почему злые люди влюбляются так крепко?

— Перестань заваливаться сюда как к себе домой, — красноволосый Тэхён на маленькой неуютной кухне обвит клубами дыма, брови опущены вниз, а глаза плавят недовольством своего ночного визитера. — И не кури здесь, — из чужих рук вырывает брошенную наполовину сигарету марки "Винстон" и тушит о край раковины. — Не бубни, — Юнги, облокотившись плотно на кухонный стол, хрипло усмехается, чуть шепча, и тут же вздрагивает, когда пронизывающая тело боль от свежей раны запрещает говорить. Во рту тлеет вкус табака, и легкий шлейф проявившегося стыда окутывает разум. Чёрная атласная рубашка оголяет часть молочной кожи на животе, глубокий порез горит, как алый искрящийся костер в ночном лесу, сетка из синих вен оплетает все вокруг. Тэхён сосредоточенно вновь и вновь вытирает набежавшую багряную кровь полотенцем под доносящееся шипение сверху от неприятных ощущений. — Нужно зашивать, тебе бы в больницу. Вечерний, такой домашний, и злой Тэхён кажется очень привлекательным. Юнги глупо улыбается, прикрывая глаза, опьяненный то ли сумасшедшими мыслями в голове, то ли новой уютной красотой, а может от ужасного чувства сожаления, что снова оказался здесь не особо долгожданным гостем. — Придумай что-нибудь, ты же знаешь, такая привилегия мне недоступна, — перед глазами плывет столп взрывающихся фейерверков, и так хочется провалиться в глубокий сон. Мин качает головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. Ким вновь ругается, ворчит что-то себе под нос, но все равно снует вокруг раненого парня, как пчелка, туда-сюда летая по крохотной комнате, скрывая нарастающую легкую панику различными ругательствами. Голова идет кругом и Юнги криво улыбается, не хочется быть слабым, когда большое количество людей ждут от тебя сильных поступков и трезвых решений. Он и не думал, что такая плевая рана сможет так подкосить и опьянить разум. В полумраке ночника, что Тэхён поставил на пол, направляя весь свет на место кровотечения, взгляд Мина касается чьих-то наблюдательных и таких теплых медовых глаз в проеме коридора, он старается ухватиться за них, цепляясь из последних сил, но ресницы предательски слипаются. — Чонгук? — укладывая металлические ножницы в стерильный лоток, оставшийся с практики в колледже, красноволосый выпрямляется. — Иди спать! Нечего тебе здесь делать! — заприметив четырнадцатилетнего младшего брата в коридоре, Тэхён злится еще больше, его втягивать в такие дела абсолютно не хочется. — Привет? — Юнги находит в себе силы поздороваться, чувствуя небольшой прилив энергии, но парнишка тут же исчезает под испепеляющим взглядом Кима. — Как-то ты строго с ним, — опускает он голову вниз. — Ещё ему с бандитами не хватило пообщаться, — хирургическая игла, пролежавшая в спирте несколько дней, касается молочной кожи, покрасневшей от въевшейся крови. Мужчина издает приглушенный гортанный стон, смешанный с басистым хрипом. — Прости, принцесса, будет больно. Юнги смеется, не открывая глаз. — Ничего, сам виноват, — взгляд смещается на темноту пустого коридора, мысль вновь возникает в голове. — И вообще, зачем так грубо, ты вот не против моего общения, да и мальчишка уже почти взрослый. Тэхён только громко хмыкает в ответ, качая головой, но сосредоточенно продолжает как можно аккуратнее накладывать швы. — Ты ещё пистолет ему дай. Въедающаяся в стены тишина становится такой комфортной и родной, монотонная трель цикад за открытым окном, душная теплая летняя ночь царствует меж городских высоток. Люминесцентная лампа мигает из-за перебоев электричества, и парень хмурится из-за недостатка света и неудобства, ведь на весу проводить такие операции ужасно неудобно, но габариты маленькой квартиры в не самом хорошем районе не позволяют устраивать стационар. — Нет, а что, в его годы я уже мог разобрать, полностью почистить и собрать автомат, это был немец Heckler & Koch 416, — подавляя небольшую улыбку уголками губ от стискивающих грудь воспоминаний, картины в голове мелькают одна за другой, перебивая контрастом. — Могу и твоему братишке кое-что показать. Красноволосый замирает, стоя на холодном полу на коленях перед раненым мужчиной, впивается глазами в чужие, и смотрит так остро и одурманивающе, что адреналин закипает в крови. Взор ореховых глаз превращается в лук и стрелы, еще одно слово из пересохших уст Юнги, и все вспыхнет в зрачках. — Шучу.

***

Чонгук негромко хлопает дверью в небольшую комнату, недовольный грубым ответом старшего брата. Стрелка часов лениво перевалилась за двенадцать часов, и новый день начал писать свою историю. На рабочем столе недоделанная домашняя работа, решение математических примеров так и не приходит в голову, в углу баскетбольный мяч, скучающий без школьных тренировок. Желтая лампа погружает помещение в теплый полумрак, и лишь негромкие разговоры двух парней за стенкой прерывают ночную тишину. Этот Юнги, что на кухне, приходящий несколько раз в месяц, словно вырезанная из дорогих брендовых журналов картинка, наклеенная на их неприметную, нуждающуюся в ремонте квартирку. Мужчина всегда облачен в строгие костюмы темных оттенков, и мальчишка пару раз видел красивую спортивную машину, на которой он приезжает всегда ночью, откуда столько неприятностей на эту темноволосую голову, снова и снова он посещает их дом с новыми ранами, иногда дело кажется куда серьезнее; после него в коридоре всегда разит сигаретами, и Чонгук чувствует, как дым впитывается в его одежду, а потом долго чихает от резкого запаха. Конечно, Чон совсем не дурак и отлично понимает, что это за человек. Ну, или хотя бы пытается представить. Безусловно, этот хён крутой, жмет руку, когда приходит, прямо как давнему другу, и интересуется как у парнишки дела, а когда Тэхён не видит, то обещает научить стрелять или прокатить на своем авто, а может и дать порулить (кажется это Lamborghini Aventador, если Чонгук не ошибается, но иногда Юнги привозят другие парни и ждут у подъезда, смоля те же ненавистные сигареты в окно), судя по всему он богат и это, откуда появляются эти деньги, пугает еще больше. Такого взгляда Чонгук никогда не встречал за свои четырнадцать лет. Этот горящий живой огонь вспыхивал, взор резал, как лезвие самого острого ножа, раскрывая все самые тайные секреты, что-то неуловимое таилось внутри, таинственная загадка, которую поскорее хотелось решить, но в то же время было так пусто и мурашки пробегали по коже. В этих глазах заточена целая история про мир, что разделялся надвое. Интерес был и к невероятно странному симбиозу, что сейчас воплощался на кухне. Старший брат студент-медик, заканчивающий университет, никогда не прогуливает пары, носит смешные квадратные очки, вязанные пушистые кофты, и, кажется, даже дорогу никогда не перебегал на красный свет. Но периодически приходит домой с мрачным человеком в черном, латая его ежемесячные раны. Теннисный мяч взметает в воздух, зависая на пару секунд, и вновь возвращается в руку; Чонгук на кровати прищурившись рассматривал потолок, а мысли всё кружили в голове. И не то чтобы вся эта ситуация не нравилась, но мороз пробегал по коже в предчувствии какой-то опасности.

***

— Тебе сейчас противопоказана какая-либо физическая нагрузка, может опять открыться кровотечение, — Тэхён в темном коридоре облокачивается на стену, ореховые глаза прикрываются от сонливости из-за позднего часа и усталости из-за напряженной ситуации. Мотылек, залетевший в лампу-грушу, бьётся о стенки, пытаясь найти выход, и разбавляет ночную тишину. Юнги опять улыбается по-кошачьи, как он умеет, игриво и хрипло посмеиваясь. Накидывает вороньего цвета пиджак и морщится, негромко шипя от напоминающей о себе с любым движением острой боли. — Я бы сам с радостью, знаешь, хотел бы взять отпуск, лежать где-нибудь на пляже с бокалом фруктового коктейля в руке, но пока меня не перестанут пытаться убить, придется еще помозолить кое-кому глаза. Красноволосый грустно хмыкает, с теплом и неким волнением осматривая мужчину напротив в узком и маленьком помещении у двери. — Ты доиграешься, ты же знаешь… Взгляд в момент меняется, а руки сжимаются до белых костяшек, Юнги не любит рискованную реальность, предпочитая отшучиваться, когда дело касается разговора с нормальными людьми, но, когда мысли пулей выстреливают в голову, открывая самые страшные воспоминания, инстинкты могут брать верх. — Я знаю, Тэхён, — имя слегка обжигает язык, и они сталкиваются глазами. — Прости, что рискую, вот так заваливаясь сюда, я знаю, что ты не в восторге, но еще я знаю, что ты всегда поможешь мне, — голос переходит на легкий шлейф шепота, как змея, обвивая своего слушателя, распаляя возбуждающий интерес в груди. Ким улыбается, слегка поджимая губы, рассчитывая на искренность этого хитрого лиса. — Надеюсь, что твоя побитая голова на плечах все же ещё соображает. И Юнги вновь смеется. В этой тесной двухкомнатной квартирке, где-то на окраине города, в муравейнике многоэтажного здания: с потрескавшимися обоями в некоторых местах, засохшими цветами на деревянных подоконниках, захламленным балконом и скрипящими полами — так уютно и тепло, что хочется раствориться в этой атмосфере и абсолютно забыться, это напоминает самое глубокое детство Юнги, если это так можно назвать, он нигде давно не чувствовал такого успокоения и таких людей, как Тэхён со своим младшим братом Чонгуком. — Ты хороший старший брат, Тэхён, — мужчина приближается ближе, как охотник настигает будущую жертву, смотрит так глубоко и куда-то в самую душу, а у Тэхёна что-то рвется от таких слов, что всегда хотелось услышать от близких людей, но, к сожалению, приходилось слушать только собственный внутренний голос. — Хочешь я заберу вас отсюда, в отличный дом с личным шеф-поваром, садовником, горничной, там будет так беззаботно, я знаю, что тебе тяжело, Тэхён, всем нужно отдыхать, ты это заслужил, — глаза бегают из стороны в сторону, а дыхание сбивается, ради таких людей Юнги хочется стараться, они настоящие, живые, не те мерзкие лживые существа, с которыми постоянно его сводит жизнь. Хочется дать то, что все это время отбирала жизнь. Каменная улыбка, скрывающая боль, застыла на губах. — Личный шеф-повар? — смеется Ким. — Нет, спасибо, как-нибудь обойдемся, — Тэхён иногда боится Юнги, его взгляда. — Если хочешь, можешь сам приезжать и готовить нам, — но все равно играется с диким зверем, чувствуя, такое цветение адреналина в груди. Коридор заполняется тихим смехом, чтобы не разбудить Чонгука. Негромкий стук с определенным тактом в металлическую дверь заставляет затихнуть. Сердце пропускает удар в груди Тэхёна, расползаясь мелкой дрожью по конечностям. — Кто это? — нахмурившись, парень встает на носочки, пытаясь увидеть дверь за фигурой Юнги. — Это приехали за мной, не переживай, — замечая чужую напряженность, Юнги хмурится слегка из-за вынужденных неудобств, что он доставляет хозяину квартиры. Красноволосый распахивает дверь и утыкается глазами в короткостриженного огненно-рыжего парня, разящего сигаретами, с глупой улыбкой на губах. — Юнги, у меня закончились сырные начос в машине и твои глупые старые журналы, где ты их вообще берешь с нулевым годом издания? — он облачен в такой же темный костюм, но на ногах красуются цветастые с кислотными кромками кроссовки фирмы "Найк", его вид слегка сонный и уставший, он становится похож на маленького ребёнка, когда говорит таким тоном и Тэхёну становится очень смешно. Взгляд миндальных глаз смещается на нового знакомого. — Привет, я Хосок, — салютует рыжий. — Тэхён, приятно познакомиться, — кашляет Ким и как-то неловко смущается от широкой лучистой улыбки, что адресована прямо ему в сердце, кажется. — Приятно в постели, а я рад знакомству, — Юнги несильно толкает красноволосого в плечо и встречается с хмурым стыдливым взором, то ли от колкой шутки, то ли от стеснения перед новым незнакомым человеком, что смеется на нелепую фразочку своего друга, стоя в подъезде. Глаза Тэхёна расширяются в неподдельном шоке, когда молочного цвета рука накрывает медную бархатную ладонь Кима, и сжимает так жадно и обжигающе, но в то же время так невинно и чисто. — Спасибо, — шепчет старший, и глаза у него становятся такими теплыми и родными, по-настоящему благодарными. — Ты мой спаситель, — подмигивает он, а потом перешагивает через порог, оборачиваясь на прощание. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — обрывком фразы отвечает младший и румянец вспыхивает, как погребальный костер своего разума от всех эмоций, разрывающих сердце, потянувшись, чтобы закрыть за ночными гостями входную дверь. Такое смешанное чувство возникает в груди, словно он попал в какой-то глупый бразильский роман с мафиози и красавчиками в главных ролях. Что-то бьется внутри, а фразы из сегодняшнего разговора с Юнги не перестают обвивать закруженную произошедшим голову. А на фоне слышится эхо от разговора спускающихся по лестнице парней. — Ты вот знал, что у креветок мозг в голове? — Боже, я не настолько был долго… — А что крысы умеют смеяться?