Волчица

      Финал «Студенческой весны-1994» подошел к концу. Лауреаты разлетелись по домам, кто радуясь хотя бы участию, а кто-то лелея надежды, что этот конкурс станет стартовой площадкой к новым свершениям. Билеты в Питер были взяты на утро, и уставшие от обилия новых впечатлений и многочисленных знакомств, девушки решили напоследок прошвырнуться по Самаре, посмотреть на Волгу. Сунув под мышку коробку какого-то дешевого вина, они двинулись в сторону реки.       Диана, все еще не верящая, что, несмотря на все препоны, в том числе и от собственной матери, они вместе с Сургановой вырвались на материк, вела себя словно шаловливый щенок. Ей казалось, что энергия из нее прет тоннами. Она бесконечно забегала вперед Светы, хватала ее, тянула за собой. Затем что-то начинала рассказывать, размахивая руками словно ветряная мельница — крыльями, не обращая внимания на многочисленных прохожих, что с недоумением поглядывали на странную худую голенастую девушку, ведущую себя словно маленький гиперактивный ребенок.       А Сурганова только улыбалась, глядя на свою подругу, которую всеми правдами и неправдами она смогла вывезти из стылого Магадана: от Галины Анисимовны, считающей, что жизнь Дианы это что угодно, только не музыка, и, самое главное — от соперницы. Возможно, здесь, вдали от Анжелики, абстрагируясь только от творчества, Кулаченко сможет полюбить ее настолько же сильно, насколько любит она сама эту жаркую, глазастую талантливую девочку с неподражаемым голосом, настолько не монтирующимся с ее хрупкой внешностью.       Широкий многолюдный проспект, затененный распускающимися деревьями, плавно сменился тихой, незаасфальтированной улочкой, застроенной старинными домами, местами покосившимися, а затем и она резко оборвалась, упираясь в небольшой березовый пролесок, среди стволов которого проблескивала голубая гладь Волги.       — Приплыли… — растерянно пробормотала Сурганова, изучая заросли крапивы в человеческий рост. — Двигаем обратно, может где по параллельной улице пройдем? Или на набережную все-таки?       Диана сморщилась — идти туда, где было слишком шумно и многолюдно абсолютно не хотелось. Почему-то ей казалось, что они оказались именно там и когда это необходимо. Это чувство ей было знакомо — она часто сталкивалась с ним, когда кто-то невидимый подталкивал ее, или, наоборот, удерживал.       …Так было в детстве, когда ее словно оттолкнули от потерявшего управление «Камаза» — она до сих пор помнила заполненные ужасом глаза, не верящего в счастливый исход водителя, который выскочив из покореженного грузовика, влетевшего в угол здания, осторожно тряс, ее онемевшую. И когда, на какой-то вечеринке ей словно вложили в руки чью-то гитару. И когда ее словно подтолкнули под автомобиль «Скорой помощи» — после которого мыслеобразы, бесконечно роящиеся в голове, наконец, обрели воплощение с стихах. И тот августовский день, когда вместо того, чтобы послать подальше Ветку Суровцеву вместе с ее поющим врачом, она покорно, словно бычок на веревочке побрела в квартиру на Кавалергардской…       Кулаченко давно поняла, что бороться с этой неведомой силой бесполезно, потому что любое ее поперешество обойдется слишком дорого ей самой. Оставалось только смириться и двигаться туда, куда ее словно направляет сама Судьба. Она нисколько не сомневалась, что и встреча с Сургановой была предуготовлена кем-то свыше. Когда на нее спустилось понимание, она сквозь призму выпитого ликера по-другому взглянула на Сурганову, что сейчас перебирала струны под «Весну».       — Диана, ты чего? — Света, оборвала песню на полуслове, зажав струны и в недоумении глядя широко распахнутыми свинцово-серыми глазами, в ее остановившиеся зеленые. Словно стряхнув наваждение, Диана отвела взгляд от ее лица, тряхнула головой и грубее, чем хотелось бы буркнула:       — Меньше говори, больше пой…       …Потом разлука, появление Сургановой, «ледяная» комната магаданской общаги, уход из дома. И первый секс, больше похожий на неистовое помешательство обеих, когда взлетая к небесам, она чувствовала как вместе с ней, бок о бок парит и Светка.       И сейчас, в очередной раз Диана поняла, что, возможно, в этот момент произойдет нечто такое, что не в силах обосновать ни один выводок ученых.       — Нет, — пробормотала Кулаченко, метнувшись пару раз вдоль зарослей крапивы, спиной чувствуя недоуменный взгляд подруги. — Нам надо где-то здесь…       Тропинка нашлась словно сама собой, и ступая по ней, Диана чувствовала, как неумолимо приближается некий момент истины. Тропинка резко оборвалась на небольшом, свободном от зарослей крапивы и дикой малины прогалке, окруженном хороводом тоненьких белоствольных берез. Кулаченко растерянно двинулась вдоль них, трогая каждую кончиками пальцев, когда позади раздался голос Сургановой.       — Динка, смотри что тут есть!       Диана вернулась к подруге, которая изучала конструкцию из привязанной к березе литровой банки, на треть заполненной слегка мутноватой жидкостью и тоненькой трубочки, торчащей из ствола.       — Странно, в это время сок уже не собирают… — растерянно проговорила Света, с осторожностью нюхая содержимое банки. Но оттуда пахло только ранней весной: нежно-зелеными, уже готовыми распуститься листьями; весело журчащими ручейками; последними, спрятавшимися в укромных уголках, почерневшими сугробами. Пахло обновленной жизнью…       — Березовый сок, здорово! — восхитилась Кулаченко, уже потянувшая руки к банке.       — Куда! — рявкнула Сурганова, в которой проснулся медик. — Неизвестно кто из нее пил!       — А как тогда… — растерялась Диана, но Света деловито выдернула из-под мышки коробку, продезинфицировав ее содержимым руки и подставила ладони сложенные ковшичком.       — Теперь лей из банки.       Жадно облизывая в предвкушении губы девушка осторожно налила в подставленный импровизированный сосуд березовый сок.       — Будешь из моих ладоней? — хитро блеснула глазами Света, протягивая ей руки.       Диана коснулась губами прохладной влаги и с шумом втянула ее в рот — казалось, она в жизни не пила ничего слаще этой, фактически безвкусной, жидкости. Подняв голову, она слизнула с губ последнюю капли и глядя сияющими глазами на подругу, произнесла срывающимся голосом.       — Я нашла тебя!

Декабрь 2002 года

      От подушки пахло женскими духами — тяжелыми, удушливыми настолько, что к горлу подступила тошнота. Арбенина выдернула ее из-под головы, отшвырнула в сторону, подтянула другую. Запах не исчез, а наоборот усилился — видимо вчера с очередной пассией они катались по всей кровати.       Сглатывая горькие позывы рвоты, Диана резко подскочила и опрометью кинулась в туалет. После, умывшись, она мельком глянула на себя в зеркало — растрепанные волосы, запавшие мутные глаза, бледные губы. Красотка! С трудом подавив желание плюнуть в свое собственное отражение, снайперша вылетела из санузла. Все еще слегка мутило, но по крайней мере стало намного легче. Уныло загребая босыми ногами, она поплелась в сторону кухни, по пути отмечая многочисленные следы грандиозной попойки.       Арбенина смутно помнила, когда та началась — вероятно, сразу после того концерта, на котором она объявила об уходе из «Ночных снайперов» Сургановой. Она с каменным лицом выслушала крики фанатов той, скандирующих: «Света! Света!», а после просто предложила: если кому-то что-то не нравится, то просто могут покинуть зал.       С видимым трудом она смогла взять себя в руки и продолжить сет, искренне недоумевая: Светка давно уже была на вторых ролях. Почти все песни, что исполнялись группой были ее. А та просто стала бэк-вокалисткой, пиликала на своей скрипке, часто просто игнорируя репетиции, а иногда и концерты. Она одна, сама тянула все, раскручивая «Ночных снайперов», вытягивая из андерграунда на большую сцену.       — Я все сделала как должно… — пробухтела Арбенина, хлопая дверцей холодильника. Достав оттуда бутылку с минералкой, она приложила холодный пластик к пульсирующему виску.       Корабль не сдвинется, если не поднять якорь, а Светка была именно им, тянула назад, к маленьким клубам, квартирникам, а Диане хотелось большего, и она знала, что «Ночные снайперы» способны на это.       Вот только где-то внутри, за ребрами скреблось что-то, временами тихо поскуливая…       Она ни в коей мере не считала себя виноватой в их разрыве, тем более в личном. Любое начало имеет свой конец, и их любовь — тоже. Она даже не задумывалась, когда это произошло, и явно даже не в одночасье — после последней Светкиной операции они все сильнее отдалялись друг от друга. Потом на горизонте вновь замаячила Анжелика. Затем первые проблески грядущей известности, и окруженная восторженными поклонницами, ошалевшая от их внимания, Арбенина почувствовала насколько ее привлекает эта жизнь, не связанная с одним-единственным человеком.       Тем более Сурганова слишком быстро нашла ей замену. И это бесило больше всего. Она разрывалась между желанием выкинуть ее, эту замену из жизни Светы за шкирку, пинком, и желанием выбросить ее саму из своей жизни. Последнее победило, когда Сурганова выплюнула ей в лицо обидные слова: «пошла ты нахер со своим небом!», и Диана поняла — Рубикон пройден. Больше их ничего не связывает, ни музыка, ни любовь… Ничего! Значит Светка должна исчезнуть, как из жизни — так и из группы.       Она поступила правильно и нисколько не сожалеет об этом. Она сама, сама, одна прорвется на вершину Олимпа, где будет все: и деньги, и слава.       Но почему же тогда так херово на душе?       Жжение за грудиной усилилось, как будто этот «кто-то» уже не царапался, а рвал плоть когтями и зубами, словно стремясь вырваться на волю. Диана поспешно открутила трясущимися пальцами пластиковую крышку и прижалась губами к горлышку бутылки. После первого же глотка она поняла, что это не газированная минеральная вода, а нечто другое. Вроде бы безвкусное, только слегка сладковатое, но на языке осталось легкое послевкусие чего-то давно забытого.       Арбенина недоуменно повертела бутылку, изучая этикетку и сделала второй глоток. И перед глазами, словно из ниоткуда, возникла картинка — крохотный волчий малыш доверчиво прижимается к грубым мужским ладоням. Картинка ширилась, приобретая объем, цвет, звук, накрывая ее, и захлебываясь в чужих, но таких родных воспоминаниях, она с головой окунулась в них…       …Когда последнее фрагмент оборвался болью истерзанного когтями тела, она обнаружила себя лежащей на полу, свернувшуюся клубком, а из горла вырывается даже не стон, а бесконечный тоскливый волчий вой, который оборвался на высокой ноте. Последнее, что всплыло в памяти, прежде чем сознание померкло — это ладони Светки, заполненные березовым соком, понимание вновь обретения своего Человека, и тяжелый вздох где-то в глубинах мозга:"Непослушных детей наказывают…»

***

      Голова гудела словно колокол, к горлу подступала тошнота. Диана оторвала лицо от подушки, уже не воняющей отвратными духами, а пахнущей чем-то другим невесомым и ускользающим. Арбенина принюхалась — легкий, кедрово-древесный, с бархатным послевкусием, радующим обонятельные рецепторы. Совершенно не понимая, как и когда она оказалась здесь, на застеленной чистым бельем кровати, снайперша осторожно приподнялась, стараясь не делать резких движений сползла на край и там зависла сидя, бездумно глядя на свои босые ступни.       Послышались тихие шаги, Диана вскинула голову, напряженно глядя и дверном проеме возникла та, которой не могло здесь быть ни при каких обстоятельствах: Сурганова Светка собственной, взлохмаченной, слегка помятой персоной, в футболке, едва прикрывающей голую задницу.       — Ттты… тты чего тут делаешь? — недоуменно икнула Арбенина, вылупившись на нее и усиленно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего.       — Вообще-то живу! — нахмурилась Света, и недовольно закатила глаза к потолку. — Господи, как меня иногда достают твои периодические провалы в памяти, особенно после какой-нибудь пьянки!       Сунув Диане в руки спасительную бутылку с водой, уже собралась было выйти из комнаты, когда та одним, каким-то безумным прыжком преодолела расстояние между ними и вцепилась плечи скрипачки мертвой хваткой.       — Блин, Динка, больно же… — поморщилась Сурганова, безуспешно пытаясь высвободится, но вздохнув, сдалась, и подталкиваемая подругой, поплелась к кровати, тяжело плюхнулась на край и только тогда стальные пальцы разжались.       — Швет… — попыталась подлизаться к ней Диана, привычно зубами откручивая крышку бутылки, попутно состраивая умоляющую рожицу. — Ну скажи, что вчера было? Ну пожалуйста! Ну кузнечик, ну заяц…       — Волчонок, медвежонок… — фыркнула подруга, отбирая у нее распечатанную минералку. Сделала большой глоток и вернула обратно. — Что, что… Презентация «Цунами» в Би-2. Это то ты помнишь?       Арбенина жадно ополовинила бутылку, и нахохлилась, сидя рядом со Светой, в мутном алкогольном сознании яркими штрихами всплывали события в клубе. Вот Света обеспокоенно смотрит, как она высоко тянет «цунамиииии»; как, запутавшись в проводах под ногами Диана едва не свалилась со сцены и Сурганова буквально на лету поймала ее, вцепившись в ремень джинсов; и последний фрагмент — она на руках утаскивает потерявшую сознание подругу в гримерку. И со страхом, почти влившись в стену, ждала вердикта приехавших врачей со «Скорой» и выдохнула только тогда, когда услышала: «Переутомление…». Кажется, после этого она и пыталась залить стресс вискарем. Но вместе с тем, на заднем плане этих воспоминаний эхом мелькали другие, словно из иного мира — жестокие и злые, в которых она видела себя.       — Дин… — Света осторожно коснулась ее плеча, — Динечка, родная…       Арбенина шмыгнула носом, неуверенно покосилась на вторую солистку «Ночных снайперов».       — Между нами все по-прежнему? — осторожно поинтересовалась она, накрыв ее ладонь своей.       — Разве может быть иначе? — вздернула брови Сурганова, и подтвердила свои слова смачным чмоком на голом плече Дианы.       — Тогда выход альбома необходимо отметить надлежащим образом! — хмыкнула та, опрокидывая подругу на кровать и привычно бережно нависая над ней. — Ты знаешь как я тебя люблю? Сильно!