почему злые люди влюбляются так крепко?

— Пристегнись, сейчас будем выезжать на главную дорогу, — Хосок сжимает рычаг коробки передач и толкает до упора, вдавливает педаль газа и вслушивается в ревущий шум мотора. В автомобиле пахнет новым кожаным салоном со скрипящими сиденьями, задержавшимся дымом сигарет из-за томительного ожидания старшего у подъезда и грозой из открытых окон. Небо заволокло плотными дождевыми тучами, и на лобовом стекле с мелькающими бликами от фонарей и неоновых вывесок появляются мелкие капли. Густые брови опускаются, а взгляд становится ледяным и каменным, внимательно осматривающим ситуацию на дороге. Хосок за рулем вырастает на глазах в огромного свирепого тигра, ожидающего своего часа и постоянно контролирующего ситуацию. Юнги с ним может расслабиться, наконец, почувствовать рядом надежного настоящего друга, но в то же время ощутить на себе такую прочную защиту. Чон неоднократно вытаскивал задницу своего непутевого товарища из самых глубоких ям, которые рыла судьба, и был готов защищать до последнего вздоха, загораживая всю опасность собой. Юнги безумно рад иметь таких людей у себя в окружении, особенно если эти люди находятся в твоем клане. Система и правила кланов намного ближе и откровеннее, даже чем настоящие родственные узы. — Не могу, — Мин ведет уголком губ, хмурясь. — Ремень давит на порез от ножа того ублюдка, — пальцы сжимаются на собственной коленке до красных отпечатков полумесяцев под полотном одежды. Взгляд рыжеволосого на мгновение смещается на старшего, и в груди что-то рвется, падая куда-то в самый дальний уголок сознания, где сидит страх, который Хосок давно похоронил в себе. — У меня, на самом деле, были бабочки в животе, — хрипло посмеивается Юнги, каламбуром намекая на вид ножей-бабочек, которым ему нанесли рану. Атмосфера накалена до предела, и он чувствует, что в этот раз отшутиться так просто и перевести тему не получится. В глаза реальности смотреть страшно: чувствуешь себя маленьким и беззащитным ребенком, а для него это самый большой страх. Мин смотрит на реакцию парня за рулем и тут же осекается, негромко кашляя в кулак, когда сталкивается с холодной сталью вместо выражения лица. — Однажды нас не будет рядом, Юнги, — привычный, чуть надрывающийся баритон Хосока оборачивается тихим басом, что вызывает толпу мурашек по коже от серьезности всей ситуации. — И мы не сможем тебя защитить, — каждое слово в груди старшего разрывается и катается на языке, фразы оседают в голове и не дают покоя. — Ты доиграешься, и твоя страсть к адреналину и прятки с реальностью закончатся, как… И теперь так тихо и пусто в душе, будто в комнате никого нет, и лежишь совсем один, слыша только ритмичное постукивание мыслей в голове. Произнесенная парнем речь страшно пугает и оседает в голове, осознавать каждый свой шаг и думать о всех последствиях, когда на кону стоит так много: жизнь, очень тяжело. Хочется забыться и стереть, как с белого листа не получившуюся кляксу, а у Юнги вся жизнь в таких кляксах. Ошибки съедают разум, поэтому всегда так хочется слукавить, отшутиться, или, может, сделать вид, что все так радужно. — Я не хочу это слушать! — ярость закипает внутри, губы сжимаются в тонкую полоску, а зубы врезаются в кожу, кусая до красных отметин. Младший вальяжно ведет руль вправо, и стук от повортника в машине разъедает гнетущую тишину. В головах у обоих разворачивается столько картин, о которых так хочется поговорить, но боишься раскрыть слишком многое, что доведет тебя до предела. — Это были шавки от китайского клана, — останавливаясь на светофоре, что пылает красным, будто невзначай начинает Чон. — Цяо Сы сам не знал о том, что его люди направились к тебе, — он мельком вновь смотрит на Юнги, который громко дышит, бегая глазами по салону. — Что они хотели от тебя? У вашего клана хорошие отношения с триадой Цяо. Юнги усмехается и крутит зажигалку в руках. — Какие-то малолетки, даже стыдно, что от них не увернулся. Рассказывали что-то про справедливость, — он пожимает плечами, глазами уходя в ночной город. — Цяо пора давно разобраться со своими людьми, видимо эти оказались самыми ненадежными. — Может, у них свои мотивы, — мягкая дорога сменяется на грубый грунт, в салоне становится шумно, когда Хосок сворачивает в лес, приближаясь к месту назначения. — Ну, я имею ввиду, что они же не совсем идиоты, чтобы в огромном клане разворачивать предательство. Собственными руками копают себе могилу, получается. — Что-то недоброе я чувствую, — дергает ногой Юнги, заметно нервничая. — Я, конечно, понимаю, что от того, что тебя чуть не зарезали, хорошего не жди, но тут что-то другое… Интерес в голове у младшего распаляется. — Ты о чем? — Не знаю, какие-то они были слишком наглые для шестерок, будто знали, что им за это ничего не будет от босса, — в мыслях крутится произошедшее пару часов назад, он обдумывает каждое слово, пытаясь найти хоть малейшую подсказку. — Все это неспроста. Легкая нужная тишина провисает в машине, тревожные мысли разрывают разум, каждый погружается в себя. Особенная система кланов заключается в благородности, преданности своему боссу до самой смерти, родственная связь может стать не такой близкой и надежной, когда находишься в клане. Придя в эти двери, тебе обязательно помогут, а твоим родным дадут защиту, но стоит только оступиться или заставить усомниться в своей репутации, оплата будет очень большой: страшное возмездие обрушится на человека, что предал. Клан Мин известен мудростью своего босса — отца Юнги, умением обходиться без лишних жертв, возвращать своих людей домой живыми, вести бизнес чисто и умело, не привлекая лишних проблем, и не заходя на чужую территорию. Глава группировки дипломатичен и терпелив, но люди боятся его за излишнюю справедливость и жуткую непредсказуемость. — Это же тот парень, — задумчиво роняет младший, темные брови опустились на уставшие глаза. Мин будто выныривает из-под толщи холодной воды, утыкаясь в реальность, и возвращается из гнёта собственных мыслей, рассматривая своего товарища. — Ты это о ком? — Ну, — кашляет Хосок, — тот, что с красными волосами, этот парень работал в нашем баре не так давно, — машина мягко объезжает каждую яму, что под тусклым светом автомобильных фар больше кажутся похожими на лунные кратеры. — Кто это? Розоватой полоски сухих губ касается мягкая теплая улыбка, что разливается домашним уютом, из которого так не хотелось уезжать. — Это Тэхён, я ни с кем его не знакомил. Он не состоит ни в какой группировке, просто обычный парень. — Что? — миндальные глаза Чона округляются, но с дороги не смещаются, продолжая следить за окружающей обстановкой, постоянно находясь в напряжении. Автоматические дворники скрипят по лобовому стеклу, мелкие капли начинающегося дождя из свинцовых туч размывают обзор. — Он что, не знал, где находится? Почему именно в бар, где каждую неделю перестрелка. — Он под моей защитой. Хосок недоверчиво жмурится, поджимая губы. — Мы познакомились, когда Намджун попал в больницу, отравившись. Помнишь? Ничего криминального, поэтому мы со спокойной душой направили его в какую-то тихую богадельню на окраине города, постоянно присматривая. Я оказался слишком напуган, будучи еще совсем юным, а он, проходя там интернатуру, оказался хитрее и догадливее, — в голове крутятся картины их первой встречи и то, как Тэхёну идет белый халат, как пахло хлоркой в кафельных коридорах отделения и как ещё совсем маленький Чонгук спал в ординаторской, боясь оставаться дома в одиночку, ожидая брата. Сумбурное знакомство людей из разных миров не могло состояться иначе. — Он много суетился в больнице, а еще мальчишка снующий за ним по пятам, довольно жалкое зрелище. Я предложил ему просто работу в нашем баре, обычным барменом. Я чувствую себя живым, когда нахожусь рядом с ними. Машина паркуется, и жёлтый зернистый свет освещает всё вокруг, окрашивая янтарным отблеском. Большой особняк, словно выросший прямо из-под земли, окружен железным забором с черными ветвистыми прутьями, несколько машин припарковано рядом, территория пугает своими масштабами. На окраинах слышатся звонкий гул собак и негромкие разговоры охранников по периметру. Дом клана Мин пугает своей гротескностью, масштабами и атмосферой, что пропиталась страхом на каждом углу. — Ты не боишься, что из-за тебя они могут пострадать? — двигатель в машине перестает стучать, а салон окутывает легкая вечерняя прохлада, дождь продолжает барабанить по корпусу авто, смывая всю видимость. Хосок разворачивается, осматривая почерневшего от вспыхнувших эмоций парня, и осуждает за излишнюю безответственность, будто тот не понимает своего положения в нормальном обществе. — Я знаю, Хосок, но я не могу оторваться… Что-то тянет меня туда вновь и вновь. Сколько раз Юнги проклинал себя и ненавидел холодными ночами, уговаривал и умолял собственное «я» в голове забыть туда дорогу. Сколько раз Тэхён с опаской осматривал своего ночного гостя, боялся однажды стать мишенью для врагов своего знакомого, но все равно каждый раз открывал, пытаясь помочь всеми возможными силами. Единственное слабое место у Кима — это младший брат, судьба успела Тэхёну испортить жизнь, но Чонгука он никому не позволит обидеть, чего бы это ни стоило. И как бы сильно не улыбался красноволосый — Юнги, сколько бы слов благодарности не говорил, к своему брату он его подпускать не хотел, как бы больно это ни было для обоих.

***

От холода ломит кости, дождь разбивался о стекло панорамных окон. Плотные шторы выстилаются вдоль стены, падая габаритами на пол, тусклый свет желтого фонаря пробивается через ультрамариновую ткань. В доме поместья Мин пахнет недавно приготовленной едой их гувернанткой, кажется, какая-то сладкая выпечка проникает в легкие Юнги, когда он пересекает порог. На фоне, где-то на втором этаже, до слуха доносятся шипящие старые мемуары на виниловых пластинках, что вечерами смотрит его мама. Небольшое помещение на первом этаже, которое когда-то было собственной комнатой, сохраняет идеальный подарок, хоть и её хозяин появляется здесь крайне редко. В шкафу старая одежда, плакаты известных хип-хоп исполнителей закрывают стены, Юнги жил здесь еще совсем подростком, и от беззаботных воспоминаний на губах закрадывается легкая улыбка. Чёрный атлас разливался отблесками и переливами по молочной коже, кровавое пятно сочилось краснотой и грязью. Смерть ходит за ним по пятам, но погибнуть так жалко и глупо от рук каких-то зазнавшихся малолеток в глухой подворотне — не в этой жизни, не дождетесь. Накинув застиранную белую рубашку большого размера еще со школьных времен, громкий тяжелый вдох разрезает тишину. В комнате темно и пусто от того, что здесь нет жизни, и, кажется, жизни нет во всем доме. Юнги приводит себя в порядок перед тем, как заглянуть к матери на второй этаж, и выжидает у зеркала несколько секунд, осматривая свое лицо на наличие ссадин. — Я дома, мам, — синий свет от телевизора, играющего без звука, создавал таинственный мрак, в комнате как всегда пахнет дорогими шоколадными сигаретами, которые женщина с темным боб-каре и в длинной миди-юбке постоянно курила. Она была настоящей лисой, с хитрыми пожирающими глазами, хорошим складом ума, думающим на несколько шагов вперед, и с «пушистым хвостом», которым умела очаровывать каждого, её голос был всегда с легким шепотом, спокойный, ровный и всегда чуть усмехающийся. Эта женщина настоящий пожар, горящий и по сей день, самый высокий прилив адреналина и спектр всех эмоций, таких людей называют безумными, слишком возбужденными авантюристами с невероятными идеями, а его отец мудрый и рассудительный, умеющий направить такую сумасшедшую энергию в нужное русло. И Юнги ничуть не удивляется почему-то, что его мама связалась и родила ребенка от главы клана мафиози, это в ее стиле. — Как я рада тебя видеть, — и она запорхала, как самая нежная и легкая бабочка, ее излишне худые руки тянулись к сыну, а сигарета пускала тонкую струйку дыма в воздух. Женщина припадает в объятия, укладывает ладони на так быстро повзрослевшего Юнги с грустной улыбкой и тяжелым взглядом, но она все равно счастливо растягивает губы, смеясь. Ее пальцы сжимаются на плечах, а глаза изучают каждый миллиметр чужого лица. Ее слова и поступки никогда невозможно было предугадать. Улыбка дрогнула на устах и замерла, окаменев. — У тебя впереди темные времена, Юнги, начинается что-то страшное, — брюнетка сжимает парня в руках и боится, что если ослабит хватку, то вот-вот потеряет, и он исчезнет. — Будь осторожен, мой милый, — теплые женские губы касаются холодной щеки. Каждый, кто встречал Сыльги со своим сыном, отмечал невероятную схожесть тёмных и завораживающих глаз, в которых боишься утонуть, а острота взгляда — это самый настоящий ураган. Они понимали друг друга, и весь мир вокруг замирал. — Нас так просто не сломать, — хрипит Юнги.

***

— Я это делаю, потому что забочусь о тебе! — Тэхён на маленькой кухне моет посуду под теплой водой, и от шума слова теряют свою форму. Вечернее радио играет негромко, приятный голос ведущего вещает последние новости, что-то про сезон урожая и когда правильнее сажать рассаду на огороде. Чонгук в другой комнате под ночной настольной лампой дописывает уроки, очередные ненавистные примеры по математике, которые очень бы хотелось хоть немного понимать. Грудь вздымается от закипающего гнева внутри. Порой старший брат становится невыносимым: эта чрезмерная забота, какие-то лишенные смысла запреты, эту задачу Чон тоже с удовольствием хотел бы решить. Кран смолкает, а радио становится все тише. Тэхён возвращается в комнату. — Я же не маленький ребенок! Почему ты так разговариваешь со мной? — негодует младший — почерк в тетради становится жирнее и размашистее от терзающих эмоций. — Не делай из меня тирана! — красноволосый кусает сочное яблоко с характерным звуком и, не успевая прожевать, тут же продолжает возмущенно. — Так вышло, что я тебе и мама, и папа, и, прости, дружок, я не буду контролировать тебя во всем, но если и вытаскивать твою жопу из дерьма, то это придется делать мне, — он облокачивается на дверной проем и сверлит ссутулившуюся спину брата. Мама у парней погибла еще когда Чонгук только окончил младшую школу, а папа скрылся сразу после этого инцидента, не выдержав свалившейся ответственности; Тэхён понятия не имеет где он, но и искать, честно говоря, не собирается. Не самая веселая история, которую Киму пришлось спасать на своих только что достигших совершеннолетия плечах. — Ты же сам говорил, что шишки нужно набивать собственной головой, как же я выживу без опыта? Как же ты научился самостоятельности, если не на собственных ошибках? Да, будут неудачи и падения, зато это все будет не просто так, — пыхтит Чон. — Хорошо. — Что? — младший разворачивается на сто восемьдесят градусов, глаза округляются в неподдельном шоке от слишком спокойного ответа, не очень то похоже на его брата. — Хочешь свободы — пожалуйста, дам тебе шанс, посмотрим, что из этого выйдет, — парень пожимает плечами. Блестящие под мерклой лампой глаза мечутся из стороны в сторону, душу гложет прорывающийся наружу гнев, во взгляде зажигается огонь. От Тэхёна ничего не уйдет просто так, никакая информация, каждый шаг он держит под своим контролем, он прекрасно знает своего младшего брата и его минуты подросткового бунтарства. Чонгук хороший ребенок, и через день уже все будет нормально. Некое плацебо, пусть он будет думать о своей самостоятельности так, но Тэхён будет уже на несколько шагов впереди. Громкий стук в дверь раздается эхом по всем углам квартиры, братья дергают плечами синхронно от неожиданности. Яблоко так и остается недоеденным, красноволосый оставляет сладкий фрукт на тумбочке и шагает в коридор, удивляясь припозднившемуся неизвестному гостю. Металлическая дверь распахивается с неприятным скрипом. — Юнги? — густые брови смыкаются на переносице. — Что-то опять случилось? — обеспокоенный взгляд проходится по всему телу в поисках ран, но, к счастью, оказываются безрезультатными. Мужчина напротив в тонкой легкой футболке цвета хаки, черные бермуды чуть выше колена и фирменные кроссовки на толстой подошве создают приятный и такой уютный образ, который Тэхён еще ни разу не видел на своем знакомом. — Привет, не помешал? — брюнет смеется из-за бурной реакции. Младший отрицательно мотает головой, все еще находясь в небольшом шоке от неожиданного визита. — Что на этот раз? Ты кого-то убил? — Расслабься, — слегка почесывая бок, Юнги выглядит как сонный милый зверек, и такой образ очень сложно примерить на этого человека. — Решил заехать на перевязку, да и просто узнать как твои дела. Пригласишь? — поднимает он брови, заглядывая за чужую спину. — Конечно, — мешкается красноволосый, пропуская вечернего гостя в свою квартиру, тут же захлопывая за ним дверь. — Тэ, кто там? — Чонгук кричит из комнаты с негромко играющим телевизором и топает громко ногами, выходя в коридор босиком и тут же осекаясь. Мальчишка замирает, когда вновь видит этого загадочного мужчину, по телу пробегает дрожь. Взгляд хитрых глаз, наконец, касается его фигуры, и по телу пробегает разряд тока. — Здрасте… Юнги делает шаг в сторону младшего и протягивает руку. — Привет, малой, как дела? — на рукопожатие отвечают слабой, немного растерянной хваткой. — Всё круто, — приходит в себя Чонгук и старается быть наравне со взрослыми, не зря же несколько минут назад были сказаны все эти речи. Руки у Мина тёплые до самых кончиков пальцев, но такие грубые до боли. — Вообще мне нужно отвезти Чонгука на тренировку по волейболу, но, видимо, ему придется ехать на автобусе, — неловко тянет Тэхён, оборачиваясь на циферблат часов, стрелка на которых медленно подтягивается к семи часам, и почесывает затылок. Мин подмигивает младшему брату своего друга и, выуживая смартфон из бездонного кармана шорт, пожимает плечами. — Какие проблемы, давай я позвоню Хосоку, и он его подбросит. Все-таки это из-за меня, и я готов это решить. — Круто! — воодушевленно тут же подхватывает младший, все друзья этого загадочного человека разъезжают на дорогущих машинах, а еще из открытых окон слышится громкая музыка, хиты Нирваны и Лед Зеппелин. — Нет! — перебивает Тэхён слишком громко и наотрез. Две пары глаз непонимающе осматривают покрасневшего под цвет своих алых волос парня. — Ну, то есть… — Ким прекрасно понимает, как это все звучит. Юнги так хочется довериться, но грани его допустимых нарушений слишком переходят черту допустимых нарушений Тэхёна. Чонгук опускает уголки губ вниз, разочаровавшись снова от повторяющихся запретов. — Мы же с тобой договорились? — Тэхён, я знаю, о чем ты думаешь, — под приглушенным белым светом взгляд Юнги опьяняет разум. — Я знаю, что доверять тяжело, особенно доверять что-то дорогое, но, поверь, каждому нужен шанс, — тихий бас сладкой патокой разливается по комнате, и так хочется забыться, но еще не зажившие раны вновь больно играют на душе. Мин — хитрый лис, который кладет на лопатки своим умением располагать к себе людей. Сотни мыслей пробегают в голове у младшего, отрицание ситуации бьет в солнечное сплетение. Смысл, который вложил мужчина в свою фразу, отражается на каждом, и слова пронизывают все тело. Тэхёну нужно научиться доверять, Юнги и Чонгук хотят заполучить долгожданное доверие. — Нет, я так не могу, — вырываясь из липкого плена гипнотизирующих цепких глаз, он мотает головой. — Извините, ребята, может в другой раз. Тишина окутывает тело, петляя меж стен помещения, грустный взгляд Чонгука надолго запечалится в памяти, а вспыхивающие от энтузиазма глаза, рвущиеся доказать свою честность и надежность, Юнги будут долго преследовать совестливого Тэхёна. — Ладно, засранцы, но, если с тобой, Чонгук, что-нибудь случится, я для вас обоих умер! По маленькому коридору разлетается тихий смех.