О славном Малом и красе ногтей

Пушкин сделал всё для того, чтобы господин Раковских ходил по трупам людей, застрелившихся из-за санечкиной красоты. Но что поделать, если душа второго рвётся именно в эти уютные квадратные метры и не менее уютные руки, чью ласковость не скрывает ни латекс, ни мнимая бесстрастность? Костя докуривает сигарету с ванильным фильтром и смотрит на пепел, мерно опускающийся вниз с балкона, как праздничное конфетти. Саша зевает, допивая подаренный мастером кремовый кофе, растопыренной пятернёй поправляя уложенные на новый лад кудри. На нём привычная футболка персикового цвета, а вместо дырявых джинсов и парусиновых кед - вельветовые брюки шоколадного цвета и серебристые лоферы. "Зайду к вам?" Телефон противно пиликает, но ради весточки от солнца русского маникюра можно насладиться отнюдь не райским пением старомодного гудка. "Александр, лучше запишитесь через салон" "Я хочу лично поговорить" - Это не телефонный разговор? - задаёт Пушкин вслух вопрос, на который сам же и отвечает. "Понял. Принял. Через 40 минут буду в вашем распоряжении" Дверь разве что не напомаженному студенту открывает мужчина в светло-синем халате со спутанной чёлкой. "Нет, нам никогда не стать идеальной парой", - думается Малому. - Так чего, Санёк замутил с маникюрщиком? - подмигивает Орлов обладателю самых красивых надбровных дуг всего иняза. - Скажешь тоже...Пушкин не гармонирует! - орудуя пилкой и сдувая с идеально миндалевидных ногтей ангельскую пыль, фыркает Коваль. Но надо сказать, хозяин квартиры выглядел сейчас идеально засчёт естественности. У Санечки тоже появилась идея неприлизанного образа - спутанные, но поднятые у корней волосы и необъятная, на 100500 размеров больше, чем надо, клетчатая рубашка. Возможно, костина. Да, Малой всё чаще называл мастера сокращённой формой имени у себя в голове. - Так чего же вы хотели, Александр? - мужчина поправляет ворот халата, на котором оказывается маленькая серебристая брошь. Да, Пушкин не мог отказать себе в аксессуарах даже дома. Респектуя в душе и разглядывая элегантную деталь (из последних сил следя, чтобы это не выглядело придирчиво), Раковских набирает в лёгкие весь воздух мира и выдаёт: - У меня будет к вам странная просьба. В ответ мастер беззлобно ведёт бровью. - Константин... - Да, Александр. "Он однажды убьёт меня своим спокойствием" - Вы можете... "Да всё он может, вот как уверенно смотрит" - Могу что? - Вы не могли бы... "Офигенно, Сань. Давай резко сменим тон на вежливый, это стопудово поможет. Идеальный план, точный, как швейцарские часы" - Чего не мог бы? - Пушкин смотрит уже немного испытующе. - Поставить мне засос! - залпом выдаёт Малой, краснея и пряча лицо в ладонях. Костя тянется в карман за очередной ванильной сигаретой, но тут же отдёргивает руку. Не надо. Не сейчас. Не поможет. В комнате повисает густое, липкое молчание. Санечка предпринимает титанические усилия, чтобы поднять уже наполняющиеся влагой глаза на мужчину. Вздохнув, Пушкин первый разрезает тишину непривычно громким голосом, как именинный пирог наточенным ножом. - Просьба действительно странная. "Фух, не послал и не спросил, почему именно он должен это сделать. Хотя понятно - осознаёт свою невероятность. Или нет?" - Просто у вас наверняка есть плойка, чтобы...ну...сымитировать... - Александр, а зачем это вам? Я пока не понимаю. - Ну, чтобы ребятам в институте доказать, что я тоже не лыком шит, - челкастый задумчиво чешет подбородок, - что личная жизнь у меня есть, короче. - Вы собрались кому-то что-то доказывать, ещё и через враньё и боль? Малой стыдливо опускает ресницы. - Констатин, пожалуйста! Один засос и я отстану! Честно-честно! Видя, как округляются глаза мужчины, он спешит уточнить: - Один ожог! Сейчас им обоим хочется хлопнуть себя по лбу. Нет, Пушкину совсем не хочется выводить молодого человека из себя и ещё больше дестабилизировать. - Хорошо, я сделаю то, что вы просите. Раз уж вера в то, что это поможет, действительно так велика. Саша смотрит на мужчину с щенячьим восторгом. Градус странности повышается. - Вы готовы? - пока длинноволосый становится у зеркала шкафа-купе, Костя подходит сзади, убирая залаченные волосы за ухо. "Да, капитан" - Да...Константин... Пальцы ложатся на шею, будто помечая "мишень". И тут же их заменяет инородный предмет, от которого внутри всё начинает холодить. - Сейчас замрите, пожалуйста. Одной рукой придерживая Малого за грудь, старший прицеливается, ещё раз прикладывая плойку к нежной коже. - Нет! - вдруг вскрикивает Саша, чувствуя, что они уже всё ближе к неминуемому. - Вы передумали? - тон звучит как-то по особенному бархатно. А ситуация перестаёт казаться неловкой и нелепой. С Костей становится как-то комфортно и не хочется, чтобы он удалялся хоть на миллиметр. - Мне больно будет. - Где, тут? - губы прикасаются к шее, как будто ощупывая. - Ааах, - Малой чувствует что-то среднее между опьянением и заспанностью. - Я уже давно обещал не причинять боли, традицию не нужно нарушать, - почти шепчет Пушкин, пока студент, почувствовав ослабевшую хватку, разворачивается к нему. - Мне очень хорошо сейчас, - невпопад отвечает молодой человек, заворожённо глядя вверх на мерцающие за поблескивающей чёлкой спокойные и тёплые глаза. - Если предложение в силе, - пальцы поочерёдно поглаживают сашину щёку, - я могу сделать то, что ты хочешь. "А когда мы успели перейти на ты?" "Саш, тебя правда сейчас этот вопрос волнует, а не то, что внутри всё опять в чёртов бантик связалось?" - Я хочу не так. - Расскажи мне, - Пушкин ласкает ухо младшего горячим шёпотом и лёгкими прикосновениями языка. - Костя, я хочу, - забив на приличия, молодой человек тянет его за ворот халата ниже, - вот так... Малой целует своего мастера, пока фантастические пушкинские руки блуждают в мягких завитках, умело распутывая их. - Ты, кажется, хотел что-то доказать, - улыбается мужчина, пока Саша смешно тычется кончиком носа в его щёку. - Дело прошлое, - улыбается он в ответ и обнимает Костю двумя руками, сцепив их в замок.