We destroyed our way to heaven

- А ну иди сюда, уёбок! Я тебя научу уважать старших!! Тэхён едва успел увернуться от брошенной в него вазы и, одарив отца лишь жестом из среднего пальца, пустился бежать. В одних трусах на улицу – не вариант, поэтому он поднялся на второй этаж, чтобы закрыться в ванной и переждать очередную вспышку ярости своего родителя, ему конкретно кукуху сорвало после того, как мама откинулась. Удивительно, что она столько лет держалась рядом с этим психом, прежде чем сиганула из окна. Последние два года – это сущий ад. Школа сегодня пойдёт нахуй. Первые два урока – точно, а там уже как пойдёт. Прогуливать не впервой, так что похуй. - Ты впустую потраченная сперма! Спиногрыз убогий! Лучше бы у твоей матери случилась внематочная! Отец сыпал ругательствами, когда Тэхён захлопнул перед его носом дверь. Увы, до ванной не добежал, поэтому юркнул в ближайшую к лестнице комнату, которой оказалась спальня родителей. - Утырок, а ну срыгнул отсюда, - слышит, как звякнула лямка ремня, - кого-то собираются отпиздить, батя будто считал его мысли, потому что следующее, что он выкрикнул, было: - я тебя сейчас отпизжу. У Тэхёна глаза закатились. Он от этого человека унаследовал не только квадратную улыбку и низкий голос, но походу ещё и пару извилин. Благо, не алкоголизм. И на этом спасибо. - Сука, я два раза повторять не буду, падла, быстро открыл дверь, - лямка ремня с силой врезалась в стену по ту сторону двери, Тэхён скривился, представив, как холодный металл с такой же силой и скоростью рассекает его кожу. Мерзость. Отец часто так делал: бил концом с металлической застёжкой, чтобы было больнее, - говно собачье, я щас вынесу эту ебучую дверь, падаль! Блядь! Тэхён прижался спиной к двери и начал считать. Сильно же батю накрыло. Удары усилились: начал бить ногами. Скоро выдохнется. На 188 стук в дверь стих, но отборный мат и угрозы не прекратились. Тэхён уже сидел на полу, одетый в отцовские шорты и серую футболку, что нашёл в родительском шкафу: вдруг одеться не удалось бы, в таком виде можно хотя бы из дома свинтить. Тэхён резко подорвался, услышав среди прочих угроз «Я обоссу твой шкаф, если не выйдешь». Он взялся за ручку и замялся всего на мгновенье, чтобы продумать тактику побега, потому что был уверен: этот обоссыт, и не только шкаф, но и всю комнату, и учебники за компанию, а для Тэхёна это страшнее смертной казни. Так что лучше пусть его сегодня отпиздят, чем лишат единственного, что помогает ему держаться в этом аду: книг. Тугодумием Тэ никогда не страдал, а вот тягой к приключениям, похоже, его порой переёбывало, потому что он не придумал ничего лучше, чем зацепиться за очередную отцовскую фразу, чтобы подначить его. И когда тот возобновил долбёжку в дверь, Тэхён повернул замок и резко распахнул её, сразу отпрыгнув в сторону, чтобы дать отцу влететь в комнату. Тот споткнулся и с лёгкой ноги сына отправился в полёт пинком под зад. Времени себе Тэ выкроил немного, но ярость отца в этот момент можно было сравнить сотней атомных воин. - Ах ты мразота, ты как с отцом обращаешься, утырок, ёб твою мать, козлина, - под оркестр из матов Тэ добежал до своей комнаты, схватил рюкзак и понял, что допустил стратегическую ошибку, решив, что успеет это сделать. Не успел. Надо было оставить вещи дома и линять, пока был шанс, второго у него не будет, потому что отец вырос в проёме его комнаты и навис над ним скалой. Тэ так спешил, что едва не врезался в него и не расшиб себе нос. Хотя с последним пунктом ему помог папаша, который сделал резкий сильный кивок и впечатался своим лбом сыну в переносицу. Тэхён повалился на пол, прижимая руки к лицу. Хлебальник беречь надо, иначе в школе от вопросов не отвертишься. А остальные части тела неплохо прячутся под одеждой. - Ты что, шмотки мои взял?! Совсем охуел!! – второй удар пришёлся в неприкрытые ребра. Ногой. И Тэхён до жопы ненавидел это их негласное правило не разуваться в доме. Рабочий гиндерс 45-го размера оставит на его боку в лучшем случае кровоподтёк, в худшем – перелом. Это было не важно. Важно только съебаться нахуй и поскорее, - выныривай, говнюк! Следующий удар – по рукам. Любимой отцовской лямкой. Сука. Какой чёрт Тэхёна дёрнул переставить будильник на попозже? Он же мог как обычно съебать до прихода этого психа и жить спокойно. Сон мысленно отправлен в список врагов Ким Тэхёна. Нахуй сон, если после него нужно терпеть всё это. - Ёб твою мать, отъебись ты от меня уже! Я в школу опоздаю! Мужчина навис над сыном, схватив его рывком за воротник футболки и сквозь зубы процедил: - Кусок говна твоя школа, если в ней тебя не научили уважению, - и с силой впечатал своё чадо в пол, У Тэхёна аж звёзды из глаз посыпались, но он и опомниться не успел, как его снова подняли за шмотки, - и ты не будешь ходить в моей одежде, не заслужил, падаль, - и снова приложил о деревянное покрытие. - Повторяешься, гнида, - сильнее сжал кулаки на запястьях отца и попытался отодрать эту мёртвую хватку от себя. Не вышло. Вместо этого его лишь сильнее тряханули. - Чё пикнул?! – руки сместились на шею. Мужчина без лишнего смущения его душил. - Ты, - рваный выдох, - блядь, - судорожный вдох, - уже называл, - ещё один выдох, а ошейник из пальцев всё теснее, - меня падаль… Договорить не дали. Отец поднялся, ударом ноги перевернул сына на бок и, не дожидаясь, когда тот сам вернёт его одежду, решил самостоятельно сорвать её. - Тебя ебать не должно! Ты вообще ни клички, ни имени не заслуживаешь!! Ты нахуй блядь жизни этой не заслуживаешь, говноед! Гондон, ещё раз притронешься к моим вещам, я кожу с тебя сдеру, ты понял! Тэхён знал, что вопрос риторический, если это вообще был вопрос, но решил удостоить его ответом. Терять-то уже нечего: - Нет блядь не понял, повтори пожалуйста, как член изо рта достанешь, - попытки остановить раздевание потерпели крах, поэтому он просто лягнул родителя ногой, когда тот срывал с него шорты. «Ну и подавись, старый говнистый ублюдок», - подумалось Тэхёну в этот момент. Хотя, судя по выражению лица отца и по последовавшему за этим граду ударов и ругательств, последнюю фразу Тэ походу озвучил. Мужчина навалился на него всем весом, прижав к полу, и начал душить. Тэхён брыкался, царапался, пытался ударить в ответ, но лишь чувствовал, как силы его оставляют. Отец никогда надолго не останавливался на одном способе причинить боль или изувечить. В этом весь он: как флюгер, постоянно меняется. Значит, и душить должен бы перестать, но в этот раз сын его не на шутку разозлил. Тэхён собрал последние силы и выдавил из себя в надежде, что новая вспышка гнева понесёт за собой и новый способ избиения: - От тебя перегаром несёт, как от скотины. И эврика. Его с размаху бьют в лицо. Воспользовавшись инерцией от удара, он столкнул с себя эту тушу и ломанулся к двери, успев схватить шорты. Но так и не пересёк порог своей комнаты, потому что упал оттого, что его лодыжка оказалась в плену отцовских лап. - Сука! Заебёшь же! Отпусти меня! Мне в школу надо, пидорас ты старый! Отец уже ничего ему не орал, вся его злость перешла в действия. Он притянул сына за ногу к себе, и начал отбирать этот несчастный выстраданный кусок ткани, Тэхёну будто спину лавой окатило от трения кожи о лакированный пол. Он тоже устал выдумывать изощрённые ругательства и угрозы, поэтому продолжал молчаливую борьбу за возможность наконец съебаться из этого ада. Это продолжалось до момента, пока Тэхён почти буквально не услышал щелчок внутри своего горе-папаши. Лицо у него перекосоёбило и глаза зажглись каким-то странным огнём. Тэ не сразу сообразил, на что мужчина уставился, не отрывая рук от шеи сына, но когда до него дошло, в голове будто бомба взорвалась. И он испуганно выплюнул: - Ахуеть блядь, нет ты шутишь! Ёб твою мать, ублюдок ты больной, у тебя что, стоит на меня?! Его за шею поднимают над полом, чтобы припечатать посильнее. - Заткнись! Сука, заткнись, закрой свой поганый рот, пока я им тебя на себя не насадил. - Шёл б ты нахуй, припизднутый! Господи! Помогите! Помогите! Насилуют! По… - ему заткнули рот огромной ладонью. И пока он брыкался и пытался вывернуться, отец нашарил на полу свою футболку, смял её, запихнул сыну в рот и перевернул того лопатками кверху. Дальше мозг Тэхёна видимо решил пожалеть своего хозяина и воспоминания остались лишь отрывками. Грязными окровавленными осколками в хрупкой подростковой психике. Он помнил, с какой силой отец сжимал его запястья одной рукой, пока другой помогал себе насаживать сына на член. Без подготовки, как физической, так и моральной, хотя, едва ли можно морально подготовиться к тому, что тебя оттрахает человек, который тебя породил. Он помнил, как неприятно правая скула тёрлась об пол во время каждого толчка, как его разрывало изнутри, как слёзы вперемешку с кровью обжигали лицо, как он умирал там, на полу своей комнаты. Умирал для того, чтобы жестокая рука за волосы вытягивала каждый раз обратно в его персональную пытку под названием жизнь. Личный Освенцим Ким Тэхёна. Палач, который носит его улыбку и фамилию. Ненависть. Это первая и самая яркая эмоция, которая прошибла его, когда он смотрел на ноги перед своим лицом, когда слышал шум уходящих шагов. Когда дрожащими побелевшими пальцами вытащил из своего рта ткань. Затем стыд. Он сжался в клубочек и зарыдал, как маленький. Позор и унижение. Стыд и жалость к себе, такая всепоглощающая и безутешная, что хотелось вопить. Тэхён услышал шум льющейся воды, а потом громкий стук входной двери. И больше не стеснялся своих рыданий, потому завопил в голос, закрывая лицо руками. «Сон. Это просто страшный сон. Я скоро проснусь. Я открою глаза, и ничего вокруг не будет. Блядь. Это не может быть правдой, - он повторял себе это, как мантру, сидя под душем на корточках и обнимая себя руками, - это блядская шутка. Это всё – ложь, - руки в волосах с силой оттягивали пряди, потом щипали кожу, он пытался привести себя в чувства, но их, походу из него напрочь вытрахали, - мамочка, забери меня!» - Мама, за что?! – вырвалось с отчаянным воем. Он долго смотрел на свои ладони, прежде чем, собравшись с мыслями, попытаться прикоснуться к пылающему болью кольцу мышц. Унизительно. Трогать себя было мерзко. И видеть в зеркале собственное отражение не гаже, чем осторожно одеваться в рубашку с длинным рукавом и школьные брюки. Ему стоило закрыться в комнате и пропустить пару дней, пару жизней. Тэхёну до одури хотелось просто лежать и жалеть себя, а не смотреть на опротивевшие лица одноклассников и вежливо здороваться с учителями. Но он просто сглаживал углы. Первый день в выпускном классе, новый классрук, новые правила, пропустишь один день – считай вылетишь из всей жизни. И хуй потом нагонишь. Так проще: собрать себя по кусочкам, послать тошноту и жалость к себе куда подальше и встать на ноги. Встать несмотря ни на что. И он встал, забросил рюкзак на плечо и, задавив в себе желание броситься в противоположную сторону, зашагал к школе.