О славном Малом и красе ногтей

У студента, владеющего языком, но не владеющего ситуацией, радостей в жизни немного. Но именно сегодняшним утром Саша вдруг вспомнил совет из купленной по дороге в университет брошюры от какого-то очередного гуру популярной психологии. Там говорилось, что в новую жизнь нужно вступать осторожно, как будто трогая оттопыренным мизинцем левой ноги холодную воду. У Малого был безрадостный опыт с бассейном, когда предусмотрительность оказалась тщетной – пока выбирал подходящую позу для медленного погружения, поскользнулся и камнем рухнул в пучину хлорки. «Что бы вы хотели изменить?» - гласил слоган очередной агитационной газеты, которую раздавали на остановке равнодушные недопромоутеры. «Зачем?» - вопрошали кислотно-зелёные граффити на трансформаторной будке у соседнего с Сашей дома. Триггером стала стипендия, повышенная, за счёт того, что нашему герою удалось пошакалить и выклянчить пару-тройку пятёрок. Возможно, преподаватели просто мучались от жажды, иначе как объяснить, что они вынесли и буквально проглотили литры воды, которыми полнились устные ответы студента? Раковских отказался от покупки яркого и сладкого напитка, растворявшего хандру, ржавчину и пищевод и решил во время окна между парами заскочить в недавно открывшуюся сетевую кофейню. Глаза парня округлились от бесконечного пространства вариантов и ценников, больше напоминавших номера телефонов. Ещё хорошо, что в салон у него сертификат. Но добытых потом, кровью и хитростью денег хватило на маленький стаканчик флэт уайта (непонятно, что это, но звучит круто). Стоило Санечке элегантно плюхнуться на стул, как через два места от него, перемахнув одну ногу через другую, уселась девушка, горделиво приосанясь и поправив антрацитово-чёрную водолазку-лапшу. Земфировская чёлка цвета пророщенной пшеницы спадала на лоб, скрывая очки в поблёскивающей оправе. Одна рука некрепко сжимала высокий стакан, другая безостановочно вертела телефон, на котором покачивался брелок в виде раскрашенной под дерево черепахи. Незнакомка сделала глоток и вдруг крутанулась на стуле, проведя носком ноги в расклешённых книзу джинсах по щиколотке. «Точно! Три недели же прошло!» Кофеманка с бесконечными ногами до неприличия была похожа на солнце русского маникюра, более известного как Константин Пушкин. Раковских нервно отчикал зубами кусочек кожи у указательного пальца и, не допивая диковинную жижу, сорвался с места. - Вы кусаете заусенцы? – спросил мастер, беря сашину руку и проводя кончиками пальцев по лункам. Малой отчаянно мотнул головой, и Пушкин, снисходительно вздохнув, начал покрывать его пальцы душистым, но горьким на вкус миндальным маслом. «Надо было взять капучино с миндальным сиропом», - посетовал Саша про себя. Парень, кажется, слышит, как Константин притворно цокает, но стоит ему поднять взгляд на мастера, как тот затихает и двигает фалангой по пальцам снизу-вверх, как будто разглаживая. Пилка с рукописной цитатой уже ждёт своего часа: «За день мучения – награда мне ваша бледная рука».