Обо всем на свете

Солнце уже садилось, мягким оранжевым светом отражаясь на поверхности воды. Волны с тихим шелестом лениво наползали на песок одна за другой, оставляя после себя мелкие зеленые водоросли. Где-то вдали громко и по-кошачьи верещали чайки. После долгих препираний, Гарри все-таки уговорил Драко взять отпуск. Их рыжего персидского кота, который уже успел вымахать в огромную тяжелую тушу, решили все же не оставлять на попечение домовиков, а сплавить Гермионе. И вот теперь они здесь, на берегу моря, на целых две недели предоставлены только самим себе. Вчера ночью они сразу же завалились спать, вымотавшись после проверки документов, досмотров, заполнения бесконечных анкет и двух порт-ключей. Проснувшись уже к вечеру, они позавтракали в кафе на первом этаже своего отеля, и сразу же отправились на побережье. Вода в начале июня была еще прохладной, но они все равно купались, и потом долго обсушивались под полотенцами, подогретыми утепляющими чарами. Гарри искоса посмотрел на Драко, который вытянулся рядом с ним, подставляясь заходящим лучам. Обычно он не загорал, всегда мазался тремя слоями солнцезащитного эликсира перед выходом на улицу, сохраняя свою аристократическую бледность, но вечернее солнце уже не палило так нещадно, как в зените, и слизеринец довольно грелся, закинув руки за голову. – Любуешься? – поинтересовался он с самодовольной улыбкой, скосив глаза на Поттера. – Да, – хмыкнул Гарри. – А нельзя? – Можно, можно, – фыркнул Малфой. – Смотри, сколько влезет. – И буду, – Поттер перевернулся на бок лицом к нему, подпирая голову рукой. – За столько лет еще не насмотрелся? – Неа. Драко приподнял и тут же опустил брови, как бы говоря: не понимаю, зачем тебе это. – Смотрел бы лучше на море, пока мы здесь. – Море – для того, чтобы в нем купаться, – возразил Гарри. – Зачем мне смотреть на море, когда можно на горячего молодого красавчика… – Молодого, – простонал Драко, закатив глаза. Гарри тут же пожалел, что это слово сорвалось у него с языка. Через три дня у Малфоя был день рождения, и тот категорически не хотел ничего об этом слышать. Поттер прекрасно знал, что и на совместный отпуск Драко согласился из простого расчета: если они вдвоем уедут из Лондона куда подальше, то дурацкий праздник можно будет не отмечать. – Конечно, молодого. Драко усмехнулся, оттолкнулся от коврика руками и сел, скрестив ноги. – Мне будет тридцать лет, Гарри, – тихо произнес он, глядя на линию горизонта. – Тридцать. – Я знаю. Мне вообще-то тоже будет тридцать. Через два месяца, даже чуть меньше. – Да, и это тоже кошмар. Я понятия не имею, как тебе удается так спокойно к этому относиться. – Тридцать – это еще не старость, Драко, – Гарри сел рядом и накрыл его руку своей. – И даже сорок – это еще не старость. Да и в самой старости, если вдуматься, нет ничего плохого. – Когда мне было двадцать, казалось, что тридцать - это так далеко… Гарри крепче сжал его руку, тоже глядя на горизонт. Это была абсолютная правда. Время летело непростительно быстро, утекало сквозь пальцы – в работе, во сне, в шумных семейных ужинах и в алкогольных вечеринках, в совершенном и отъявленном ничегонеделании – в играх в плюй-камни, в чтении журналов, в поедании отвратительно жирных, но таких вкусных пончиков с клубникой из ларька возле дома. – Чем вообще люди должны заниматься в тридцать лет? – Да чем угодно. Кто-то воспитывает детей, кто-то строит карьеру, кто-то… отдыхает на берегу моря и ест нарезанный ананас из пластиковых стаканчиков. – Да уж, – Драко укоризненно покачал головой. – Выходит, мы с тобой прожигатели жизни? – Допустим, – улыбнулся Гарри. – Разве мы это не заслужили? – Ты – может, и заслужил. – Не начинай, пожалуйста. Мы об этом уже говорили. – Да, но я не могу перестать… винить себя по команде, понимаешь? Мне всегда будет стыдно за свои прошлые убеждения. За то, что я ничего не сделал, чтобы помочь, да при этом еще и мешал, и тебе, и всем остальным. За то, что не хватило смелости возражать отцу, когда еще не поздно было это сделать. И за то, что тогда, если честно, возражать ему не очень-то и хотелось. Я ведь был так уверен, что у меня все в жизни будет идеально. – Опять твой перфекционизм, – заметил Гарри с улыбкой. – Что такое «идеально»? – Сейчас я не знаю. Но тогда что-то было… хотелось славы, хотелось всем нравиться, хотелось, чтобы все мне завидовали, - Малфой взглянул на него с виноватой улыбкой. – Ты ведь меня бесил именно поэтому – я завидовал твоей славе, а должно было быть наоборот. Но при этом я не был готов стать героем. – Нет никакого смысла винить себя за то, что изменить уже не сможешь. И потом, если ты думаешь, что я спокойно вспоминаю… Мне тоже бывает стыдно – за то, что не смог спасти всех. Римуса, Тонкс, Фреда, Северуса. Много кого еще. – Зато ты спас весь магический мир от чокнутого тирана. – А ты спас мою шкуру, – Гарри с улыбкой толкнул Малфоя в бок. – Не забывай от этом. – Да, – кивнул тот. – Это все, что я смог сделать – вовремя заткнуться. Я всегда был способен только на такой героизм. – Другого и не надо. Знаешь, не обязательно жить для того, чтобы все время кого-то спасать. – Посмотрите на него, – хохотнул Драко. – Ну надо же. – Да, – улыбнулся Гарри. – Видишь, какой я стал мудрый к тридцати годам. Малфой вытаращил глаза и покачал головой, изображая удивление. И было от чего: первые годы после войны Поттер был сам не свой. Окончив аврорскую академию, он рвался на все задания, но крайне редко рейды заканчивались чем-то стоящим вроде спасения человеческой жизни. Чаще всего это были мелкие кражи, пьяные драки в пабах, торговля запрещенными эликсирами и прочая ерунда. И Гарри дико злился, не находя себе места. «Они скрывают от меня по-настоящему важные дела, – все время рассказывал он направо и налево. – Не подпускают меня к опасным заданиям, потому что думают, что мне нужен отдых после войны. Но мне не нужен никакой отдых! Я хочу помогать людям!» На самом деле, скрывать от него было нечего. Жизнь после войны оказалась намного прозаичнее, и в ней уже не было места ежедневным подвигам. – Не то, чтобы в жизни вообще нужно было искать какой-то смысл, – добавил Гарри. – В целом, глобально – да, но в твоей конкретно жизни он должен быть, – возразил Малфой. – Иначе можно с ума сойти. Неужели тебе не мучительно жить… просто так? – Ну, во-первых, я вроде как научился наслаждаться простыми вещами. Например, завтра мы с тобой пойдем мимо той фруктовой лавки и купим еще такой же стакан с ананасом. И я весь в предвкушении. – Допустим, – улыбнулся Драко. – Хотя я бы взял лучше манго, ананас меня не особо впечатлил. А во-вторых? – Во-вторых, моя жизнь все же не бессмысленна. У меня есть мои друзья, которым нравится проводить со мной время. Есть работа, пусть там и скука смертная, но кто-то и ее должен делать. Есть Тедди, которому нужен его крестный. Ну, и самое главное… – Гарри выразительно посмотрел на Драко. – Уж не хочешь ли ты мне сказать, что я – смысл твоей жизни? – усмехнулся Малфой. – Это было бы совсем грустно. – Ну… – Да брось. Если бы я от тебя ушел, ты ведь не умер бы. – Нет, – согласился Гарри. – Я бы очень скучал по тебе, и страшно злился бы, но в конце концов я пережил бы и это. – Тебе это не помешало бы наслаждаться ананасами, – подсказал Малфой, за что тут же получил тычок под коленку. – Я не думаю, что ты моя вторая половинка, Драко. Я вообще не думаю, что у людей есть какие-то половинки. Каждый сам по себе. И в каком-то смысле, быть одному даже проще. Но с тобой все намного… ярче. Рядом с тобой я могу спокойно заниматься какой-нибудь ерундой, и мне не будет за это стыдно. Жизнь не давит своей бессмысленностью, потому что у меня рядом есть тот, кто точно так же ничего не понимает, и кому можно на это пожаловаться. И любой ананас вкуснее, если его разделить с тобой. Драко, не в силах удержать разъехавшуюся на лице дурацкую улыбку, склонил голову Поттеру на плечо. – Я чувствую ровно то же самое.