Крошки и привычки

Игорь подозревал, что совместному принятию душа полагается быть горячим, но к тому, что вместо воды будет кипяток, жизнь его определённо не готовила. Как не готовила и к тому, что при попытке сделать воду в душе более-менее приемлемой температуры Разумовский, эта рыжая бестия и самозваная акула бизнеса, начнёт шипеть и хныкать, что ему холодно. По бледному лицу и пошедшей по рукам гусиной коже Игорь понял: ему не пиздят, Серёжа и вправду мёрзнет от нормальной, блядь, воды! И едва не мурлычет довольно, когда из душа льётся дымящийся кипяток. Первая попытка принять душ вместе была с треском провалена: Игорь наскоро умылся и обтёрся прежде, чем от жара начало кружить голову похлеще любой бани, оставив эту чёртову саламандру в человеческом обличье наслаждаться ста с гаком градусами по Цельсию. Мыться у Разумовского было удобно: в отличие от постоянно ремонтируемых труб и круглогодичного отключения горячей воды, свойственных питерским коммуналкам с их остатками былого величия, дома у Серёжи была уютная ванна с душем удивительно адекватных для богача размеров — и с газовым котлом. Это уже потом Игорь узнал, что скромные размеры ванны компенсирует бассейн на даче, где можно утопиться целой команде по вольному плаванию. Но в чём Игорь был уверен, так это в том, что идти до Разумовского и мыться под горячей (или холодной по меркам Серёжи) водой гораздо удобнее и практичнее, чем полтора часа ебаться с комбинацией из чайника, ковшика и двух тазиков. Тем более, у Серёжи можно поебаться после душа с самим Серёжей, а это намного приятнее. Или сразу в душе, как щедро намекнул сам Разумовский на это предложение. Игорю оно нравилось ровно до того момента, когда выяснилось, что тот любит купаться исключительно в кипятке. — Давай попробуем ещё раз? — предлагает Серёжа через три дня. Он сидит на коленях у Игоря, на нём его белая рубашка и недоразвязанный галстук. Брюки он уже снял — дома тепло, почти жарко, и Игорь в одной футболке и шортах недовольно тянется распутать уже этот треклятый галстук и вытащить засевшего в телефоне Серёжу из одежды окончательно. — Что именно из того, что мы делали, ты предлагаешь попробовать? — уточняет он. Серёжа избавляется от рубашки, оставшись только в трусах, и прижимается к груди Игоря, потираясь щекой. Проходится губами по соскам, ёрзает, устраиваясь поудобнее, и начинает целовать шею. — Душ. Можем попытаться найти баланс. — Каждое его слово щекочет кожу, Игорь сжимает ладонь на заднице Разумовского и практически готов согласиться в очередной раз быть ошпаренным. — Баланс — это важно, — соглашается он. — В любом деле. А ещё баланс — это сложно. Это куча времени, ойканье Серёжи, гневное шипение вперемешку с короткими матами Игоря, торопливые касания между «нет, давай я!» и игра в «горячо-холодно» в надежде найти ту точку, где будет нормально. Не получается слишком долго. В конце концов Игорь, уже наполовину намыленный, смотрит на сжатые губы Серёжи и, мотнув головой, протягивает ему душ, одновременно поворачивая ручку смесителя чуть влево — так, как Серёже нравится. Тот сперва вздрагивает, а затем благодарно закидывает руку за спину, обливая себя полностью и довольно прикрывая глаза. — Саламандра ты моя огненная, — хмыкает Игорь. Через пару минут он мягко забирает душ из ладони Серёжи и лезет под воду, предусмотрительно сбавляя градус жара. «Как же классно, — думает Игорь, смывая с себя остатки мыла, — что у Серёги душ нормальный, воду переключил — и она меняется сразу, а не через полторы минуты, если не через час. И тазиков никаких не надо!» А ещё у Серёги нормальный кондиционер, поэтому нетипично жаркое питерское лето Гром решает переждать у него. А потом у Игоря ломается стиралка. А потом... — Ты что к нему, переехал? — фыркает Юля, отступая от двери и нахально глядя на Игоря. Смотрит она в лицо, но пальцы продолжают метаться по экрану телефона, набирая очередной ехидный ответ на чей-то комментарий. — К кому — к нему? — морозится Игорь неуклюже. — Просто стиралка сломалась, да и жарко, а там... — Квартира миллионера, ага. Ты видел его дачу? Мы с командой недавно снимали с дрона, так там... От мысли о том, что кто-то мог снимать на видео что-то настолько личное, Игорю не по себе: он знает, как Разумовский не любит появляться перед камерами не готовым, и оттого грубо перебивает Юлю: — Ты-то здесь зачем? — Да вот, нашла кое-что, — она перестаёт печатать, открывает на телефоне фотографию и показывает Грому. — Подпольный завод с использованием рабского труда. Большинство из них — жертвы насилия, но у них неплохая крыша, поэтому никто ничего не делает. Игорь смотрит на фотографии внимательно, затем коротко бросает: — Скинь мне и Дубину всё, что у тебя есть. Затем пишет Серёже: «Буду завтра и поздно. Освободи стиралку». За него отвечает Марго: «Конечно, Игорь. Он на совещании, но я передам и проверю состояние стиральной машины». А через час с чем-то приходит и смс-ка от Разумовского. «Буду ждать <З». Игорь не знает, от чего его больше ведёт: от того, как мягко мочалка оттирает от его кожи грязь, пыль и чужую кровь вместе с мерзким запахом дыма и пороха, или от того, что второй рукой Разумовский крепко держит его за плечо, не давая двинуться. У Серёжи три геля для душа, под настроение: какой-то яблочно-мятный для утреннего душа, томно-цветочный, похожий на дорогие духи, для вечернего, и третий, которым Игоря натирают прямо сейчас — сладко-карамельный, с запахом печенья. Серёжа не спрашивал, просто открыл дверь, впуская в квартиру, словно загулявшего и соскучившегося пса, а затем стащил одежду и потащил в душ. Игорь не сопротивлялся, потому что мысли словно отставали на час-полтора, всё ещё витая где-то там, в прокуренном зале. Один из тех ублюдков решил, что заслониться девушкой — прекрасная идея, особенно если перед этим выстрелить ей в живот. Игорь сработал быстро, скорая тоже примчалась как смогла — но этого было мало. Всегда было мало, сколько бы Игорь ни делал. — Эй. — Голос Разумовского возвращает Игоря в настоящее, где шумят сильные струи воды, ударяя по разгорячённой коже, где пахнет печеньем с карамелью, а встревоженный Серёжа смотрит Игорю прямо в глаза. — Ты сделал всё, что мог, я уверен. — Ты даже не знаешь что, — огрызается беззлобно тот. — Зато знаю тебя, — Серёжа чуть наклоняет голову и как-то по-птичьи пожимает плечами. — Тебе хоть не жарко? Игорь сперва мотает головой, только потом осознав, что вода и вправду горячая. Не такая, как Cерёжин любимый кипяток, но всё равно. — Жарковато, — признаётся он, — но сейчас — в самый раз. Баланс не в едином знаменателе, а в успешном соотношении того, что имеется. У Грома есть работа и есть Серёжа, у Серёжи есть собственная тревога и спокойствие Игоря, а у душа в ванне Серёжи отличный смеситель. Все на своих местах, и каждый делает своё дело. (А секс в душе у них всё-таки был, но это уже другая история, и дроны редакции Юли Пчёлкиной тут совершенно ни при чём. Разве что самую малость.)