Я тоже за мир, но не любой ценой

Говорят, что именно утром можно почувствовать, как на несколько часов царит мир. Такой вот настоящий, когда и жизнь кажется воистину светлой, и люди рядом не такие злые как обычно. Можно наслаждаться шелестом листьев, пока шум толпы не отвлекает, зарей золотой, что разливается по улицам деревни, даже свежим воздухом, который ещё не успел нагреться и стать душным. Обычно утром — тихо и безмятежно, по крайней мере для большинства жителей Конохи. Люди, мирно спящие сейчас в своих теплых койках, даже не подозревают, что их жизнь этой ночью висела на волоске. В итоге они проснуться, чтобы встретить новый день с новыми силами и надеждами, однако рано или поздно столкнутся с ужасной новостью. Кто-то, может отмахнется, кто-то обрадуется, а кто-то вовсе пустит скупую слезу умершим друзьям и товарищам. Другие, может даже спросят у пекаря, что недалеко от того района содержит свою лавку, кто же так мог поступить. И он с легким ужасом вымолвит, что безумие сына умершего Фугаку всему вина. Угрюмые мысли посещали голову юного Коске. Все вокруг твердят, что утром даже враг не нападает, что утром нужно обязательно спокойно наслаждаться рассветом, пить чай и на минутку позабыть о тягостях жизни. Так было принято. Так почему же ему, приходится бежать по улицам родной деревни в надежде, что он успеет схватиться за свободу. Ту, за которую родители пожертвовали свои надежды и мечты в ту ужасную ночь? Именно. Это ночью происходят трагедии, а не утром. Впрочем, парень всегда задавался вопросом, почему он. Почему на него Данзо глаз наметил? Почему за ним никто больше не пришел? Почему Третий за каждым разом смотрел на него с такой жалостью? Почему тогда пятилетнему ребенку пришлось решать судьбу собственного брата? И почему в итоге жители так недолюбливают младшего брата? «Жизнь несправедлива» — однажды сказал Казуя. Ему-то, как прожившему много столетий, это легко признать, в отличии от подростка. Он конечно понимал это, однако чувство несправедливости поглотило его уже давно, он так и не смог смирится. Одновременно на фоне приходит чувство совести, чтобы настойчиво начать терзать душу, ведь ему не стоит жаловаться на собственную жизнь. Это жалко. Его друг поднял клинок против собственных родителей, пожертвовав гораздо больше, чем можно себе представить. Подобную участь даже настоящему злодею не пожелаешь, тем более себе. Пока Итачи взвешивал всё за и против, таким образом решая свою и чужую судьбу, у Коске всё было относительно просто. Вся его доля зависит оттого, насколько быстро и долго его ноги будут в состоянии бежать. Что там было написано в файлах? Высокая выносливость? Что-то он её не ощущает. Район клана Учих, как и их полицейский участок, находился достаточно далеко от резиденции Хокаге. Настолько, что парень слегка прогадал со своим импровизированным планом. Впрочем, и в этом нет ничего удивительного, ведь это обычно им командовали, а решения самому редко приходилось принимать. В голове он выстроил потенциальный маршрут, помня и пользуясь разными темными закоулками Конохи. Проблема заключалась лишь в том, что любой член Корня также ознакомлен с ними, поэтому любой тупик может оказаться засадой. Эти места он использовал для того, чтобы отдышаться и сбить с пути преследователей, пусть за каждым разом и рисковал. Были ещё варианты, как обескуражить своих прошлых товарищей, хотя есть шанс выдать своё местоположение. При этом, что-то ему подсказывало, что чакру нужно беречь как сокровище. Любая ошибка и всё. Случится настоящее чудо, если он сумеет добраться до нужно квартала в целости и сохранности. Но чуда не случаются. Колени гудели и даже тряслись от долгого бега. Адреналин в крови уже давно рассосался и делать резкие передвижения стало ещё сложнее. Настолько, что он так и не успел проскочить через улицу, когда в голову летел нож. Если бы не маска… Кунай отрикошетился в сторону, упав на землю со звоном. Коске замер, как и его сердце от внезапной атаки. Остановились и преследователи, которые стояли слева и справа, даже на крышах. Отколотый кусок маски тоже вскоре падает на землю, а парень бесцеремонно снимает то, что от неё осталось, обнаружив порез на щеке. Он зажимает в испачканных кровью пальцах сломанную вещь и поднимает взгляд на своего прошлого лидера команды. Никто не двигался. Ах, это ловушка. Долго же они его подталкивали к нужному месту, чтобы устроить этот цирк. Хотя, чего он ожидал, это же Корень. Это должно было случиться. Для такого у него был приготовленный свиток. Вообще-то он его готовил для любой тяжелой миссии, но видимо пригодится именно сегодня. — Момидзи, у тебя ещё есть шанс вернуться, — начал командир, делая шаг вперед. Жаль, что его лицо было скрыто, ведь парень бы с удовольствием посмотрел на него. Никто так публично не сбегал из Корня, поэтому это занимательное зрелище. Однако Коске совершенно не ожидал пламенных речей. Засаду, побои, ловушки, даже сам приход Данзо, но не это. — Господин Данзо на самом деле очень благосклонный человек, — добавляет другой. — Ага, конечно, — тяжело вздыхает Коске, бросая короткий взгляд на маску в руке. — Мы все знаем, что со мной произойдет, если я вернусь. — Момидзи… Момидзи. Это имя больше не казалось родным. Когда-то оно таковым было, давало чувство принадлежности в чужом месте, мало того, такое уникальное. Если бы не Казуя он бы… вовсе не вспомнил своё настоящее имя. Но чтобы переступить через эту черту и найти себя вновь, ему придется сделать немыслимое для члена Корня. — Хватит, не называй меня так, — парень ещё сильнее зажимает в руках маску, затем с легким раздражением выбрасывает под ноги командиру. — Моё имя Коске Намикадзе, не Момидзи. Мало того, я сын Четвертого и там, в вашей прогнившей организации, мне не место. Некоторые явно удивились, выдав из себя удивленные возгласы. Именно сейчас парень чувствовал великую гордость за своего отца, который добился такого уважения среди людей. Даже после его смерти люди вспоминают и ахают. — В Корне у тебя нет имени, нет прошлого… — Корня больше нет. — Нет. Он продолжит существовать. Без Корней Дерево рухнет, поэтому мы обязаны поддерживать, даже если это значит, что это мы станем преступниками. Неужели Данзо настолько безумен и продолжит свою деятельность под носом Третьего? Это же настоящий абсурд и нонсенс, слово Хокаге — закон! По крайней мере так казалось Коске. Возможно в будущем его ждет горькая правда, но сейчас-то убеждение было сильнее! И, наверное, проблема в убеждениях. Когда юный Намикадзе полностью уверен в своей правде, подопечные Данзо верили совершенно другим понятиям. И они сражались за это понятие. Возможно даже сражались за него. Пытались вернуть товарища на «путь истинный». Однако Коске не глуп и понимал, что слова командира, даже для него самого, пустой звук. Им откровенно плевать с высокой колокольни на него. Они просто выполняют приказы. А это представление лишь ради того, чтобы их господин не получил по шапке ещё сильнее, чем надобно. Впрочем, даже если бы члены Корня на самом деле пеклись о его судьбе, они всё равно не понимают друг друга. — Нет, командир. Я не вернусь. — Ты пожалеешь о своем выборе, — в голосе мужчины что-то дрогнуло. Не сильно. Всё же, они все едва ли были в состоянии реагировать на происходящее. Может где-то внутри этого мужчины что-то лопнуло внутри? Коске казалось, что далеко не всем удается выбраться из этого порочного круга. Хотя и Коске продал свою свободу духу, который постоянно болтает о мире в мире и требует достать ему чуть ли не звезду с неба. Был ли этот обмен равноценным, на этот вопрос он ещё не в состоянии ответить. Однако именно благодаря Казуе и вернувшимся воспоминаниям, он смог прощупать эти яркие эмоции внутри себя, пусть они и были детскими. Так он мог даже выплеснуть накопившееся раздражение и ярость. Он не приползет обратно к Данзо, чтобы на коленях просить пощады. — Но это будет мой выбор. Даже если это приведет к моей смерти, это будет моим осознанным выбором, — он акцентирует внимание на определенном слове, при этом тыкая пальцем себе в грудь. А потом поднимает руку и показывает на командира. — А у Вас есть выбор? Наступило короткое молчание. Мужчина выпрямляется и вздыхает. В его жестах виднелось настоящее разочарование, возможно даже горе, что один из них просто взял и отказался от своего пути. А может, просто парень хотел это видеть, а на деле командира волновало совершенно иное. — Есть. И мой выбор, это затянуть тебя обратно к Господину Данзо, — мужчина демонстративно поднимает ногу, чтобы окончательно доломать маску, грубо раздавив её на куски, а потом тянется рукой к мечу на спине и командует: — Взять его живым! Странно, членам Корня присуще бить исподтишка, поэтому такой открытый конфликт вызывал недоумение у Коске. Нет времени рассуждать. Вот и свиток пригодится. Жаль, что это одноразовая акция. Парень потянулся к сумочке на пояснице уже на первых словах командира. Без боя тут никак. Оттуда он вытягивает небольшой свиток, сразу же раскрывая его и размазывая своей кровью бумагу. Роняет и складывает руки в печать змеи, чтобы задействовать технику, запечатанную в свитке. На это ушло больше чакры, чем ожидал парень, однако без свитка ему бы не удалось так быстро создать барьер вокруг себя. Цепи исходили изнутри раскрытого свитка, а не из спины, как всегда. Он не был большим и даже крепким не был, ему ой как далеко до уровня своих далеких родственников Узумаки. Тем не менее, этого было достаточно. Бежавшие в атаку враги лбом ударились о барьер, не ожидая такого поворота событий. Остальные осознали на полпути и просто стали атаковать. Некоторые клинками, другие техниками, ведь иначе им не сбить барьер. Барьеры пусть и были по специальности парня, требовали чертовски много чакры, поэтому даже с помощью свитка это вызвало легкое головокружение, а на губах ощутил металлический привкус. Телу это не нравилось, определенно. Коске машинально вытер кровь, которая струйкой вытянулась от носа до самого подбородка. Барьер не будет держаться вечность, однако юный Намикадзе просто ждал нужного момента выйти из него. Казалось бы, безвыходная ситуация, его буквально окружили и даже если барьер спадет у него просто минимальный шанс ускользнуть от врагов. Однако в этой технике была загвоздка и работала она как бомба, которая после разрушения барьера или истечение нескольких минут захватит каждого противника в радиусе двух метров от свитка в некую ловушку. Длительность целей зависит от силы врага, но минуты ему хватит, чтобы сбежать, тем более он был буквально от нескольких кварталов от района клана Учих. Земля под ногами начала рушится, и парень сразу же обратил внимание на командира, который стоял дальше всех, касаясь ладонями земли. Техника ему не была известна, да ещё и барьер глушил звуки. Из почвы возникли руки, которые пытались схватить Коске за ступни. Их было много, парень пытался их разломать собственными ногами, но быстро осознал свою ошибку, что это проигрышный вариант. В ответ он сделал несколько теневых клонов, чтобы те попались в ловушку и приняли на себя удар. Правда, в небольшом пространстве стало довольно тесно. Парень залез на клона, когда заметил трещину на барьере и терпеливо ждал. И вот, наконец кто-то особенно сильно ударяет по трещине, отчего барьер звонко ломается, а красноволосый ловко отталкивается от тушек своих клонов, подпрыгивая вверх. Коске не видит, но слышит удивленные крики и лязг, когда цепи сковывают противников. Естественно, хотелось заликовать, что они попались в ловушку, однако глупо предполагать, что буквально все попались. Тот же командир так и не подошел ближе. Не стоит тратить время зря. Парень воспользовался шансом запрыгнуть на крышу дома и тут же сорвался с места, отправляясь в нужном направлении. Если Хокаге там не будет, то ему конец. И вновь началась погоня, только на этот раз в открытую. Это больше не игра в кошки-мышки. Больше нет запасных мест, где можно на секунду дать себе отдышаться и побежать дальше, уже нет возможности хитрить или посмеяться над тем, что преследователи купились на ложный след. Да и сил больше тоже нет. Нужно просто бежать. Где-то краем глаза он видел, что следовал за ним именно командир. И за каждым разом, когда Коске оглядывался назад, мужчина был всё ближе и ближе. Завидев до боли знакомый символ веера, цвет которого за несколько лет потускнел на солнце, парень не на шутку заволновался. А что если не получится и никого там не будет? Его же силком затащат обратно, запихнут в подвалы и всё. Пиши пропало. Такое секундное волнение привело к тому, что парень зацепился за собственные ноги, отчего сбил темп бега. Этим воспользовался преследователь И смог догнать. Ничего не оставалось, как спрыгнуть вниз, чтобы ускользнуть, однако мужчина всё равно был быстрее и просто не дал даже малейшей возможности сбежать. Оказавшись на земле, Коске тянется к мечу и тут же блокирует чужой удар, а после контратакует. Они оба с таким рвением столкнулись, что аж искры полетели от соприкосновения железных мечей. Изначально Коске нарочно поддавался, таким образом шагая назад, ещё ближе к нужной ему улице, однако, чем дольше они сражались, тем больше парень понимал, что он буквально на исходе. Уже не удавалось так ловко уворачиваться, всё чаще получал удары в грудь, в руки, даже в лицо, не успевая за скоростью противника. Командир ещё сильнее бьет мечом, от которого клинок Коске разламывается, оставив в зажатом кулаке лишь рукоятку. И тут он с ужаснулся, осознав, что ему больше нечем защищаться. Следующий удар он принимает на руки, в надежде, что наручи спасут, однако и они разломались, оставляя порезы на предплечьях, вызывая стон из груди. И вновь чужой клинок вытягивается, на этот раз норовя проткнуть глаза, отчего Коске невольно закрывает веки, при этом пытаясь оттолкнуть соперника от себя. Это помогает лишь немного. Кончик лезвия всё равно его задевает, пусть и не в глаз, оставляя после себя глубокий порез на лице, задев мочку уха. Боль захватила правую сторону лица, а свист от резкого взмаха даже оглушил. Парень уже не был уверен, что именно произошло, он просто падал назад, потеряв равновесие и не чувствуя земли под собой. Даже лежа на пыльной дороге он был настолько обессилен, что просто зажмурился и задержал дыхание, молясь, что следующий удар не закончит его существование в этом мире. Но ничего не произошло. Когда он вспомнил как дышать, через мгновение открывает глаза встретившись с птицами, которые взбешенно летели по яркому небу. Потом с трудом поднимает голову, чтобы понять в чем дело. Вместо соперника, сквозь пелену видит лишь знакомую спину беловолосого, который сдерживал судя по всему мужчину. Земля под ним слегка заворчала и ростки деревьев обхватили тело преследователя. Коске не поверил своему счастью и просто опустил голову обратно, пытаясь прийти в себя. Руки и ноги больше не слушались, голова гудела так, будто мешком ударили по ней. Мало того, парня ещё трясло от осознания, что всего сантиметр выше и он бы лишился глаза, а может и вовсе собственную жизнь, если бы не Какаши. Его словно парализовало, то ли от утомления, то ли от страха. Даже если они все коллективно решат покончить с ним здесь и сейчас, он даже не сможет сопротивляться. Как же он всё-таки жалок. Прежде чем впадать в бездну самокритики, кто-то тянет его вверх, буквально поднимая на ноги и задавая словно тысячу вопросов. Голова не держалась, что уж тут говорить про остальные части тела. — -рядке? Точно? — он встречается со знакомой маской и наконец находит в себе силы, чтобы зацепиться пальцами за одежду спасителя, узнав в нем Киноэ. — Ты меня слышишь? — Что? — уточняет Коске, хотя он явно слышал вопрос, просто был крайне дезориентирован. Через несколько секунд отвечает кивком головы. Затем, когда уже ясность ума начало возвращаться, оглядывается по сторонам, обнаружив, что оказался на стороне отряда Анбу. По ту сторону стоял закованный командир и другие члены Корня. Все были готовы к бою. В другой стороне он также видит трупы членов Учихи и понимает, чем именно здесь члены Анбу занимались. Паршивая работа. — Что происходит? — вновь спрашивает Киноэ, вырывая Коске из некого транса, пока крепко держит его. — Я… с-сбежал… В голове эту фразу он представлял более торжественно. В итоге он буквально побит и сломлен, как физически, так и морально. Оно вообще стоило того? Стоило этой мороки? Его Данзо не убьет? Тело вновь пронзило легкой дрожью, а головная боль совсем не способствовало ситуации. Щеку и ухо особенно пекло, он даже обнаружил, что одежда у него была мокрая, видимо от собственной крови. — Ты не сбежал, ты предал, — шипит командир, наконец оказавшись на свободе. Он хотел было сделать шаг вперед, но Какаши загородил путь. — Отдайте его обратно. Он полноправный член Корня. — Я по-моему расформировал Корень, поэтому он, как и вы, больше не являетесь членами этого отряда, — уверенно заявляет старик сзади. Коске сразу же понимает, кому этот голос принадлежит. Боже, какое счастье! Неужели он спасен? Третий подоспел как раз вовремя. — Мы это ещё посмотрим, — добавляет более грубый голос. Надежда на свободу, которая появилась на короткое мгновение просто растворилось вновь, когда по ту сторону среди Корня оказался Шимура. — Данзо, ты в домашнем аресте. Что ты здесь делаешь? — Мой сотрудник пошалил немного, вот и пытаюсь его образумить, Хирузен, — старик злобно зыркает на парня, а у того начали колени подкашиваться. Точно убьет. Развяжет бинты и посмотрит шаринганом! Благо Киноэ поддерживал его, так бы встретился лицом с землей. — Момидзи пойдет со мной. — Это не наше решение. Если ты думаешь, что я забыл про уговор… — Уговор? — хриплым голосом спрашивает Коске, привлекая внимание к себе всех присутствующих. Сарутоби смотрел на него весьма серьёзно. — Это не уговор, а чушь. Момидзи, опомнись. Ты же знаешь, что для тебя будет лучше. Коске растерянно посмотрел на Третьего, в надежде услышать про этот уговор больше. Даже если Данзо считал это чушью, он хочет знать. — Коске, — начал Хокаге, делая шаг ближе к парню. — Ты хочешь покинуть Корень? Подросток буквально сдерживал себя, чтобы всё же не бросить взгляд на Данзо. И он даже не знал почему ему так хотелось взглянуть в ту сторону. Возможно дело в том, что они все в Корне полагались на этого человека, он был их учителем, отцом. Они в него верили, как и он в них. Однако Какаши встал таким образом, что даже когда он повернул голову, встретился с собачьей маской, а не с морщинистым лицом. — Коске, — повторяет Третий, отчего парень дергается. — Х-хочу. Где-то на фоне был слышен тяжелый вздох. — Хирузен, ты уже как минимум двоих моих подчиненных забрал. Мы же вроде… — Нет, мы договорились, что, если Коске самостоятельно решит, что ему больше не место в Корне, тогда он волен покинуть. И ты согласился. Мало того, этот вопрос даже не обсуждается. Твой отряд распущен, и точка. Лидер деревни продолжал отчитывать своего друга, пока Коске рот открыл от изумления. То есть всё это время он мог спокойно покинуть Корень? Не надо было вот этого всего? Он чуть жизнь, черт побери, не потерял, воровал эти чертовы записи, а мог просто отправится в район или вовсе… У парня аж в ногах силы появились, отчего он выпрямился. Юный Намикадзе хотел злиться, хотел рвать и метать, и обматерить в особенности Данзо, который загнал его в угол как зверя, не дав даже намека, что у него есть какой-то иной путь. И на Третьего он злился, что тот ничего не делал, чтобы вытянуть его из этого ада. Даже если не знал, что Корень — это ад, всё равно виноват! Разве по парню не было видно, как он потерялся, будучи в Корне в какой-то момент? Даже не помнил собственного имени и старику было настолько плевать?! — Отправляйся обратно или мой отряд тебя силой посадит в домашний арест. Хватит тратить моё время. Данзо, будто игнорируя все и вся, подходит к Коске. Его даже не остановил тот факт, что Хатаке был близок перерезать ему горло. — Это твой последний шанс, Момидзи. Ты ведь знаешь, что не уйдешь сухим из воды. — Вы… я… — внезапно закончились все слова. Раздраженно зажимает челюсти, отчего получает новую порцию боли. Это немного успокоило и даже отрезвило. — Меня зовут Коске Намикадзе. И я… больше не вернусь в Корень. Не утруждайте себя и своих подчиненных, — парень сузил глаза, наконец найдя в себе уверенность противостоять этому человеку. — Что ж, пусть будет по-твоему, — разочарованно вздохнул пожилой мужчина, прикрыв глаза. Однако на лице можно было также заметить злость. Коске заплатит за это по-крупному. Когда и каким образом, он узнает возможно скоро, а может через несколько лет. Зная Данзо… он просто так не отпустит. Впрочем, парень был готов отдать всё, кроме своего брата. За его сохранность он боялся больше всего, хотя и понимал, что это крайне невыгодно играться с жизнью джинчурики. Ну ничего, у него ещё есть компромат на Данзо. Даже готов сейчас достать, всунуть в руки Хокаге, чтобы тот вовсе потерял веру в своего друга. — Господин Хокаге, это вообще-то не всё, у меня есть записи ученного на прое… — и тут в глотке что-то зажглось. Позабыл Коске о такой штуке как проклятая печать на шее, которая так и норовила разорвать ему голосовые связки при упоминании планов Данзо. Чертова печать. Перенапряжение, усталость и возможно даже потеря крови взяло своё. Он даже не успел ничего добавить, как в глазах потемнело, горло обожгло, а сознание буквально погрузилось во тьму.