Игрушка

      Я вхожу в аудиторию и с шумом захлопываю дверь, чтобы всем сразу стало понятно — магистр зельеварения Дйэн-Крайден уже здесь и урок начался. Не в правилах темных эльфов приветствовать кого-либо при встрече. Вот и я не утруждаю себя такими нелепостями. С достоинством прохожу к кафедре преподавателя, раскладываю потрепанный талмуд, неторопливо пролистываю до нужного места и лишь после этого обвожу взглядом притихший класс. Двадцать три пары глаз преданно следят, ученики готовы внимать каждому слову. На самом деле мне все равно, все ли на месте и готовы ли к уроку. Лишь бы помалкивали. Вот на практических и тем более на экзаменах спрошу сполна, мало не покажется. И об этом знают абсолютно все. Выпускной класс на третий год занятий по Зельеварению успел изучить мои требования. Лишь один ученик смущенно отводит взгляд, прячась на последней парте. И я прекрасно знаю почему. Позволяю себе тонкую насмешливую улыбку и приступаю к уроку.       Тильен Нуавойэль — так зовут мальчишку из рода светлых эльфов, что привлек мое внимание. Прежние четыре года в стенах пансионата для магически одаренных детей парень ничем не выделялся из общей массы. Красив, как все эльфы, но ничего особо выдающегося. Длинные черные волосы всегда заплетены в строгую косу, чопорная осанка, замкнутость и высокомерность аристократа в пятидесятом колене, сероглазый, невысокий и тонкий, не вошедший еще в полный рост и силу. Совершеннолетний. Исключительно внимательно отношусь к этому моменту, особенно в связи с тем, какую роль готовлю для этого эльфенка. Очень своеобразную роль.       Дело в том, что мне смертельно скучно. Просто удушающе скучно в этом всеми богами забытом учебном заведении. Никогда не любил преподавать и в принципе ненавижу детей. Но. Мои планы требуют посвятить пять лет жизни работе с детьми, убогими или собачками. Пансионат был выбран, как наименьшее из зол. О! У меня грандиозные планы на будущее! Все досконально продумано и многократно просчитано, и теперь планомерно и хладнокровно приводится в исполнение. Я всегда достигаю поставленных целей! Между прочим.       И вот, наконец наступил последний год добровольного затворничества, и я готов выбирать себе жертву, достойную скрасить остатки унылого существования преподавателя.       Почему именно этот? Все решил случай. Забавный случай.       Тильен распахивает дверь каморки для инвентаря и влетает внутрь прямо в густую, плотную тьму. Он спешит и даже немного запыхался, потому что кто-то из преподавателей послал за мелом и наверняка просил поторопиться. Быстро оцениваю ситуацию и решаю, что это скорее хорошо. Внесет некое разнообразие и пикантность. Пока глупый эльфенок хлопает ослепшими со свету глазами, я захлопываю дверь и прижимаю его к стене, не прекращая основного процесса.       Он испуганно и возмущенно вскрикивает:       — Немедленно отпустите!       И зажигает огонек в поднятой руке. Лучше бы он этого не делал! Просто эту самую каморку я частенько использую, когда приспичило уединиться с доступным и на все согласным лисом-оборотнем из параллельного выпускного. И теперь эльф, округлив рот и глаза одновременно, наблюдает, как уважаемый преподаватель магистр Зельеварения Дйэн-Крайден размашисто засаживает в откляченную задницу своему ученику. Свет моментально гаснет, эльфеныш вжимается в стену, будто это может его спасти. Забавно.       Темные эльфы не нуждаются в источнике света, чтобы видеть. Но я зажигаю светильник на потолке. Не для себя, для него. Пусть мальчишка тоже видит.              Поистине наслаждаюсь происходящим. О! Какая метаморфоза происходит с обычно холодным застывшим лицом светлого! Испуг сменяется высокомерным раздражением и злостью, когда кто-то посмел обращаться с ним так непочтительно, а вслед приходит сразу шок, паника, изумление и — прекраснейшее из всех — стыд! Какое живое для эльфа лицо! Какие прекрасные реакции!       Похотливо постанывающий подо мной лис окончательно теряет привлекательность, моментально превращаясь в инструмент. Чем он собственно и был всегда. Просто немного меняет назначение. Он прекрасно исполняет свою роль, отчаянно цепляясь за плечи вжавшегося в стену, в бесполезной попытке слиться с ней, эльфа. Постанывает, вскрикивает и пыхтит тому в шею, кусает плечо, трется грудью и откровенно подмахивает задом. А я прибавляю обороты, представляя под собой этого эльфенка. Как будет замечательно убрать с его лица отвращение, увидеть эти презрительно поджавшиеся губы приглашающе открытыми, заставить скулить, плакать и просить трахнуть глубже и сильнее.       Наконец я выбрал новую игрушку.       Продолжая размеренно вдалбливаться в оборотня, склоняюсь вперед, где потерявший дар речи эльф, отвернув лицо и зажмурившись, пытается раствориться в стене, и шепчу в остроконечное ухо:       — Представьте, если нас здесь застанут. Втроем. В таких смущающих обстоятельствах. Вас могут заподозрить в интимной связи. Только подумайте, с грязным оборотнем и извечным врагом — темным эльфом. Репутация будет погублена навсегда!       С этими словами хватаю острый подбородок и, с силой развернув к себе искаженное лицо, впиваюсь в сжатые до тонкой полосочки губы. Лишь мгновенье длится этот жесткий, злой поцелуй. Молоденький светлый мычит, отчаянным рывком выворачивается и выскакивает за дверь. Удаляющийся топот подсказывает, что драпает он с максимально доступной скоростью, забыв о гордости и достоинстве.       Какая прелесть! Рассмеявшись, парой толчков довожу себя до финала и разряжаюсь в услужливо подставленную дырку. Она мне больше не нужна. Я нашел кое-что поинтереснее.       Досконально выясняю, кто такой этот эльфенок, какого рода, возраста и магических способностей, и отстраненно наблюдаю пару недель, скрупулезно расставляя силки, попав в которые один раз, молоденький светлый не сможет освободиться никогда. Покуда я вдоволь с ним не наиграюсь.       Тильен, не видя никаких последствий того случайного происшествия, постепенно успокаивается, предпочтя, похоже, просто выкинуть инцидент из головы, сделать вид, что ничего не произошло. Хотя все равно старается не смотреть в сторону преподавателя зельеварения.       И вот, когда уже кажется, что все забыто или вообще приснилось, приступаю к выполнению намеченного.       — … В завершение нашего сегодняшнего занятия я продемонстрирую способ изготовления простого, но действенного приворотного зелья. Для начала нам нужны сухие соцветия лаванды и заспиртованные почки каштана…       Быстро и умело крошу, перетираю, раскатываю, смешиваю ингредиенты, подогреваю, помешиваю в котелке варево, добавляю оставшиеся компоненты, параллельно поясняя особенности, обращая внимание на тонкости процесса. Да, я хорош в этом! Если бы не грандиозные планы, мог бы стать великим зельеваром. Ученики внимательно слушают, следят и записывают. Наконец слегка переливающийся перламутром густой напиток сцежен в толстую колбу.       — Готово! — провозглашаю я, демонстрируя результат классу, — Приворотное зелье, способное на время влюбить любого здесь присутствующего в заданный объект, то есть в меня. Кто готов проверить действие на себе?       Поднимается несколько рук. Не скрою, приятно. Я имею успех среди учениц, благодаря выразительной внешности и зловещей ауре темного. Хотя кровавые ритуалы древности давно забыты, и от предков достались лишь графитовая кожа и блеклые волосы, которым приходится придавать сияющую белизну и гладкость при помощи отваров. Плюс глаза цвета расплавленного золота с вертикальным зрачком. Вот таков магистр зельеварения — приятная внешность, средний рост, по-эльфийски прекрасное телосложение.       — Благодарю за самоотверженность, но боюсь тут и зелья не нужно, — снисходительно улыбаюсь зардевшимся девушкам, — Нам нужно убедиться в действенности эликсира. Поэтому предлагаю испытать на самом далеком от влюбленности в меня ученике. Для чистоты эксперимента.       Ученики заинтересованно переглядываются. Тильен ощутимо напрягается. Обвожу взглядом класс, будто прикидывая, кого удостоить выбором.       — Итак. Для начала, пусть это будет парень.       Раздаются несмелые смешки.       — Из расы исконных врагов.       Все оглядываются на присутствующих светлых.       — И самый отстраненный и скромный из них. Тильен Нуавойэль, прошу вас, — и добавляю, насмешливо улыбнувшись, контрольное, — Если не боитесь, конечно.       Вижу, как он собирается немедленно отказаться и даже открывает рот, но после прозвучавших слов, ему ничего не остается, как встать с места и направиться к кафедре с высоко поднятой головой. Я знаю свое дело! Не глядя на меня, берет колбу и быстро пьет большими глотками, словно хочет поскорее покончить с неприятной обязанностью или боится не справиться с собой.       Некоторое время ничего не происходит. Весь класс напряженно следит за эльфом. А тот просто молча стоит, отстраненно ждет, ни на кого не глядя. Начинает казаться, что зелье не подействовало.       — Высокородный лайен Нуавойэль, как вы себя чувствуете?       — Нормально… — отвечает светлый предательски севшим голосом.       — Посмотрите на меня, пожалуйста.       Тильен переводит взгляд на меня и тут же поспешно отводит глаза. По бледным щекам ползет румянец, розовеют кончики ушей. Весь класс наблюдает, как бедняга, сомкнув до скрипа челюсти, пытается справиться с чувствами, как сжимает отчаянно кулаки, как напрягаются его плечи и ходит ходуном грудь под одеждой.       — Вы хотите меня? — звучит в напряженной тишине мой голос.       — Да! — моментальный ответ, прежде чем светлый успевает заткнуть себе рот кулаком.       Умничка!       Класс взрывается хохотом.       — Тихо! Немедленно прекратите. Такое поведение неприемлемо! Урок закончен. Все свободны. Тильен, останьтесь, я дам вам антидот.       Класс пустеет за пять минут, пристыженные одноклассники оставляют красного, как рак, товарища, торопясь на следующее занятие.       — Следуйте за мной, — холодно зову юношу и удаляюсь в смежную комнату, куда ведет небольшая дверца прямо из учебной аудитории. И запираю ее, чуть только Тильен пересекает порог. Неторопливо прохожу вглубь помещения, заставленного бесконечными стеллажами с реактивами, пузырьками, колбами, мешочками, коробочками и прочими емкостями, оставляя парня одного.       Здесь, во святая святых истинного колдуна-зельевара, царит полумрак, в воздухе витают запахи сушеных трав и минералов.       Скидываю преподавательскую мантию, оставаясь в повседневной одежде — узких брюках из тонко выделанной кожи и тунике. Удобно располагаюсь в широком кресле, раскуриваю тонкую длинную трубку, лениво пускаю к потолку аккуратные колечки. Я никуда не спешу. Долго мальчишка не выдержит, это зелье вызывает к объекту отнюдь не платонические чувства, а сильнейшее сексуальное влечение, сопровождающееся стойким возбуждением, а попросту — каменным стояком.       — Магистр Дйэн-Крайден, — доносится неуверенный голос от двери. Небольшая осиплость ласкает слух не хуже хваленых сладкоголосых арф светлых.       — Заходи, не стесняйся, — откликаюсь вальяжно, играть профессора больше нет нужды.       Напряженная фигура показывается в проходе между стеллажами.       — Вы обещали антидот.       — Верно. И я не соврал. Антидотом к этому зелью является семенная жидкость объекта страсти. Разрешаю тебе получить ее самостоятельно.       С удовольствием наблюдаю, как лицо несчастного эльфенка несколько раз меняет цвет и выражение, по мере того, как до затуманенного мозга доходит смысл сказанного. Я думал, дальше краснеть невозможно, но юному эльфу это удается. Он просто кипит от стыда, злости и подавляемого желания.       — Как…! Как вы смеете?! Это невозможно!       — Очень даже возможно, — холодно улыбаюсь в ответ, — Я подскажу, если тебе это в новинку. Лучше всего получается ртом. И быстрее, и лекарство сразу попадает по назначению.       — Я не стану этого делать! Я ухожу! И пожалуюсь на вас в ректорат пансионата!       И он решительно направляется к двери. Насколько позволяет безобразие, творящееся у него в штанах.       Как предсказуемо. Я читаю тебя, как открытую книгу, малыш.       — Хм. Хочешь раскрыть нашу маленькую тайну? Тогда и я раскрою твою.       Светлый замирает на месте, как прибитый. Вот оно! Я как всегда прав! Там в каморке для инвентаря мне не показалось. Незначительные, едва заметные отличия в раковинах ушей и форме челюсти, которые я успел разглядеть, выдали мальчишку с головой. Далеко не каждый способен заметить и понять смысл этих знаков. Между прочим.       — Ведь ты лжец. Обманщик. Правда? — продолжаю давить, — Ты не можешь быть наследником древнего рода пресветлых эльфов. Полукровки не бывают наследниками. А ты полукровка. Смесок. Отброс, которому не место на святой земле предков.       Парень молчит, спина его каменеет и лишь иногда вздрагивает, когда особенно острое слово проникает в сердце. Да, светлые эльфы — ярые борцы за чистоту крови.       Добиваю:       — Хочешь, чтобы все об этом узнали?       Не оборачиваясь, отрицательно качает головой.       — Тогда иди сюда.       Помедлив, нехотя подходит, встает перед креслом, прикрывая руками пах и опустив голову. Отчетливо видно, как он дрожит.       — На колени.       Не поднимая глаз, безмолвно опускается на колени. Некоторое время просто наслаждаюсь картиной коленопреклоненного светлого, пуская в потолок колечки дыма. Не часто такое удается наблюдать. И это лишь начало! Внутри что-то сладко замирает от предвкушения. Я собираюсь насладиться тобой сполна, эльфенок.       Подаюсь вперед и, выпустив парню в лицо струйку голубого дыма, задушевно произношу:       — Чего ты ждешь? Приступай.       Тот морщится и задерживает дыхание. Как мило! Дергается вперед, но останавливается и спрашивает, глянув исподлобья:       — Какие у меня гарантии, что вы никому не расскажете?       — Никаких. У тебя один путь — верить мне на слово и быть послушным мальчиком. Ну же! Приступай!       И откидываюсь в кресле, широко раздвигаю ноги, предоставляя парню полную свободу действия. Подрагивающие тонкие пальцы несмело тянут шнуровку брюк. Нестерпимо хочется поторопить мальчишку, от желания уже ноет в паху, но наблюдать за его страданиями — особое, ни с чем несравнимое, извращенное удовольствие. Не могу себе в этом отказать! И продолжаю молча следить из-под полуприкрытых век, тонко улыбаясь и посасывая трубку. От одной только мысли, что сейчас творится в душе эльфенка, окатывает волной тягучего удовольствия.       Тильен наконец справляется со шнуровкой, осторожно тянет вниз белье и из ширинки прямо в лицо ему выпрыгивает абсолютно черный, матово блестящий член, довольно крупный для моего роста и комплекции. Между прочим. Парень замирает, завороженно глядя на покачивающийся прямо возле рта орган. Влажно блестящая, уже полностью открытая головка почти касается брезгливо стиснутых губ. Требуется немалое самообладание, чтобы молча наблюдать.       Наконец, парень делает над собой титаническое усилие, открывает рот и осторожно лижет член кончиком языка. Морщится. Лижет еще. Великая Тьма! Это невыносимо!       — Ты ужасен в этом! — не выдерживаю я.       Светлый хочет ответить, но не успевает. Жестко хватаю его лицо двумя руками и тяну к себе, заставляя открыть рот. Всему надо учить!       — Зубы убери, обхвати ствол губами. Вот так. Сожми плотнее. Работай языком, смочи хорошенько слюной. И двигайся, ради Владык Мрака! Двигайся!       Дело идет лучше. Мальчишка хлюпает, шмыгает, сопит, давится и кашляет, но продолжает заглатывать мой детородный орган. Завораживающее зрелище наблюдать, как напряженный угольно-черный член скрывается в тонких бледных губах и вновь появляется оттуда блестя от смазки и слюны. Глаза Тильена теряют осмысленное выражение, похоже он наконец поддался влиянию приворотного зелья. Добавим остроты ощущений. Слегка двигаю ногой и наступаю остроносой туфлей парню на промежность. Тот крупно вздрагивает и мычит, вонзаясь пальцами в кожу штанов на моих бедрах. Замечательно!       — Готов кончить от того, что тебе наступили на член? Ты прирожденная шлюха, Тильен. Не останавливайся! А то мы до Седьмого Пришествия не закончим!       Конечно все дело в эликсире, но это не мешает мне потешаться.       Парень продолжает, поминутно вздрагивая и прерываясь, пуская слюни, задыхаясь и закатывая глаза, потому что я не прекращаю давить на промежность. Да, на это стоило посмотреть! Ради этого стоило рискнуть! Более возбуждающего зрелища мне еще видеть не доводилось. С этим эльфенком можно играть вечно!              Вдруг Тильен громко вскрикивает, уткнувшись лицом мне в пах и выпустив член, крупно вздрагивает всем телом, оглохший, ослепший и совершенно невменяемый. Он что, кончил? Великая Тьма, только не сейчас! Не дожидаясь, когда он придет в себя, с силой поднимаю искаженное лицо, заставляю вновь открыть рот и втискиваюсь членом обратно в жаркую глубину. И насаживаю его на себя, крепко удерживая за волосы, вбиваюсь в самое горло, не слушая хрипы и судорожный задыхающийся кашель. Кончаю прямо в глотку, не вынимая, еще сильнее усугубляя страдания светлого и получая от этого особое, темное, низменное удовольствие. Как хорошо!       Отталкиваю его, зашедшегося отчаянным кашлем. Неторопливо поправляю одежду, поглядывая на Тильена, который из последних сил пытается собрать себя в кучу и подняться.       — За антидот не благодари. Приведи себя в порядок и проваливай. И помни, одно мое слово и вся твоя ложь вскроется, тебя немедленно выпрут из пансионата, и можешь забыть о возможности учиться хоть где-нибудь кроме вечерней школы для дворецких.       Я не ошибся в своем выборе. Тильен оказался прекрасной игрушкой и развлекает меня весь учебный год. Впервые я не меняю жертву так долго. Он оказался очень устойчив — гнется, но не ломается. До сих пор так мило сопротивляется и так прелестно меня ненавидит. Даже пытается строить козни. Конечно, ему никогда не переиграть такого опытного интригана. Все его хитрости шиты белыми нитками и раскрываются мною на раз. Особое наслаждение потом его за это наказывать.       Мне безумно нравится дразнить его, мучить, заставлять смущаться и краснеть, причинять боль. Нравится читать в его глазах страх, злость, стыд, обиду. Доводить его до края, когда уже невозможно сдерживаться. Он так красиво плачет! Хочется испортить его, замарать, развратить. Но почему-то это все не липнет к нему. Он всегда смущается, как в первый раз. И сопротивляется сколько может. Это невероятно заводит!       И вот этот год заканчивается. Подходит к концу мое добровольное затворничество, и я могу приступить к исполнению основного плана. Сегодня последний день — вручение дипломов выпускникам. Я привел Тильена сюда — на крышу астрономической башни. Здесь все очень удобно устроено, а главное отличный вид на площадь перед главным зданием, где состоится торжество. Подхожу к высокому парапету, на котором по углам здания укреплены телескопы, и смотрю вниз. До начала еще есть время, но выпускники и зрители уже стекаются на место предстоящего действия. Оттуда доносится разноголосый шум собирающейся толпы.       — Магистр Дйэн-Крайден, — напоминает о себе Тильен, — Зачем мы здесь? Мне нельзя опаздывать на вручение.       — Тогда поторопись и снимай штаны.       — Но…       — Не в твоих интересах тянуть время. Я все равно добьюсь, чего хочу. А вот успеешь ли ты на вручение, зависит только от тебя.       Эльф бурчит под нос проклятья, смотрит зверем, но начинает раздеваться. Как же мне нравится этот его бессильно-ненавидящий взгляд! С улыбкой наблюдаю, как он снимает и аккуратно складывает парадную мантию, расстегивает форменные брюки, бросает смущенный взгляд и совершенно прелестно розовеет щеками. Каждый раз так! Вот чего я там не видел?! Хватаю его и толкаю к парапету. Сдергиваю брюки сразу с бельем. Передо мной две белоснежные ягодицы, такие девственно чистые, что режет глаз. Непорядок! Отвешиваю два звонких шлепка. Светлый дергается, но молчит. Теперь на белом горят две розовые пятерни. Мои отметины.       — Ты ведь подготовился, как я велел? — уточняю, раздвигая половинки, и вижу смазанный, блестящий влагой розовый анус, — Хороший мальчик! Правильно усвоил урок. Послушание идет тебе на пользу.       Я уже завелся. Расстегиваю брюки и выпускаю на волю своего жеребца. Немного масла из кучи склянок, что всегда с собой у настоящего магистра зельеварения, и я готов. Раздвигаю, растягиваю пальцами податливое неоднократно разработанное мною же отверстие и вхожу в него одним мощным движением. Парень вскрикивает негромко, вцепляется пальцами в край парапета и часто прерывисто дышит, стараясь расслабиться. Как хорошо! Задираю повыше его рубашку, чтоб удобнее ухватиться за тазовые косточки и начинаю двигаться. Мне нужно сбросить накопившееся напряжение. Молча вбиваюсь в него некоторое время. Он шумно сопит, но не стонет. Никогда не стонет. Считает это унизительным, дурачок. Зря. Я как-то напоил его возбуждающим зельем, специально, чтобы услышать голос. Это было прелестно.       Довожу себя почти до пика и приостанавливаюсь. Не хочу кончать слишком быстро. Запускаю руку в смоляные волосы. Чего он там с ними навертел? Парадная прическа что ли? Не слушая тяжких вздохов, распускаю ленту, вытаскиваю шпильки. Черная лавина расплескивается по узкой спине, стекает с плеч. Зарываюсь в них руками. Вот так гораздо лучше! Он отрезал их однажды почти под корень мне назло. Пришлось потом неделю поить его зельем для роста волос, чтобы вернуть длину. Совершенно отвратным на вкус зельем. Уж я постарался!       Крепко хватаю его за гриву и тяну на себя. Он скрипит зубами и прогибается в спине. Да нет же! Тяну еще сильнее. Выше парапета. Но он только сильнее прогибается, кажется его хребет сейчас с хрустом переломится.       — Магистр! Нас могут увидеть, — говорит он, и я ловлю в его голосе ласкающие слух нотки страха.       — Да. Но мне кажется, тебя это только заводит. Я прав?       Опускаю руку ему под живот и обнаруживаю крепкий стояк. С какого-то момента эльфенку стало нравиться то, что я делаю с ним. Хотя я никогда не обременяю себя беспокойством о чьем-либо удовольствии.       — Нет! Ненавижу это! — ожидаемо взбрыкивает Тильен.       — Правда? — опять тяну за волосы, и он вновь послушно прогибается, — Ты ведь кончаешь от моего члена в заднице. Признайся! А опасность быть обнаруженным лишь добавляеть перчинки. Вот смотри!       Рывком поднимаю его, заставляя распрямиться, и начинаю снова двигаться, удерживая за волосы и вжимая в парапет, который едва доходит светлому до груди. Мальчишка сжимается внутри от неожиданности и испуга. Великолепно! Становится видно, что торжество на площади уже началось. Ректор произносит речь перед скучающей толпой учеников и преподавателей. Вряд ли кто-то разглядит нас снизу на таком расстоянии.       — Магистр Дйэн-Крайден! Отпустите! Пожалуйста. Это же мой выпускной.       — Повторяю. Еще. Раз! — ритмично вбиваю в него слова. — Это. Зависит. От тебя! Как только. Кончим. Оба. Так. Свободен! Понял?        Он скрипит зубами и начинает себе дрочить. Умница. Обожаю, как он сжимает меня, когда кончает! Сосредотачиваюсь на процессе. Аспидно-черный ствол появляется из белой задницы и вновь исчезает в ее жадной глубине. Эстетическое наслаждение. Может картину нарисовать?       По телу светлого прокатывает дрожь, он сгорбливается, пряча голову между плеч и весь сжимается. Что уже?! Вот, может ведь! Как тесно! Как пульсирует! Восхитительно! Волна удовольствия накрывает с головой, унося куда-то за пределы. Остервенело толкаюсь в хлюпающую уже моим семенем дырку, ловя последние отголоски оргазма.       — Свободен.       Тильен молча приводит себя в порядок, быстро одевается и, заплетая на ходу косу, сбегает по лестнице. Не прощаясь. Мы никогда не прощаемся. Хотя только что был наш последний секс. Моя увольнительная лежит у ректора на столе, а впереди ждут грандиозные планы. Наконец-то! Последние полгода меня порядком измотали.       Тильен… не знаю, что его ждет. Не все ли равно. Я легко найду ему замену.       Вижу, как он выбегает из астрономической башни и пристраивается в группу выпускников. Боялся опоздать на вручение диплома, какая ерунда! Пять лет спустя.       Выхожу из мобиля у парадного крыльца министерства магии и отпускаю водителя. С достоинством поднимаюсь по ступеням, вхожу в распахнутые швейцаром двери. На ходу стряхиваю на руки портье плащ из новомодной шоранской пряжи, отдаю цилиндр и замшевые перчатки. Все это только выглядит строго и неброско, а на самом деле стоит целое состояние. Между прочим.       Впереди обычный рабочий день. Без ложной скромности я добился почти всего, что планировал. Работаю в министерстве. Знаю здесь каждую сволочь в лицо, вхож во все двери, в курсе всех подковерных игр и активный их участник. Теперь я личный секретарь министра Говарда Фон-Дихтнштейна из кабинета Прикладной магии. Человека, да. Но мне это оказалось на руку. Удалось легко расположить его к себе, втереться в доверие. Я в курсе всех его дел и планов, стою по правую руку на всех совещаниях с планшетом и пером. И имею исключительное право давать советы. К которым многоуважаемый министр прислушивается. Между прочим.       Другими словами, имею влияние на очень важную шишку. И если кто-то, имея на руках достаточно средств, чтобы меня заинтересовать, хочет воспользоваться этим влиянием, ему прямая дорога к первому секретарю министра. Так я стал этаким серым кардиналом за спиной старика. Это в природе темных эльфов — не рваться к славе и известности напрямую, а управлять, скрываясь в тени, искусно дергая за ниточки человеческих страстей. И несмотря на свою молодость, я уже добился немалого влияния в министерстве.       Поднимаюсь в приемную, прохожу в свой просторный светлый кабинет, смежный с кабинетом министра. Принимаю из рук первого помощника сегодняшний план-график и сажусь в большое кожаное кресло изучать его, потягивая кофе с лимоном. Встречи, встречи, встречи, заседания, прием посетителей… Обычный день. О! Вот что-то новенькое. Встреча с министрами нового экспериментального кабинета Перспективной магии. Очередной реверанс в угоду электорату. Дескать, народ хочет видеть молодежь во власти, а то средний возраст в министерстве приближается к тремстам пятидесяти. Ну вот, получите, распишитесь! Набрали целый кабинет талантливых ботанов, выдали им министерские мантии, пусть развлекаются детишки.       Пробегаю глазами список имен и вдруг цепляюсь взглядом: «Тильен Нуавойэль». Тильен? Тот самый?! Не может быть! Быстро просматриваю краткую характеристику: род, возраст, магические способности… Да, все сходится! Это определенно он. А дело-то принимает очень занятный оборот.       Интересно, кто он у них? Почему не указано?! Здесь перечислены только новоявленные министры? Или секретари, помощники и поломойки тоже? Интересно, какой он сейчас? Конечно, помнит меня, ведь я почти сломал его. Наверняка не ожидает меня здесь увидеть. Какая будет реакция? Я тоже помню Тильена. Найти достойную замену так и не удалось. Партнеров было немало, но я даже не вспомню их имена. Последнее время вообще переключился на бордель, просто чтобы снимать напряжение.       На встречу с новым кабинетом иду с тщательно скрываемым предвкушением.       Тильен вырос. И раздался в плечах. Он даже выше меня! Но красив как прежде. Ну, в смысле, достаточно привлекателен. Не секретарь и не помощник, Тильен, оказывается, юное дарование, надежда и будущее Всея Зельеварения, смелый экспериментатор и изобретатель. За что был приглашен в новый кабинет Перспективной магии на должность министра. Я впечатлен. Мне с трудом удается сохранить самообладание и не пялиться. Он выглядит сильным и уверенным, смело, на равных разговаривает с министрами. И… кажется он меня не заметил, не узнал. По крайней мере никак не выдает себя. Я удивлен. Удивлен тем, как это взволновало меня.       Начинаю собирать о нем информацию: официальную, подковерную, слухи, сплетни — все! И понимаю, что он продолжил мои исследования, использовал мои наработки. Вспоминаю, как эльфенок торчал рядом во время экспериментов, иногда я даже использовал его в качестве подмастерья. И доступ к моим записям и реактивам у него был. Вот ведь! Конечно, сам я забросил это все, окунувшись в другой мир. Но… Это мои заслуги! Между прочим.       Узнаю, что он не женат и не в отношениях, это тешит мое самолюбие. Все-таки я сломал его! Оставил неизгладимый след в душе. Мой светлый эльфенок не может забыть свой первый опыт. Почему тогда он игнорировал меня на встрече министров?       Я слишком много думаю об этом и понимаю, что хочу с ним поговорить. Поэтому однажды просто подсаживаюсь за столик в министерском кафе, где он пьет утренний кофе.       — Магистр Зельеварения Дйэн-Крайден, — улыбается светлый и отхлебывает каппучино, слизывает с губ пенку, — А я думал, вы меня в коридоре подкараулите.       Я отрываю взгляд от губ и удивленно вскидываю брови:       — Первый секретарь министра Фон-Дихтнштейна — Гайданг Дйэн-Крайден, к вашим услугам.       — Да-да, в курсе, — снова улыбается Тильен, — Вы хотели мне что-то сказать?       — Просто поприветствовать. По старой дружбе.       — Вот оно что! А я заметил ваш интерес. Еще там, на первой встрече, — он неторопливо кладет в рот шоколадный эклер, и я залипаю, отчетливо вспоминая, как вот так же в эти бледные тонкие губы погружался мой член.       Что происходит, Тьма забери?!       — И вы ради старой дружбы собирали информацию обо мне? — произносит светлый и, не давая ответить, продолжает, — Впрочем, не важно. Я тоже ничего не забыл. Но давайте начистоту, общаться в прежнем формате мы не сможем. Я больше не нуждаюсь в поддержке рода пресветлых эльфов, поэтому ваш инструмент воздействия больше не работает.       — Предлагаешь поискать другие?       — Предлагаю подумать, зачем вам это? Что вы хотите? Что чувствуете? Ответьте мне честно на этот вопрос. От этого будет зависеть… формат нашего общения.       Тильен допивает кофе и уходит, не прощаясь. А я не могу забыть его губы на моем члене. Что за наваждение?!       Я мучаюсь почти месяц. Не могу сосредоточиться на работе. Продолжаю вместо этого следить за каждым его шагом. Мы пересекаемся на встречах, совещаниях и просто в коридорах. Если он кому-то улыбается или, не дай Тьма, прикасается, внутри меня что-то скручивается жесткой пружиной. Тильен снится мне почти каждую ночь. Его губы, глаза, волосы не дают мне покоя. Хочу прикасаться, как раньше, вновь обладать им. Я помню, как заставлял его плакать. Наваждение не проходит. Изготавливаю и пропиваю все известные мне антидоты, заподозрив приворот. Ничего не меняется. Ищу к нему подходы, рычаги давления. Но ничего! Абсолютно ничего путного не нахожу.       А ему все нипочем! Тильен погружается в работу. Проводит бесконечные встречи, заседания, совещания. Новый кабинет министров работает без сна и отдыха с максимальной самоотдачей, генерирует предложения, вносит поправки, выдвигает инициативы, создавая головную боль всему остальному министерству и несказанно радуя народонаселение страны.       Наконец, я не выдерживаю. Просто подкарауливают его после окончания рабочего дня на выходе из здания. Он не удивлен. Внимательно смотрит, слушает.       — Я подумал. И… Тильен, я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Хочу, чтоб ты был моим, как прежде. Только моим!       — Это можно расценивать, как признание в любви? — на этот раз он не улыбается.       Я, помедлив, киваю в ответ.       — Я ждал этого. Наконец, вы честны со мной, магистр. Идемте!       Он кивает водителю, и мы садимся в мобиль.       — Куда мы едем?       — Ко мне.       Вот так просто.       Он привозит меня в какой-то богатый дом, я не успеваю толком рассмотреть, светлый почти тащит меня за руку. Проходим внутрь, поднимаемся наверх в большую уютную спальню с огромной кроватью. Что, прямо так сразу?       — Тильен. Зачем мы здесь? Ты хочешь прямо сейчас?       — Конечно! Я столько ждал!       — Ждал? Чего?       — Что вы придете ко мне. Сами. По доброй воле. Только так я мог заявить свои права на вас, магистр. И вот вы здесь. Великие Боги! Я так соскучился. И проголодался…       Мне вдруг становится не по себе. В серых глазах Тильена сверкает что-то хищное.       — П-проголодался?       — Вы знали, что я полукровка, — он начинает раздеваться, я завороженно слежу за каждым движением длинных пальцев, изгибом шеи, разворотом плеч... — Один родитель — мой отец — светлый эльф из древнего, уважаемого, но, увы, угасающего рода. Он всю жизнь скрывал происхождение своего единственного сына. Вы задумывались, кем был второй родитель — моя мать?       Я отрицательно качаю головой, не понимаю к чему он ведет. С трудом осознаю смысл сказанного, так как Тильен уже обнажился по пояс. От него невозможно оторвать глаз! Он возмужал, под гладкой белоснежной кожей рельефно проступают мышцы. Вижу, как они играют, когда он чуть двигает руками, легко сбрасывая рубашку. По плечам водопадом растекается жидкий шелк волос. Невыносимо хочется прикоснуться. Но он продолжает говорить:       — Так и думал. Я покажу вам.       Вдруг его облик меняется: в смоляных волосах проглядывают острые рожки, за спиной разворачиваются кожистые крылья, между ног мелькает хвост.       — Демон! Твоя мать — демон!       — Не просто демон. А демон искуситель, демон соблазняющий и питающийся сексуальной и жизненной энергией своих жертв.       — С-суккуб…       Он согласно улыбается и меж тонких губ явственно мелькают клыки.       Владыки Мрака!       Я отчетливо понимаю, что попал. Сейчас меня выпотрошат, сожрут, а пустую оболочку просто выкинут. Непроизвольно начинаю пятиться от него. Тильен возвращает себе прежний облик.       — Не надо бояться, магистр. У меня было множество шансов убить вас, и я этого не сделал. Знаете почему?       — Почему же?       — Вы мне нравитесь! Давно нравились, с первого класса пансионата. Но только на пятом, когда достиг совершеннолетия, решился привлечь ваше внимание.       — Ты сделал это специально? — осеняет меня.       — Конечно! Испытывал свою пробуждающуюся силу. Очаровать вас получилось довольно просто. А потом, когда узнал, сколько в темных эльфах энергии… старался продлить все насколько возможно дольше. Тогда еще не был уверен в своих возможностях, поэтому выяснил, что вам нравится и приложил все силы, чтобы соответствовать. А потом... Я очень скучал и сделал все, чтобы вернуться. Чтобы вы сами захотели меня вернуть. И вот, вы признались мне в любви. Для суккуба это, как заключить контракт. Пожизненный. Теперь вы полностью в моей власти! Нет больше нужды притворяться. Идите ко мне, не бойтесь!       — Подожди! Постой! Мне… нужно принять душ, — пытаюсь я оттянуть время.       — Не нужно. Я знаю одно прелестное заклятье — будете чистеньким и внутри и снаружи.       Тильен приближается. Только сейчас понимаю, насколько он выше и вероятно сильнее меня. Сознание мутится. Что он только что сказал?       — Внутри?       — Угу. На самом деле я не суккуб, а инкуб. Знаете в чем разница?       Отрицательно качаю головой, а полуэльф-полуинкуб уже прижал к стенке и стремительно лишает одежды. В один момент на мне остаются лишь брюки. Как он это делает?!       — Суккуб — принимающий. Понимаете, магистр?       Вот тут становится совсем не до шуток!       — Но я не могу снизу! Я никогда…       — Тш-ш-ш. Спокойно. Все будет хорошо, — его глаза завораживающе сверкают, а руки ловко вытягивают из брюк новомодный герраконовый ремень, который стоил мне целое состояние. Между прочим. Ременная петля захлестывает запястья, и я вдруг оказываюсь связанным на кровати с заведенными за голову и привязанными к изголовью руками. Как он это делает?!       Тильен стоит рядом, его глаза кровожадно поблескивают серебром. Он медленно расстегивает брюки.       — Не беспокойтесь, магистр, я вас не разочарую. Я многому научился. Смотрите!       На свет появляется его член. Ох, ну что я там не видел?! Ну, член, ну, стоит. Вдруг что-то происходит и орган меняется, и еще, и еще раз! Он становится то больше, то меньше, то длиннее, то толще, то вообще превращается в гибкое щупальце, а потом в какого-то монстра с множеством шевелящихся усиков.       Великая Тьма! Он собирается засунуть это в меня?!       — Нет! Нет! Не надо! Я не хочу! — в ужасе ору и пытаюсь уползти. Это не тот Тильен, которого я помню, которого смущал, мучил и заставлял плакать. Это какое-то чудовище, демон! Он склоняется ко мне, запускает руки в волосы и разворачивает к себе лицом.       — Как давно я этого ждал!       И присасывается жадным поцелуем. Все плывет перед глазами, в голове набатом стучит кровь, по телу разливается сладкая истома. Это всего лишь поцелуй! Как он это делает?! Я понимаю, что никогда до этого не целовался с Тильеном.       Какой же я идиот! Считал его своей игрушкой, когда на самом деле… уже тогда…       Бледные пальцы скользят по черной коже, пробуждая в теле горячий отклик. Совершенно не могу сопротивляться. Тону и пропадаю. Отчаянно цепляюсь за остатки сознания.       Главное пережить эту ночь. Потом я что-нибудь придумаю, попрошу защиты у министра, в конце концов…       — Вы знаете, магистр, — демон отрывается от моих губ и смотрит в глаза. Так близко... — Ваш министр Фон-Дихтнштейн тоже легко поддается чарам. Я просто поговорил с ним, и он согласился, что такому молодому неопытному министру необходим надежный знающий секретарь. Даже согласился отдать своего. Со следующей недели, вы работаете на меня, магистр. Вы рады?       Это конец!