О славном Малом и красе ногтей

- Александр, проходите, пожалуйста. За стойкой девушка с каштановыми волосами, собранными в аккуратную ракушку, мягко кивает, и в гипсовой арке появляется высокий мужчина в очках, обрамлённых тонким металлом. - Какой объём работ у нас, напомните, пожалуйста, - тихо говорит мастер, беря сашину руку. Малой непонимающе смотрит на маникюрщика, ловя когнитивный диссонанс: эта фраза подошла бы строителю, но никак не уже-почти-не-незнакомцу по фамилии Пушкин с длинными тонкими пальцами. - В первый раз? – понимающе реагирует Константин на молчание. - Да, - выдыхает парень, разглядывая его халат. Смирившись, что ему большую часть времени придётся ходить в униформе, наш модник (хотя нет, это слово ему не к лицу, слишком простецкое), нет, наш франт старался добавить в образ хотя бы микроскопическую щепотку стиля. Вышитый гладью бордово-рубиновый пион, который при более подробном рассмотрении оказался искусно сделанной деревянной брошью, красовался на том месте, куда брачующиеся прикрепляют бутоньерки. - Я сделаю вам аппаратный маникюр: обработаю ногтевую пластину и кутикулу с помощью фрезера и насадок, а потом нанесу защитное покрытие. В целом это прозвучало как план какой-то экзекуции, но Малой решил довериться рукам профессионала. Красивым, к слову и благоухающим чем-то таким, что не перебивал даже латекс перчаток. Пушкин склоняется над сашиной рукой так, что его длинная чёлка спадает ниже лба, наполовину заслоняя очки в стильной оправе. Парню хочется поговорить с мастером, расспросить, как он пришёл к этой профессии и приходится ли ему выполнять безумные просьбы наподобие маникюра с Путиным, но тот быстро понимает, что лучшим решением сейчас будет релаксировать под прямую бочку, которая доносится из негромко голосящего дневного Mtv, включённого на плазме. Константин обрабатывает чувствительную кожу Малого, водя обжигающим наконечником у самой лунулы, от старания приоткрывая рот и, кажется, даже высовывая кончик языка. Санечке очень щекотно, но, вспоминая, что он, в конце концов, в чём-то мужчина, закусывает губу и топчет конверсом ламинат – этим и ограничивается. А потом руки Малого, покрытые тонким слоем ацетонового глянца, оказываются в непонятном девайсе – выглядит футуристично, да ещё и мигает. Живой и светится, в целом. Пушкин объясняет, что это лампа. Для сушки. А Малой уж было хотел потереть её и загадать желание. - Александр, смотрите, даю вам пилку, она одноразовая. Держите шампанское в холоде, а ногти – в тепле, - перефразируя слоган приснопамятной рекламы пива, Константин улыбается краешком рта. Парень крутит в руках пилку, на которой каллиграфическим почерком выведено: «И вот уже мечтою странной душа наполнилась моя».