заполненные коврами и подушками. Виви-чан сказала, что это комнаты-гнезда для комфортных течек. Санджи запомнил. Привыкшая проводить свои течки, пока она была в шайке Арлонга, спрятавшейся в погребе или пещере, зажимая себе рот и пачкая потное тело в грязи, чтобы скрыть запах, Нами до сих пор немного пугалась такой комфортной роскоши. Но благодарно принимала этот уют, втайне все же немного облегчающий ее мучения.       Другая омега могла бы помочь Нами, как было заведено в тесных сообществах, — успокоить ее своими объятиями и подавляющим тревогу запахом. Но другой омеги на корабле не было, а альф в течку Нами просто не выносила. Даже Робин, свою лучшую подругу, с которой они делились личными секретами и строили «коварные планы», как говорил Зоро, не могла вытерпеть, та была пусть и рецессивной, но альфой.       Забавно, что тем, кто протягивал Нами спасительную веревку в эти мучительные дни, оказывался Усопп. Да, Санджи было горько, он был готов сидеть и вытирать пот со лба Нами сутками, никогда не позволял себе ничем оскорбить Нами-сан, даже когда та теряла разум от желания и просила неприличного, но звала она всегда Усоппа. Тот сидел по-турецки неподалеку на полу, чинил свои рогатки, шутил, много врал про приключения на родном острове и отвлекал ее, заговаривая равномерным бубнежом в поверхностный горячечный сон.       Быть может, потому что забота Санджи была всегда слишком деятельной, слишком опекающей. Усопп же просто сидел на полу, болтал, а когда надо — молча слушал. Возможно, единственный, кто знал все те плохие вещи, заставившие Нами так ненавидеть запах альф в течку, и единственный на корабле, кто мог не взорваться и не стать гиперопекать Нами после всех историй. — Санджи-ку-у-у-ун, иди ко мне-е-е, — потерлась щекой о его руку и поманила к себе Нами. Усопп вежливо делал вид, что надевает резинку на рогатку. — Все хорошо, Нами-сан, я принесу что-нибудь другое, — вздохнул Санджи, он знал, что это говорит не Нами, а ее гормоны, которые упрямая навигатор держит в узде месяцами, потому те буквально сводят ее с ума в дни «разгрузочной» течки. Но не пытался вырваться, боясь обидеть Нами отказом, покорно ждал, пока она сама забудет тереться о него призывно. Мозг ее горячечно метался и мысли путались, Санджи знал, что скоро она отпустит его. — Пфе, воняешь альфой! Долбаный Зоро, — поморщилась Нами, бросая наконец руку. И тут же томно вытянулась в своем гнезде из одеял и подушек. — Везет же тебе… — протянула она с сожалением. — Тоже хочу альфу! — Я уверен, Нами-сан скоро встретит свою судьбу. Вы прекрасны, потому каждый альфа… — мягко улыбнулся Санджи. — Нет никакой судьбы, — фыркнула Нами. — Есть гормоны, ароматы, ты нюхаешь, тебя кусают, и вы вдвоем ловите кайф просто тыкаясь друг другу в шеи носами! Дерьмо! — ее настроение менялось, как наклон палубы в шторм. — Я в любой момент могу получить любого альфу. Он меня укусит, и дело с концом! Точно, так и сделаю в следующем порту, а потом сразу уплывем. — Нет, Нами-сан, вы же не сможете больше образовать пару, если вас укусит незнакомый альфа! — Ну и пусть! Альфы кусают омег, чтобы делать с ними детей и обустраивать эти чертовы комнатушки для течек и гона! Им ничего от меня не надо, кроме моего запаха, и что я молода и здорова! Думаешь, я найду себе альфу, чтобы он таскался за мной по всему миру?! Держал наброски карт, пока я зарисовываю ландшафт? Им всем плевать, чего я хочу, пока я так восхитительно пахну! Вот что такое любовь у альф и омег, Санджи-кун, — фыркала Нами из вороха подушек. Некоторые падали на пол, и Санджи неслышно поднимал их. — Вы несправедливы, Нами-сан, — увещевал Санджи. — Как бета я вижу, что вы удивительны и невероятны и без всяких феромонов омеги. — Хотела бы я быть бетой! Без этой ломки, — проныла опять изменившая мнение Нами. — Ну что вы, Нами-сан, у бет тоже много своих трудностей. Не стоит жалеть о своем поле, когда он дарит столько преимуществ, — Санджи коснулся волос Нами другой, не пахнущей Зоро рукой. Это было строжайше запрещено в любой другой день, и только в течки Санджи имел право ее переносить и иногда касаться. Она все же была омегой и нуждалась в ласковом тактильном контакте, пусть и яростно отрицала это. Санджи не впервой общаться с упрямцами, он вдруг с улыбкой вспомнил о Зоро. — Беты зато точно знают, что их есть, за что любить! За характер там! — скулила Нами. — А не за то, что просто родилась омегой.       «Даже омегой не сумел родиться», — фыркал на него Джадж, когда Санджи, спустя год после того, как все его братья раскрылись как альфы в очень юном возрасте, не проявил никаких признаков титульного пола. Он был беспросветно бетой, и, по мнению не только Джаджа, но и многих альф, он был меньше, чем никем.       «Омегу хотя бы можно продать в политический брак». Если бы он был омегой, его бы не запрятали в темницу, как постыдную кляксу на славной истории альфа-семьи. Его бы оставили жить, выставляли напоказ на королевских собраниях и растили, пока не смогли бы повыгоднее сторговать другому королевскому наследнику. Связь альф и их омег сильна, потому такие королевские союзы реже грозят предательством и считаются эталонными для политических браков. Вот почему Большая Мамочка так оскорбилась, когда поняла, что ее дорогой дочери, редкой женщине-альфе, подсунули жалкий пшик — какого-то бету. Ситуация так и кричала: «Они собираются нас предать, им плевать, что будет с заложником». Конечно, все провалилось, как Винсмоуки могли думать, что их не раскусят с такой жалкой подделкой в виде жениха для достойной альфы.       «Я не знала тебя тогда, но тоже была взбешена, когда Мамочка сказала мне, что моим женихом станет простой бета. Мне казалось, будто меня обманули. Я была так глупа тогда», — писала ему Пуддинг.       Санджи вздохнул, у всех полов все же свои проблемы. — Омегой быть замечательно, Нами-сан, — ласково проговорил он. Нами тихо захныкала, она так устала от этого жара и мучительного томления. — Может, колотого льда? Я принесу в грелке. — Давай, только без запаха. И скажи Зоро, чтобы перестал таскаться за тобой и тереться за дверью моей каюты! Меня сейчас вывернет. Серьезно, Санджи-кун, прибери его уже к рукам, а то преследует меня, как мстительный призрак. — Зоро за дверью? — поднял Санджи голову. Конечно, он не мог его почуять, а Нами могла. — Вот ведь грубиян, он же знает, что вам нездоровится. Я сию минуту избавлюсь от него, Нами-свуан.       Он еще раз заботливо поправил подушки в собственноручно свитом для Нами гнезде и спешно вышел на палубу.       Зоро стоял здесь, хмурился, подпирая стену и сложив руки на груди. — Тебе на корабле места мало что ли? — прошипел Санджи и вдруг замер от осознания. — Погоди, все ребята в курсе и отдыхают на передней палубе, из альф один ты ошиваешься вокруг каюты Нами, — и повернулся во внезапном прозрении. — Зоро, тебе что — нравится Нами, как омега?! Притягивает ее запах? — Фу! Блять! Фу! — Зоро аж перекосило. — Что за херня у тебя в голове! — Прекрати панику, Зоро. Не нужно стесняться. Все нормально, если тебе кто-то нравится, — смилостивился вдруг Санджи. Это же хорошо, если Нами и Зоро присмотрятся друг к другу, тогда ей не придется волноваться, что ее пара будет против ее путешествий по всему миру. Они будут странствовать на корабле с Луффи, как раньше, только счастливые. — Я знаю, что это нормально! — отбивался Зоро. — Не лечи мне мозги! Но чтобы Ведьма?! Даже думать мерзко! — А чего тогда здесь трешься?! Тебе определенно нравится здесь, иначе бы ты тягал свои железки наверху. О, Чоппер! Скажи, чем от Зоро сейчас пахнет? Олененок как раз шел проверить состояние пациентки и вздрогнул, как пойманный воришка, когда кок окликнул его. — Ну же, Чоппер, скажи же, что там у Зоро с запахом сейчас, когда вокруг аромат Нами? Чоппер вздрогнул и стал переводить напряженный взгляд с Санджи на Зоро и обратно. Вообще-то запах у Зоро был, ревнивый и страстный, только вызванный не самим ароматом Нами, а его наличием на коке. Как это без последствий объяснить, не выдавая Зоро и без лжи, Чоппер не знал. — Эммм, Санджи, как там Нами, — смущенно почесал Чоппер затылок копытцем и стыдливо отвел взгляд. — Ты ведь не давал ей подавители? Я дал тебе пачку с собой для экстренных ситуаций, не слушай Нами, если она будет просить сейчас. — Я пекусь о здоровье Нами-свуан, потому не посмел бы сделать это без дозволения доктора. Они нужны мне, чтобы напихать ими Зоро! — Хе. Хе-хе. И правда, Зоро они нужнее, — затанцевал ножками на месте Чоппер, а потом опомнился и юркнул мимо накама. — Меня ждет пациент, всем пока! Как только дверь захлопнулась, Санджи перевел на Зоро хитрый взгляд. — Чего? — напрягся Зоро, и Санджи одним прыжком повис на нем, ухватив рукой за шею, как делал порой от радости Луффи. — Ах ты счастливый засранец! Чоппер своим поведением сдал тебя с потрохами! Вот о чем говорила Робин. Ты по уши втюрился в Нами! Вот почему Чоппер дал мне подавители и сказал носить их для тебя, если я почувствую, что тебе надо. Якобы ты постоянно теряешь свои! Но нет, это потому что ты втюрился и у тебя постоянный гормональный всплеск. — Что? Отлезь от меня, кок, — дергался в хватке Зоро, но не отцеплял от себя кока, ему нравилось, что он трется об его шею и неосознанно сам помечает себя страстным жадным запахом Зоро. — Сдалась мне твоя Ведьма! — О, Маримо, не стоит стесняться. Если бы ты сказал раньше, я бы помог тебе. Я стану твоим любовным гидом, не стоит думать, что богиня Нами-свуан никогда не обратит на тебя внимания. Тебе стоит лишь немного пообтесаться. Ты плох в выражении чувств, но тебе так повезло, что у тебя есть я, — ворковал довольный Санджи, слегка ероша волосы Зоро, как нашкодившему пацаненку, и не отпуская хватки. — Это не означает, что вы уже можете встречаться, но ты можешь начать ухаживать за ней, чтобы доказать, что достоин ее. — Ты что, папаша ее что ли, вот прилип! — начал выходить из себя Зоро. — Просто я хочу Нами-свуан счастья. Ну и тебе заодно, мне не жалко. Это было бы прекрасно, если бы у нашей Нами появился альфа, которому бы она могла доверять. И который бы мог защитить ее от чего угодно. Ей бы точно стало легче! Я даже не злюсь, что она предпочла тебя. Ты же по сути не злой парень, Зоро, и ответственный, ах, с ума сойти, — кок щебетал и щебетал. — Кто бы мог подумать, что я не кину тебя за борт на корм рыбам, а открою в тебе столько положительных качеств, когда узнаю о твоих чувствах! — взмахнул Санджи широким жестом. — Аре? Зоро, Санджи узнал о твоих чувствах? — высунулся откуда ни возьмись с крыши надпалубной постройки Луффи. Так капитан все время был рядом, волновался за своего навигатора, просто его запах был ненавязчивым и неслышным, чтобы не беспокоить ее. — Нет! — Да! Они ответили одновременно — Зоро раздраженно рявкнул, Санджи со смехом. — Да нет же! — Только это секрет, Луффи, тс-с-с, — прохохотал Санджи, поднося палец ко рту и непрестанно тиская мечника. — Маримо слишком стеснителен, но ничего, под моим чутким руководством он себя еще покажет! — А, ну ладно, хи-ши-ши-ши, — и Луффи опять надвинул себе на глаза соломенную шляпу и лег беспечно загорать на солнышке. Санджи заговорчищески подмигнул Зоро: — Пойдем, Маримо, выучим с тобой пару комплиментов, которые ты скажешь Нами, когда ей станет легче! — Притормози, кок, — процедил сквозь зубы Зоро. — Я не собираюсь стелиться перед Ведьмой… — Ну конечно, любовь не означает, что тебе нужно перестать быть собой, Маримо, доверься мне. Любовь не сковывает, а освобождает! Но я уверен, тебе хочется, чтобы тот, кого ты любишь, улыбался и чувствовал себя особенным! Все еще в голове не укладывается. А я ведь грешным делом подумал, что дело в том, что Луффи омега. Даже поддельный резиновый кусок мяса ему подсунул, чтобы проверить, есть ли у него клыки. — Чего? — оторопел Зоро, все еще сгибаясь под гнетом повисшего на нем радостного кока. — Кок, ты просто завод по производству какой-то ебанутой чуши. Теперь у тебя Луффи омега. — А ты думаешь, зачем я твои посмотреть просил? Чтобы сравнить, но у Луффи оказались такие же, только короче… — Как тебе такая херня только в голову влезла?! Луффи нормальный альфа! — возмутился Зоро. — Да, но согласись. Нами ненавидит сильный запах альф и постоянно гоняет тебя и в хвост, и в гриву. Но она никогда не кричит за это на Луффи. Все враги сразу знают, что ты альфа, но я никогда не замечал их реакции на запах Луффи. Он даже спит у нее над комнатой, но Нами-сан это не тревожит, — Санджи многозначительно посмотрел на Зоро и постучал себя двумя пальцами по голове. — Аналитика и дедукция! — и опять расплылся в счастливой улыбке. — Кто же знал, что все так просто! Вот почему Робин сказала, что это хорошая тайна! — Это — хорошая тайна? — затормозил Зоро обеими ногами на палубе, кок на секунду повис на нем всем телом. — Ты рад? — он спросил с какой-то угрозой. — Ты увалень и балда, Маримо, но ты же не плохой человек и не сделаешь Нами-сван больно. А ей очень нужен тот, кто никогда не сделает ей больно, — как маленькому разжевал Санджи. Зоро набычился чернее тучи и резко повел плечом, одним махом сбрасывая с себя кока. — Да ни в кого я не влюблен, идиотская поварешка! — Ты такой стеснительный, Маримо, когда дело касается чувств. Неопытность не порок, не стоит так… — Заткнись, тупица! Меня тошнит от твоей Ведьмы, сто лет она мне сдалась! Ничего такого нет! У тебя не мозги, а сыр! Ни в кого я не влюблен, завитушка весь мозг расплавила?! — Зоро тяжело дышал, практически рыча на Санджи. Тот оторопело замер, с трудом впихивая в себя информацию. — Правда? — несмело уточнил он. — Правдее не бывает! Сходи к Чопперу, проверься! — Но что ты там делал… — Я тебя ждал! Тебе письмо пришло от Зеффа. Подумал, что ты оценишь, что у меня уже все нормально, если я принесу тебе письма сам, — выпалил Зоро, сунул смятый конверт коку в грудь, едва не сбивая его с ног, и прошел мимо. Злость и раздражение просто тлели вокруг, даже бета Санджи ощутил тяжелую атмосферу. — Ах, спасибо, — неумело поймал письмо Санджи. — Жаль, я думал, что смогу побыть купидоном в прекрасной любовной истории. — К Чопперу сходи! — рявкнул еще злее Зоро. Он злился на тупицу кока, на то, как легко он обрадовался и решил сплавить его Нами. Зоро там за дверью исходил от ревности, пока он любезничал с жаждущим близости навигатором. А кок даже ни на секунду не помрачнел от мысли, что Зоро в кого-то влюблен. И еще Зоро злился на себя: вместо того, чтобы найти момент и удачно признаться, он наоборот брякнул, что совсем ни в кого не влюблен.       Перед тем, как взяться за поручни лестницы в Гнездо, Зоро обернулся. Санджи стоял на палубе и смотрел на письмо. Ни капли ведь не пожалел, что упустил Зоро, был готов вручить его Нами лично своими руками. Зоро бесился, что кок такой тупица. — Тупо-кок, чтобы ты помер девственником с такой любовной чуйкой! — проорал Зоро на пике эмоций. Ветер донес его крик, всколыхнул светлые волосы, те заиграли на солнце, и сердце Зоро пропустило удар. Впрочем, он привык. Тупо-кок поднял на него свои голубые глаза, сложил руки рупором и проорал в ответ: — Ха! Ты все запорешь, даже если кому-то признаешься, Маримо! Ты безнадежен!       Зоро от злости аж кусок от лестницы отодрал.