О славном Малом и красе ногтей

Дима любит всплескивать руками, когда ломается кофейный автомат в вестибюле института, вопить: «как я пойду на пару без ванильного капучино?» и звать на помощь Серёжу, чтобы тот перезапустил адскую машину ударом тёмно-бордового камелота. А ещё – слушать Ингрид Альберини, смотреть в занавешенное мелкими каплями дождя окно на первом этаже корпуса и представлять, что он в клипе. «Donne-moi ton coeur…» («Отдай мне своё сердце») - томно шепчет Коваль, по-кошачьи касаясь занавешенной шторкой волос щекой руки Орлова. Тот иронично, но не без смущения, хихикает и вынужденно отсаживается подальше, роясь в кажущейся бездонной торбе. Неформал целует любителя напускного драматизма первым. Не то, чтобы ведётся на французские словечки, а просто в какой-то момент перестаёт отмахиваться и отшучиваться. - Ну Дим, ну хватит, - круглолицый мотает головой, растягивая губы в фирменной довольной и доброй улыбке, а потом трясёт однокурсника за плечи, смотрит пристально и вдруг становится серьёзным. Не на сложных щах, как его визави, а как будто осознаёт что-то в моменте. На темнеющей улице холодно. И тесно даже для двоих. В какой-то момент Саша натирает пятки до деревянных мозолей, но скупать увлажняюще-смягчающие средства не спешит – разбирается в них не особо, да и пахнут они как-то неестественно. Звонит в знакомый салон, но всякий раз узнаёт, что к Пушкину пока длинная очередь. Так проходит неделя. - Александр, ну что же вы? – мастер держит студента, трясущегося изнутри, как включённый на полную, миксер, за щиколотку. «Что он будет делать, что он будет делать, что он будет делать?» - пальцы ног поджимаются и буквально сворачиваются. Раковских жалеет, что нельзя превратиться в кого-то из семейства кошачьих и втянуть когтеногти. - Регулярный уход за ногами нужен, чтобы избежать травмоопасных ситуаций в будущем, - мудро заключает Константин и завидя, как Саша закатывает глаза, незамедлительно смягчается, - я сделаю вам массаж и успокаивающую солевую ванну. «А по головке вы меня не погладите?» - Малой правда устал за сегодня и это было бы ничуть не лишним. Пушкин пододвигается ближе, проводя благоухающими цветочным лосьоном пальцами по сашиной ступне. Амплитуда движений, которые становятся более твёрдыми и какими-то…согревающими, увеличивается с каждым прикосновением. Наконец, мужчина нащупывает некую точку чуть выше косточки и надавливает на неё. Раковских чувствует спазм, но лёгкий, и следом как будто тепло рассеивается по всему телу, больше всего отдаваясь в ноги. Пока молодой человек наслаждается неожиданным и приятным ощущением облегчения, Константин раскладывает на низком столике рядом инструменты и насыпает соль в мраморно-белую ванночку. Саша рассматривает обработанные с точностью ювелира ногти, не спеша натягивать уморительные носки с пингвинами. - Приходите, Александр, - Пушкин смотрит на Малого, чуть приподняв брови. Уголки тонких губ тоже ползут вверх, даря лицу спокойное сияние.