Я тоже за мир, но не любой ценой

Зачастую сложно было разгадать, о чем именно думает учитель Хаяма. Нет, конечно, он проявлял эмоции, порой даже яркие: он смеялся, злился и даже был в состоянии дать слабину и признать, что сегодня его тревожат старые раны. И нет, не физические. А вот в бою — лицо оставалось настолько каменным, что маска Анбу казалась более эмоциональной. Это тревожило всех, кроме юного Намикадзе. До сегодняшнего дня. — Ты двигаешься слишком очевидно, — монотонно комментирует учитель, уходя от очередного взмаха меча перед лицом. Эта непринужденность, даже в какой-то мере незаинтересованность, играла на и без того натянутых нервах парня. — Да знаю я, — рычит Коске под нос и, вроде как, пытается сделать новый маневр, которому он научился уже давно, но даже это Ширакумо контратакует, пытаясь выбить из юношеских рук меч. В защитных приемах парень был идеален, поэтому мужчине не удалось это сделать. Это продолжалось уже несколько часов. — Мне кажется, или учитель уже двигается медленнее? — тихо спрашивает Акира, прижимая к груди колени. — Тебе кажется, — отвечает Хьюга рядом, подперев рукой подбородок. — Кто-то разрешал вам отдыхать? — вскинул бровью учитель, услышав посторонние звуки, ловко защищаясь от ударов ученика. — Смотреть на это интереснее, — признается Хикари, но быстро ловит на себе строгий взгляд учителя, отчего он начал суетиться на месте, не желая получить очередное наказание. И даже если парочка должна была медитировать, она всё равно занималась чем угодно, но не этим, ведь они очень внимательно следили за боем, который, казалось бы, никогда не закончится. В свою очередь Намикадзе уже потерял счет, в какой раз меч из рук выскальзывал, и учитель наступал на руки, не разрешая вернуть оружие. Выносливости юноши поражались все. Даже сам он. Отпрыгнув назад, Коске дает себе несколько секунд передышки и момент для сотворения очередного плана. Учитель казался непробиваемым, но Коске чувствовал, как тот стал реагировать на нападения с легким опозданием. Вот только, насколько его самого хватит? — Сдаешься? — наклоняет голову набок учитель, осторожно размахивая перед собой клинком. В его тоне не было даже нотки сарказма, лишь усталость, которую Коске интерпретировал как разочарование. Больно. — Нет, — выдыхает Намикадзе, делая медленные шаги по вытоптанной траве. — Я всё ещё не выбил клинок из Ваших рук. — Я показал тебе все приемы, их нужно лишь использовать. Но ты в неудобных тебе ситуациях всё равно делаешь то, что привычно — защищаешься. Когда ты сломаешь этот цикл? Коске шумно набирает воздух в легкие и сжимает в руках оружие посильнее. В который раз он это уже слышит? Учитель словно знал, на какие кнопки нужно нажимать, чтобы выбить нужную реакцию. Желание доказать старшему, что ему под силу пересилить врага, горело в груди ярким пламенем. В голове рождается хаотичный план, который был заведомо обречен на провал, однако, как их учил Хаяма, победить без риска — невозможно. Как и прежде, юноша разгоняется вперед, словно начиная очередную попытку задеть учителя, однако он держит клинок в другой позиции. Прижав ладони вплотную к рукоятке, Намикадзе сосредотачивается, чтобы преобразовать чакру в вращающийся сгусток вихря, который вскоре с помощью меча отправляет вперед. Краем глаза он замечает, как Ширакумо торопливо делает тоже самое, только у мужчины вихрь гораздо больше и мощнее. Понятное дело, какой сгусток ветра пересилит, однако парень как раз-таки этого и добивался. Дикие ветра подняли песок, пыль и грязь в воздух. Вместо того, чтобы уйти от надвигающей угрозы, Намикадзе прыгает прямо в вихрь, исчезая в нем и скрещивая руки перед собой, таким образом защищая лицо и жертвуя одеждой и кожей. Правда, этого было мало — вихрь учителя был агрессивнее, и лишь созданные без ручных печатей цепи удерживали его в нужном положении, зацепившись о землю. Судя по тому, с каким выражением лица встретил его учитель, тот явно не ожидал, что Намикадзе выпрыгнет прямо в него сквозь пелену пыли, застав врасплох. Достаточно было неожиданного удара по чужим рукам, и оружие старшего взлетает вверх. Под воздействием уже успокаивающихся ветров он приземляется прямо под ноги пискнувшего от неожиданности Хикари, опасно воткнувшись в землю лезвием вниз между ног молодого Хьюги. Сам юноша падает на землю рядом проехавшись по траве, так и не встретившись ногами с землей. При этом же он умудрился потерять собственный клинок где-то по дороге. Впрочем, условия спарринга он выполнил, поэтому и подниматься на ноги уже было незачем. Все замерли в удивлении, и лишь спустя несколько мгновений порывы ветра успокаиваются окончательно и пыль оседает. Учитель встряхивает руками, расплываясь в легкой улыбке, обратив внимание на Акиру и Хикари, которые захлопали в ладоши, поздравляя напарника. — Больно было, парень, — оборачивается мужчина, медленно шагая к ученику, который с трудом перевернулся на спину. Ширакумо не ждет и не жалеет, лишь подает руку, за которую юноша слабо цепляется, но зато поднимается, пусть и на ватные ноги. — Извините, — склоняет голову Намикадзе, в итоге получив одобрительный смешок. — Нет, я этого ждал, — он совсем по-отцовски проводит ладонью по пыльным волосам, вызывая двойственные чувства у парня. Коске невольно кивает головой, поджимает губы и, пусть внешне он и не выглядел радостным, внутренне он встретился с неким спокойствием, что учитель не успел в нем разочароваться. Хаяма, решив помочь ученику, поднял его меч и невольно обратил внимание на рукоятку, задумчиво разглядывая символы. Намикадзе слегка засуетился, хотел было перехватить собственное оружие, однако учитель не отдал ему клинок. — Так ты решил обойти ручные печати? — Хаяма заинтересованно провел пальцем по выгравированным вручную символах. Как оказалось, складывать печати одной рукой или вовсе без них — это что-то заоблачное, особенно для того, кто познакомился с техникой совсем недавно. Сочетать техники и какое-либо оружие — это не для слабонервных, однако Коске ловко обошел эту систему, использовав формулу, что заменяет ручные печати. Не то, чтобы идея была его личной, ведь этим занимался его собственный отец, хоть и не в таком формате. Всё же, то, что он чуть не оказался серьёзно ранен при падении папиного фирменного куная с полки на пол, может было не таким уж и плохим событием. Учитель оказался под сильным впечатлением, но что-то ещё крылось в его выражении лица. — У меня не было времени уделить этой технике должное внимание, — оправдывается Коске, неловко пожав плечами. — М-м-м, зато уделил цепям, — чуть тише говорит мужчина, качая головой. — Они были видны? — Коске невольно бросает взволнованный взгляд на напарников, которые что-то активное между собой обсуждали. — Я думал, что вовремя их убрал. — Вряд ли они заметили, — со вздохом успокаивает Ширакумо. — Хотя всё ещё считаю, что это не стоит скрывать. Коске заворчал, ведь этот вопрос поднимался не в первый раз. И как объяснить свою паранойю? Парень поджимает губы и потирает подбитый в процессе спарринга локоть. — Чем меньше они знают обо мне, тем лучше, — шепчет Коске, на деле не желая, чтобы это услышал учитель, но, судя по очередному вздоху Хаямы, он всё же услышал. — Надеюсь, что ты не станешь скрываться, когда придет настоящая опасность, — добавляет Ширакумо, двинувшись с места. Намикадзе не успевает что-либо ответить, ведь рядом тут же засуетились товарищи. — Какая опасность? — с ярким любопытством спрашивает Акира, пряча руки за спину. — Да мы так, о своем, — отмахнулся мужчина, возвращая меч Коске, словив при этом собственное оружие, которое Хикари подбросил в воздух. — Что ж, тогда на сегодня, пожалуй, всё. Вы готовы на завтрашний экзамен? — Да, — хором ответили парни. — Нет, — поежилась девушка, заставив остальных удивленно повернуть головы в её сторону. — Хикари рассказал мне про Лес Смерти. Не зря же он так называется, — оправдывается девушка. — Страшные генины старше нас, которые уже в какой раз сдать экзамен не могут, и поэтому целятся на таких, как мы. Сам лес-то не такой уж и страшный, — устало объясняет Хикари, словно повторяет девушке уже в который раз. — Страшнее всего тот, кто является вашим экзаменатором на письменном этапе, — перебивает учитель, расплываясь в недоброй улыбке. — Ибики… — побледнел Хикари, заставив остальных с ужасом вздрогнуть. — Ладно, наверное, с Лесом я погорячился. Команда уж хотела было продолжить жаловаться на мастера пыточного дела, однако их отвлекает какая-то группа ребят, которая, заметив, что полигон занят, шумно прошла мимо. Судя по протекторам и одежде, они не были здешними, а, собственно, из Водопада. — К слову, что со страной Водопада? — интересуется Коске, провожая их взглядом настороженно. Коноха, возможно, не вызывала у него сильных чувств, но справедливости ради, не то, чтобы другие места в этом мире привлекали его больше. Поэтому видеть «чужаков» было даже как-то неуютно. — Судя по обилию генинов оттуда, я так понимаю, переговоры между лидерами прошли успешно? — Меня не пригласили на переговоры, но с чужих уст мне стало известно, что ситуация решилась мирно. Относительно. Лидер Водопада долгое время отрицал наличие шпионажа, поэтому всё очень затянулось. Но Водопад решил в знак извинений частично покрыть расходы на проведение экзамена, поэтому лидер не упустил возможности отправить побольше генинов. Парень как-то задумчиво глянул на спины уходящих ребят, сощурившись. — Это как-то повлияет на исход экзамена? — интересуется девушка. — Случится ли тоже самое, что и в прошлый раз, если людей много? — Нет, экзамен пройдет, как и всегда. Вам не о чем беспокоиться, тем более участников не так уж и много, — уверенно заявляет учитель. — А что было в прошлый раз? Полгода назад Коске совсем не волновали какие-то там экзамены, поэтому он банально не был в курсе. Но Хикари поспешил пояснить: — После второго этапа осталось много участников. Настолько, что пришлось предварительные матчи проводить. Собственно, немногие прошли на третий этап, — и с напряженным вздохом заканчивает мысль Хьюга. — Не переживай, — Акира заботливо касается чужого плеча в попытке поддержать напарника. — На этот раз ты точно пройдешь! Никакой Учиха тебя уже не… ну, ты понял, — замолкла неловко девушка, отпуская чужую руку. В итоге она виновато свесила голову вниз, а Хаяма сочувственно положил руку ей на макушку. Это не та тема, которая поднимается часто, тем более среди тех, кто тесно общался с представителями клана Учиха. Вдобавок, мнения касательно выреза клана разделились, и дебаты в деревне были достаточно жаркими, по крайней мере, между горожанами точно. А Намикадзе неуютно потоптался на месте, пытаясь убрать картину искривленных трупов и шарингана Итачи перед глазами. Если бы он мог, он бы с радостью позабыл те мгновения.

***

Парень никогда не был на экзаменах. Он даже не знал, что стоило нервничать, ведь это было давно позабытое чувство. Пока генины слева и справа истерично пытались списать у рядом сидящих товарищей, Коске максимально спокойно писал, лишь удивляясь вопросам. Далеко не все были очевидными, порой казались неправильными, но уже к концу экзамена он был уверен в том, что на большую часть вопросов удалось ответить правильно. В конце экзамена Ибики устроил цирк с последним вопросом и, даже зная о возможном вопросе с подвохом, это выбило всю уверенность в себе у юноши. Пожертвовать ли собственным товарищем, если тот попал в плен ради миссии? Благо, всё прошло мирно для известной троицы, если не считать мурашки по спине от злобных усмешек от мастера пыточных дел. В случае других команд… больше половины провалили. Наверное, если бы не инцидент несколькими месяцами назад с поимкой «вора» и лавки, они встретились бы с похожей судьбой. Письменная часть экзамена настолько потрясла оставшихся, что после успешной сдачи этапа последнее, что хотелось, это идти и праздновать сие событие. Впрочем, на следующий день возле знаменитого полигона под номером «44», многие молчаливо переваривали слова Ибики. По крайней мере, Хикари точно. В свою очередь Акира волновалась касательно следующего этапа, неспокойно шатаясь туда-сюда перед красноволосым, который успел затеряться в собственном сознании, глядя на Лес Смерти перед собой. Намикадзе всё намеревался, да не мог найти в себе силы оповестить своих товарищей, что это место ему известно больше, чем они могут себе представить. Конечно, юный Хьюга успел в нем побывать однажды, что разрешало ему рассказывать страшные байки Минасаки, а вот Коске… Всё же, память оставалась крайне хрупкой. Она была настолько дырявой, что юноша едва ли мог сложить события в хронологическом порядке. Не то, чтобы он горел превеликим желанием это сделать, но было сложно игнорировать всплывающие эмоции и фрагменты старой памяти. Услышав какой-то шум, Намикадзе тут же проваливается в воспоминания. — Н-не подходи, — вещал детский неуверенный голос. В руках парнишки был зажат кунай, настолько сильно, что пальцы побелели. Нож был неуверенно направлен в сторону опасности. Колени и плечи дрожали, зубы были до боли стиснуты, и что, самое удивительное, бежать он не мог. Медведь, что был в несколько раз больше хрупкого дитя, угрожающе зарычал, вырывая всю живность из покоя или сна: птицы взлетели вверх, оставляя после себя лишние перья, змеи и прочие ползущие твари словно испарились, белки поспешили вон отсюда и даже клещи не смели падать за шиворот юноше. Рык лишь усугубил настойчивый страх, что завязал в животе крепкий узел. Тяжело было даже вдохнуть, что уж тут говорить про думать. В голове мелькали лишь истеричные мысли и идеи отступления. Что там нужно сделать? Притвориться мертвым? Бежать? Нет, надо на дерево, срочно, если достаточно высоко забраться, он не доберется! Но ноги были словно прибиты гвоздями к земле. Только когда зверь двинулся с места шустрым шагом, норовя прокусить хрупкое тельце, Намикадзе опомнился и активно отпрыгнул назад. Остановившись, наконец вдохнул полной грудью, отчего паника уступала адреналину в крови. Медведь не остановился, его движения были на удивление быстрые, активные и сильные, разламывая по дороге ветки, кусты, задевая пни и разламывая их кору. Единственным преимуществом у мальчишки была именно разница в размерах — юношу просто было физически сложно словить или задеть. Но как будто от этого становилось менее тревожно. Ему никто никогда не объяснял, как выжить в этом проклятом лесу. Просто взяли в охапку и выкинули в опасное место, заставив самостоятельно искать пути выхода. Но один неразумный шаг, и это конец. Никто за ним не придет, никто не спасет. Прошли лишь две ночи, а у него ни еды, ни воды, ни сил. Это настоящая катастрофа! Хуже всего, что медведь так и не оставил его в покое. Сложно было сказать, сколько времени прошло, но день близился к концу, редко окрашивая деревья оранжевым светом. Как оказалось, такой массивный зверь тоже умеет достаточно хорошо карабкаться по деревьям. Коске использовал всё, что у него было в арсенале, но этого было мало. Как бы он не пытался призвать цепи, что-то постоянно шло не так: они исчезали на полпути или медведь их рвал на куски. Это всё его неуверенность, и он прекрасно об этом знал, вот только дать себе хоть минуту отдыха было невозможным — зверь где-то рядом тяжело дышал. Каждая часть тела ныла, царапины от активного движения снова кровоточили, пальцы не были в состоянии разжать нож, да и ноги не слушались. Медведь загнал мальчишку в угол. Намикадзе сидел прижатым спиной к скале, прося любого прийти и спасти его, кричал мольбы о спасении, но никто не приходил. Зверь уже заметно выдохся, отчего и вел себя максимально раздраженно, не желая больше играть в догонялки. И вот, в очередной раз он замахивается огромной лапой на Коске, у которого не было пути отступления. От нахлынувшей паники на уставший ум и тело, из груди вырывается не только крик, но ещё и целых четыре цепи, что крепко связали зверя, не разрешая двинуться. Это был какой-то защитный механизм, он это не контролировал — казалось бы, даже цепи были не его. Но разве это так важно? Перед ним застыл огромный медведь в неестественной позе, вывернутым головой в бок, обнажая уязвимое место — шею. Коске тратит лишь мгновение, чтобы осознать, в какой ситуации он оказался. Он настолько успел возненавидеть эту груду меха, что первое, что возникает в голове, это перерезать ему глотку. Это единственный шанс. Сейчас или никогда. Другая часть парня, та, более мягкая натура, буквально вцепилась в него, вереща о том, что если он это сделает, тогда он навсегда останется пленником господина Данзо. Поступит так, как возжелал этого лидер этого несносного отряда. Но разве убийство, это выход? Есть иной путь, просто взять и сбежать сейчас. Зверь не виноват, это мальчишка зашел на чужую территорию.

В конце концов, либо ты, либо тебя.

Кого мы обманываем? Чувство самосохранения всяко сильнее принципов зачастую. И Коске это на своей же шкуре осознал. Лишь мгновение спустя мальчишка выпрямляется, чувствуя, как цепи расслабляются и с громким «клац» падают на землю вместе с медведем, перед тем, как испариться. С лица и рук капает остывающая жидкость, пачкающая всё вокруг. Пустой взгляд поднимается на окровавленный труп, невольно обращая внимание на разорванную шею, которая едва ли держала две части мертвого тела. Это моментально вызывает жгучий порыв опустошить что-либо из желудка, одновременно возвращая мальчишку в реальность. Мерзкое зрелище. Юноша обессиленно падает на землю, разбив себе колени. Плюется, пытается избавиться от жжения в горле и рта, но от этого не становится лучше. От безысходности Коске обнимает себя за живот, пачкая одежду кровью и просто беспомощно трясется, ведь плакать уже не получалось. «Видимо, некоторые воспоминания мне неподвластны,» — вещает Голос, вытянув юношу из неприятных воспоминаний. Коске часто моргает, проверяет свои руки, которые, как на мгновение показалось, были окровавлены настолько, словно он их недавно окунул в бочку крови, но нет. Они оставались по-прежнему бледноватыми. — Черт, — рвано дышит парень, активно мотая головой, чтобы избавиться от вида разодранного зверя перед собой. — Это ведь только начало, — в сознании крутилось так много сцен, что даже закружилась голова. Он словно пережил это мгновение вновь, поэтому начало тошнить, колени заныли, словно он их сейчас разбил, а во рту появился этот неприятный вкус рвоты. — Ты можешь их… не знаю, перекрыть, убрать, да что-нибудь, — просит Коске, ища перед собой олицетворение Голоса, но кресло, некий трон, перед ним был пустым. Парень оглядывается по сторонам, но никого не находит. «Могу,» — спокойно начинает Казуя, словно он был везде. — «Вот только в этом, как ты сам мог заметить, смысла нет. Ты войдешь в полигон и рано или поздно вновь столкнешься с теми же воспоминаниями. Вновь их переживешь и вновь будешь пускать слезы.» Парень невольно тянется руками к щекам и замечает, что они и вправду мокрые. Вот только, как-то не по-настоящему. Неужели во время экзамена так будет всё время? — Эй! Намикадзе чувствует, как вцепляются в плечи и бесцеремонно трясут. — А? Что? — парень опять часто моргает, наконец завидев лицо напарницы. Изначально Акира казалась испуганной, потом взволнованной. Когда сознание прыгает туда-сюда, сложно воспринимать нормально реальность. Девушка была слишком близко и явно нарушала личные границы, поэтому Намикадзе двигает плечами, чтобы та отцепилась. — Ты совсем не реагировал на нас! Не зевай, скоро ведь всё начнется, — предупреждает та, сделав полушаг назад. — Ты точно в порядке? — уточняет Хьюга. И на его лице красовалось волнение. Оставалось лишь гадать, какое выражение было на его лице. Впрочем, подобные взгляды до сих пор вызывали странные чувства в груди. Сложно принять, что сокомандникам вообще есть до него дело. — Извините, просто задумался, — Коске встряхивает головой, выбрасывая из головы лишние мысли. — Я в порядке. Парочка перед ним недоверчиво глянула сразу на него, потом на друг друга. Они уже хотели что-то сказать, да кое-кто прервал их напряженную атмосферу. — О, Коске, — зовет его знакомый мужчина, поднимая руку вверх ради приветствия. Юноша тут же вытянулся, отчего по спине прошлись мурашки. Обернувшись, он видит Хатаке, что неторопливо передвигался по тропинке к ним и хмурился. — Рад вас видеть во втором этапе. Команда с благодарностью поклонилась перед джонином. — Что Вы здесь делаете? — растерянно спрашивает Коске, совершенно не ожидая увидеть здесь Какаши. — Давай на «ты». Я ваш экзаменатор на пару с Анко, — поправляет его мужчина, пряча руки в карманы. Акира задумчиво смотрит то на джонина, то на Коске, который точно так же держал руки в карманах. — Не облажайтесь, в вас все верят. — Все? — Хьюга аж скрестил руки на груди, глядя на Хатаке с вызовом. — Вся деревня что ли? — В этом году достаточно жесткий отбор, вдобавок, из нашей деревни прошли лишь несколько команд. Поэтому болеют за любую прошедшую команду. — Так мало? — живо удивляется Акира, на что получила ленивый кивок от джонина. Тому было подтверждение — больше людей так и не собиралось возле Леса Смерти. — Не знаю, радоваться или переживать. — Незачем волноваться. Хаяма убежден в том, что вы достаточно подготовлены, — покачал головой Какаши. — Так что имейте веру и в себя. Девушка с парнем довольно заулыбались, кивнули друг другу, ведь приятно слышать от другого человека мнение учителя. Они явно взбодрились, в отличии от Коске. Какаши невольно обращает внимание на его кислую рожу. — Третий Хокаге просил передать, что хочет тебя видеть на турнире. — Меня? — вскинул бровью красноволосый. — Почему меня? — Хатаке лишь пожал плечами, но всё равно кинул многозначительный взгляд на парня, словно тот должен догадаться сам. — Ничего не могу обещать, — поворчал в ответ Намикадзе. — Что ж, тогда желаю успехов. Увидимся в башне, — в своей обычной ленивой манере, Какаши отправился к остальным экзаменаторам, попутно вытягивая книгу из сумочки. Коске мрачно провожает взглядом джонина и цокает языком, отчего мгновенно чувствует чужие взгляды на себе. — Я даже немножечко завидую, — пропела Акира, спрятав руки за собой. Говорила она беззлобно, но всё равно некой обидой в голосе. Намикадзе изучает чужое лицо, пытаясь понять, что именно она испытывает и пытается ему донести. — Меня хотят выставить, как дорогого щенка на показ, и не думаю, что здесь есть чему завидовать. — Может оно и так, но далеко не о каждом в таком духе отзывается Третий. Это настоящая честь, — парирует Хикари, присоединяясь к дискуссии. — Ты правда думаешь, что старик Хокаге такой? — с легким недоверием спрашивает Акира, посерьёзнев. — Он наверняка просто видит в тебе потенциал, ты же… — Все они такие, — фыркает Коске и переводит задумчивый взгляд на Хьюгу. — Не тебе ли знать, Хикари. Парень сразу застыл, оглядывая Намикадзе от головы до пят, словно впервые его увидел сегодня. Либо увидел в новом свете. Он напрягает плечи, будто готовый защищать свою семью. — Тебе что-то известно? — Нет, — прикрывает глаза Коске, скрещивая руки на груди. — Просто главенствующие роли часто играются людьми в своих руках, как пешками в игре сёги. Хьюга громко хмыкнул, и хотя на его лице была улыбка, он казался абсолютно серьёзным. Они обменялись тяжелыми, понимающими взглядами. Сложно было полностью скрыть то, что происходит в клане, тем более таком наслышанном, как Хьюга. И Хикари это знал. Они оба это знали. — Любая пешка может стать перевернутой. В игре сёги перевернутые фигуры более ценны. — В конечном итоге, это всё равно пешка. — Что ж, тогда мы в одной лодке? — внезапно Хикари протягивает руку, застав Коске в легком изумлении. Однако Намикадзе не был горделивым, по крайней мере не по отношению к своему напарнику, поэтому в ответ он жмет руку. — Да. Мы в одной лодке. — А в этой вашей лодке, местечко для меня останется? — наигранно обидчиво говорит Акира. Хикари хохочет, отчего и девушка заодно прекращает драму, тоже рассмеявшись. Коске поднял уголки губ, кивнув головой. И она тоже была пешкой, как и любой шиноби. Изнутри Голос опять поворчал на созданную систему, однако Намикадзе не хотел выслушивать очередные лекции. А что касалось напарника, они не всегда ладили, поэтому подобный разговор явно предрасположил их к хорошему взаимодействию во время экзамена. Последнее, что он ожидал от этих двоих, так это понимание. И вот, экзаменаторы созывают с помощью свистка, и команда четыре отправились к толпе. Намикадзе привычно спрятал руки в карманы, останавливаясь позади ребят повыше, чтобы особо не светиться, в то время Акира хотел добиться места поближе, но женщина с высоким хвостом, видимо та самая Анко, уже начала рассказывать об условиях. Но тут кто-то резко врезается ему в плечо. — Извините, девушка, — в грубом голосе не было и капли сожаления. Глянув за спину, Коске обнаружил высокого парня… или мужчину? Сложно было судить, сколько тому лет. На плече был закреплен протектор выдавая принадлежность к стране Водопада. Встретившись с ним взглядами, тот расхохотался. — Ой, попутал. — Ничего, — монотонно отвечает Коске и обращает свой взор вперед, не восприняв попытку оскорбить. Однако не может сосредоточиться на важной информации от экзаменатора, ведь личность… кажется знакомой. Только вот Намикадзе не знает никого из страны Водопада. Тот, не получив никакой реакции фыркнул, попутно кинул недовольный взгляд на остальную часть команды. — Если бы не экзамен, — девушка сжала кулаки, говоря полушепотом. — Наглые какие. — А мы можем наглее быть, — высокий незнакомец так не и отодвинулся, и остался стоять возле Коске, который после подобных слов поежился и сделал шаг в сторону. — Вам делать нечего? — вопрошает Хьюга, сложив руки на груди. — Эй, вы там сзади! — зовет их женщина. Прислонившись к забору позади стоял Какаши, до этого незаинтересованно листая книгу, но сейчас со вздохом поднимает голову. — Анко, не горячись. Но Митараши уже было сложно остановить. — Нет, ну я им объясняю правила, даю советы, а они там шепчутся, смеются. Вы в академии, что ли, не пойму? — рявкнула женщина. — Извините-извините, — вещает парень из Водопада. — Просто встретил кое-кого, не мог пройти мимо. Коске хмурится, поднимает взгляд, чтобы оглядеть его рожу опять, но нет. Ничего. Буквально пустота, ничего не всплывает в голове. — Любезностями можете обмениваться в Лесу Смерти, а теперь цыц. На вопросительные взгляды напарников, Коске честно качает головой и жмет плечами. Митараши продолжила, немного раздраженно, но также живо, о том, насколько опасна местность, дополнительно выдав листы о согласии на риск. Прочитав, Коске не мог подметить, что он бы не прочь получать подобную форму перед каждым заданием, когда работал в Корне. Минасаки немного побледнела, но завидев, как парни охотно подписали, не могла отступить. Впрочем, рассказы Анко не помогали. — Одному участнику из команды выдается печать «Свет» на правой руке или «Тьма» на левой. Она будет у вас на ладони. Ваша задача заключается в том, чтобы добраться до башни с обеими печати на обеих ладонях в течение пяти дней. Передаются они тактильно — нужно всего лишь приложить собственную ладонь к чужой и обе партии должны сосредоточить чакру в руке и тогда печать наложится на пустую ладонь. Обман экзаменаторов, например, использование иллюзий при входе в башню означает дисквалификацию. Если принесете отрезанную руку с не хватающей печатью — тоже дисквалификация. Изменение её качеств или попытка переложить её на бумагу будет караться и не стоит даже пытаться. Она обязана остаться на ладони одного из участников команды. — Значит, человек с печатью будет самым уязвимым в команде, — задумчиво говорит Акира, глянув на напарников. — Ещё и отобрать печать будет непросто, — хмыкает Коске. — Ведь нужно согласие чужой партии на её передачу. — Да это невозможно… — хмурится Хикари. — Как будто кто-то согласиться просто взять и отдать печать? — Вопросов нет? — выпрямляется Анко, сложив руки на груди. — Чудно. Подписывайте листочки, скоро начнется распределение. Сказано — сделано. Троица ожидала этого мгновения, вот-вот они вступят на земли полигона «44», поэтому нетерпеливо топтались на месте. Не прошло и пяти минут, как экзаменаторы устроились в своих будках, наконец готовы принимать команды. Но вместо того, чтобы приглашать всю команду, заходил лишь один участник, который был готов взять на себя эту ношу. Хикари, аргументируя тем, что он тут опытный из всех, собрал все листочки и встал в позицию. Коске и Акира не особо сопротивлялись. — Команда номер четыре. Намикадзе, — подходит к ним фигура с маской на лице, но по форме было понятно, что это был экзаменатор. — Но ведь… — Коске показывает на своего напарника, однако предположительно фигура уже двинулась с места, и, когда за ним никто не последовал, он топорно обернулся. — Намикадзе. В будку. Как-то по спине мурашки прошлись от подобного тона. Хьюга вручает парню в руки бумаги и кивает, мол, иди. В итоге, разницы-то особой нет, однако поведение экзаменатора было почти неестественным. Юноша, пусть и растерянно, сдвинулся с места, не в состоянии избавиться от дискомфорта. Что-то здесь было не так. Будкой это конечно было сложно назвать, от внешнего мира их разделяла лишь жалкая красная шторка, но внутри было ужасно душно. Справа остановился тот, который его сюда привел, и парень оглядывает стол, на который кладет три листочка и только тогда поднимает взор на лицо принимающего документы. Кровь словно застыла в жилах, а тело само дернулось, пытаясь уйти от опасности. Столкнувшись со шторкой спиной, материал нервно задрожал, но Намикадзе был готов сбежать, да не получилось. Запястье грубо сжали и потянули к столу обратно. — Ты… — шипит Коске, поперхнувшись воздухом. — Командир… Что ты… Перед ним сидел целый и живой командир. Тот самый из Корня, с которым он долгое время работал, а потом гонял по деревне в день побега. Чужие глаза внимательно оглядывают глубокий шрам на щеке, который спустя полгода заживал. Подметив отсутствие мочки уха, на лице проскользнуло призрачное удовлетворение. — Тихо, Момидзи, тихо. Незачем паниковать. Или как к тебе лучше обращаться? Намикадзе? — Из твоих уст звучит отвратно, — Коске пытается вырваться из чужой хватки, но вот перед лицом угрожающе появляется насекомое, отчего Коске вновь вздрагивает, повернув голову направо. Это от него насекомое? Нет, это не может быть… Слева тоже стояла знакомая личность, выдавая себя рыжими волосами. Фу и Торуне. — Ты в ловушке, — спокойно оповещает командир, наконец отпустив чужое запястье. Коске оскорблённо прижимает руку к себе, потирая выступающие ссадины на коже, злобно глядя на командира. Мужчина сложил бумаги в общую стопку, которой тут же постучал по столу. Да, здесь трудно возразить. Любой неправильный шаг и насекомые Торуне от него избавятся. Оттого, что Коске перестал дергаться, возле лица больше ничего не мелькало и не создавало раздражительные звуки. — Хокаге ведь распустил отряд… — Намикадзе чувствовал не только растерянность, но и беспомощность. Он даже вслух ничего сказать не мог, хотя смотрел по сторонам, в надежде, что хоть кто-то заглянет или пройдет мимо. — Не думаю, что стоит думать о нас так низко. У нас не так уж и много времени. Тебе задание, которое необходимо выполнить во время испытания в Лесу Смерти, — мужчина выдвигает вперед фотографии, но Коске даже не смотрит на них. — Я больше не член отряда, — отрезает парень, сжимая руки в кулаки. — Сложно об этом не знать, после такого-то шоу, Намикадзе, — фамилию нарочно протягивает, отчего Коске громко цокает языком. Командир толкает вперед три фотографии. — Вот твои жертвы. Все трое должны быть мертвы. — Я не буду этого делать, — настаивает юноша, опираясь на стол, чтобы сказать это прямо в лицо командиру. — Вы меня не заставите. — Что ж, — вздыхает мужчина, играя разочарованного. Спустя легкого молчания и потирания висков, командир вновь начинает говорить: — Ладно, поиграем по твоим правилам. Не будут мертвы они, тогда мертвыми окажутся твои новые друзья. Коске задохнулся на мгновение, потеряв равновесие. Если бы не стол, наверняка бы навернулся бы. — Нет, ты… — По моему скромному мнению, Лес Смерти не такой уж и смертельный, однако там встречаются разные твари. Наверняка, ты помнишь змею, что едва ли тебя не проглотила. Она до сих пор жива. И голодна. Так вот, как думаешь, Хьюга и Минасаки станут хорошей закуской? — Ты не посмеешь… — Не посмею? — на его губах появляется очень топорная улыбка. Нет-нет-нет, так не может быть. Всё же было нормально, мирно и спокойно, Третий обещал ему, что никто за ним не придет. Обещал и Ибики, что от Корня ничего не останется, даже Хаяма намекал, что незачем волноваться, так какого черта они тут делают? Самое жуткое в этом было, что он посмеет. В глазах Корня их жизни ничто, если это значит, что ошейник на его горле затянется уже. Они сделают всё, чтобы их пропажа оказалась несчастным случаем. Главное, что Наруто в порядке, но… Акира и Хикари, они ведь не заслужили это. — Д-да зачем я вам? Вы сами не можете войти в лес и их убить? — Я думаю, ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Коске замолк, переваривая ситуацию. Это грязная манипуляция, Данзо даже не пытается скрыть этого. Решение было ясным, как белый день, но поддаться… он не хочет обратно, но сейчас важнее жизни товарищей, так ведь? Это было верное решение? Намикадзе сдается на мгновение, глянув на фотографии. На крайней слева был изображен тот самый высокий парень, что недавно зацепил его плечом при брифинге. — Зачем их убивать? Это шпионы? — Почти. Они не из Водопада. Коске удивленно поднимает голову вверх. — Не из Водопада? На нем же протектор… — Ты же знаешь, детали излишни. Они не должны выйти из этого леса живыми — это единственное условие. Услышав это, юноша стиснул зубы. Хоть дал бы хороший повод от них избавиться, не было бы так тошно от осознания, что приходится выбирать. — Я надеюсь, что ты правильно выберешь. Иначе команда номер четыре… — Ничего креативнее не пришло в голову? — фыркает Коске. — Метод рабочий, — пожал плечом мужчина. — Как ты там говорил? Учитель Хаяма не будет держать тебя за ручку на каждом шагу? Коске побледнел, понимая, что даже разговор с Третьим Хокаге в его собственном доме кто-то успел подслушать. Получается, это не была просто паранойя. За ним и вправду следили. Интуиция не обманывала. — Ты прав, он не сможет прикрывать вам спины вечно, — продолжал командир, пока парень пребывал в шоке. — Рано или поздно наступит момент, когда ты будешь уязвим. Как сейчас. Завел новые знакомства и всё, считай, в вечной ловушке. — Ненавижу вас, — шипит Коске, забирая фотографии со стола, которые неразборчиво толкает себе в сумку. — Жаль, что вас, псин, всех не словили и вы не попали к Ибики. Юноша бы продолжил плеваться ядом, да командир ловит его левую руку, сжимая её пальцами. Парень ошарашенно пытается отцепиться, а когда кожу на ладони начало припекать, вовсе был готов использовать цепи. Но мужчина вовремя отпускает, оставляя на длани символ «Тьма». — Ах, ты, сука, — Коске встряхивает рукой, пытаясь избавиться от неприятного жжения и покалывания, а тот безэмоционально протягивает план полигона, вручив карандаш. Осталось выбрать с помощью каких ворот они войдут внутрь. — Ты и вправду ничему не научился в Корне, господин Данзо был прав, — качает головой командир, забирая себе карандаш и план. — Вспыльчивость тебе не к лицу, как и твои друзья. — Завались, — кидает напоследок Намикадзе, недовольно выходя из будки. Дышать стало легче, но в голове продолжали роиться тысячи мыслей. Он даже почувствовал некое разочарование от Голоса, что добавило к общему раздражению. Глазами ищет Какаши, но тот, как назло, испарился. С другой стороны, даже если бы с ним сейчас столкнулся и так бы не смог ничего ему сказать. И так понятно, что, если он оповестит других, Акира и Хикари будут в опасности. Нет, надо самому это решить. Обращение к Какаши или Хаме должно быть последним вариантом. Чертов Корень. Чертова команда. Чертовы экзамены.