Ты не больше, чем моя жертва

Первый снег, только что заваренный чай и запах мороза, из-за того что в Игорь в очередной раз забыл закрыть окно на ночь, создавали в кухне некий уют. Не хватало только гитары, которая, впрочем, стала настолько стара, что на ней почти невозможно играть. Однако Катя ещё не опускает руки и питает надежду к тому, что сможет её восстановить. С донельзя растрёпанными волосами, украинка сидела за не очень крепким столом, уже требующим замены, и отпивала горячий чай маленькими глотками. С утра все, кроме ещё спящей Манижи, разбежались, хотя у Павленко было настроение только на то, чтобы пялиться на серый двор, не вылезая из кровати. Погода действительно заставляла ожидать лучшего. Пускай, девушка и любила снег, сейчас он казался ей самым мерзким, что только могла создать природа. Гробовая и непривычная тишина давила на уши, вызывая острое желание расплакаться прямо здесь, на этой неудобной табуретке. Всё потому, что её никак не отпускали мысли об ответственности, которую она самовольно перевалила на свои плечи. А имя этой ответственности — Манижа. Вот чёрт, Павленко, сколько можно? Ещё определённо очень долго. Столько, сколько идёт зима, что своим нагнетающим нравом выводит Катерину из себя. Столько, сколько они жили в этой квартире, пока не пришлось срочно и быстро сбежать. Столько, сколько эта тварь приносила боль Сангин. Катя хочет убить. Нет, Катя хочет принести этому монстру настолько много страданий, насколько только сможет. И плевать ей на закон — она будет издеваться над ним, пока не достигнет пика его боли, чтобы он молил о пощаде, стоя на окровавленных коленях и кричал, срывая голос и разрывая глотку. Катя ненавидит его всем, что от неё осталось. Катя обещает, что найдёт его, чего бы ей это не стоило и заставит умереть самой мучительной смертью. Как спасение от нагнетающих мыслей, дверь сзади скрипнула и открылась. В комнате оказалась не менее растрёпанная Сангин, потирающая глаза. Павленко развернулась и без тени улыбки, на которую у неё буквально не осталось сил, произнесла. — Доброе утро. Как спалось? Ты в норме? Даже два незначительных вопроса для россиянки были как гром среди ясного неба. Голова отказывалась воспринимать реальность и стёрла все существующие мысли. Внутри была какая-то неопределённая пустота, сменяющаяся тревогой, и снова покрывающаяся белой пеленой тишины. — Ага. — невыразительно буркнула Сангин, продолжая растирать глаза, как будто от этого был толк. — А где все? — Заваривай себе чай и садись, — украинка указала на стул напротив. — расскажу тебе наш план действий и… ещё кое-что. Манижа покорно сделала, что ей сказали и приземлилась на стул, не издав звука. Лицо было спрятано за спутанными волосами. — Скорее всего, мы останемся здесь на достаточно продолжительное время, поэтому нужно сделать хотя бы небольшой ремонт. Одежда, пропитание, гигиена и так далее, и тому подобное. Сегодня вечером все вместе поедем закупаться. Катя отпила чай и на несколько секунд замолчала, не решаясь задать вопрос, который мучал её полночи. Кашлянув, она снова робко заговорила. — Не хочу задевать за живое, если тебе больно, можешь не говорить. Девушка уткнулась носом в кружку, в этот раз, чтобы просто выдержать небольшую паузу и не рубить сплеча. Россиянка равнодушно не поднимала головы, не желая показывать свой измученный вид Павленко. Не одну украинку сегодня ночью мучали мысли. Катя ещё раз вздохнула. — Чем всё закончилось? — быстро протараторила она. Старшая была уверена, что Манижа поймёт, что именно её интересует, поэтому самостоятельно фамилию предмета обсуждения называть не стала. Не захочет — сделает вид, что не поняла, и они благополучно, а главное, навсегда, закроют тему. Ничего сложного. — Я вытерпела этот ад и, что удивительно, осталась в живых. — Сангин не показывала глаза, и Катя никак не могла понять, что такого она прячет за своей «фатой» из тёмных спутанных локонов. — А вот ребёнок… родился уже мёртвым. Смысла спасать его не было. Да уж... чего-чего, а такого Катерина точно не ожидала. Хотя, удивляться уже пора прекращать, за последнее время она услышала такое количество шокирующей информации, что это определённо должно начать вызывать чёртово привыкание. — А тебя — наконец заговорила Павленко, стараясь не концентрироваться на ударах своего сердца. — нужно было спасать? — У меня было очень много серьёзных осложнений. Родить мёртвого ребёнка — это стресс и для психики, и для физического организма. Я была в больнице около месяца, а после окончания лечения меня пытались отправить на психотерапию, но Женя настоял на обратном. — Мудак, — буркнула Катя себе под нос. Манижа, мысленно согласившись, продолжила. — Конечно, без избиений не обошлось. Стабильно, каждый вечер новый синяк или ссадина. Потом… сбежала. Взяла документы, минимальные вещи и сбежала. Так банально и просто, что самой противно. — она грустно усмехнулась. — Нашла квартиру, но месть, как сама понимаешь, долго себя ждать не заставила. А дальше ты знаешь. Наступила тишина. Павленко понимала, что обязана хоть что-нибудь сказать, но в голову, как назло, ничего не лезло. Любые мысли и догадки превратились в тонкие нити и связались в клубок. Голова не выдавала ничего адекватного. Пустота повисла в воздухе, как нечто очень тяжёлое. — Давай попытаемся это забыть. — робко начала Манижа. — Я, правда, не уверена, что всё закончилось, но всё точно прошло, поэтому нужно жить дальше. Катя молча подняла взгляд и улыбнулась. Слабо, ведь нехватка сил даёт о себе знать, но ласково и ободряюще. Украинка допила свой чай и, небрежно оставив кружку в раковине, развернулась к Сангин. — На сегодня много дел. — она забарабанила пальцами по пыльной столешнице. — Нужна будет твоя помощь. Россиянка кивнула. — Днём уборка, вечер магазины, а завтра в больницу, — твёрдо отчеканила старшая. Сангин вздохнула и скривила губы, но всё же промолчала. Затем встала, не обращая внимание на хруст в суставах, мотнула головой в разные стороны, разминая шею, и тоже оставила кружку рядом с раковиной. — С чего начнём? — сонно протянула она и зарылась пальцами в грязные волосы, откинув их назад, наконец-то дав подруге разглядеть свой утренний вид. Сердце Кати сжалось, но почти тут же рассыпалось. Кожа вокруг глаз Манижи стала красной и опухшей, как ожог. Серо-синие круги под глазами, уже отдающие фиолетовым оттенком сильно выделялись на бледной, как снег за окном, коже. Пухлые формы лица стали значительно меньше, а на пальцах виднелись суставы. Голова Павленко снова наполнилась густым туманом, сквозь который не было ничего видно и слышно. Россиянка плакала этой холодной ночью, ветер заглушал её всхлипы. Долго и мучительно, что не могло не отразится на её личике. Украинке стало до того жаль, что она потеряла дар речи, и ещё долго не могла ответить на вопрос, который висел в воздухе. Проморгавшись, старшая вглядывалась в стеклянный взгляд Манижи, ища в нём хоть какое-нибудь объяснение. Увы, ничего подобного там не было, только гулкая пустота, из-за которой хотелось заткнуть уши и впасть в истерику. Катя не решилась узнать, что стало причиной слёз, и долго сомневалась в своём выборе. Но в конечном итоге проигнорировала внешний вид русской и вернулась к реальности. — Ну, смотри… — плавно начала она. К вечеру квартира, конечно, не блестела, однако выглядела гораздо лучше, чем в начале уборки. Пыль больше не лежала на каждой поверхности, в воздухе не воняло перегаром, а предметы приобрели более человечный вид. Мусора оказалось не так уж и много, помещение было почти пустым, и его срочно нужно было заполнять. Стоя посреди комнаты, Павленко удовлетворительно оглядывала результат их совместных стараний. Посмотрев на Манижу, её взгляд стал слегка встревоженным. — Нормально себя чувствуешь? Я тебя не загоняла? Сангин хихикнула. — Неа, — радостно ответила она и потянулась. — Мы все вместе в магазин поедем? — Угу, хлопцев дождёмся и отправимся. Ване должны были предоставить другую машину, а то эта маловата. Русская кивнула и плюхнулась на диван. Ждать мужскую часть компании долго не пришлось, к четырём часам вечера все были дома и, оценив чистоту, стали собираться. Поход в магазин всегда предвещал что-нибудь интересное. Это Манижа запомнила ещё с раннего детства, поэтому с нетерпением дожидалась, пока они наконец выдвинуться в путь. — Хлопчики і дівчатка, виходимо, — раздался голос Игоря из коридора. Сангин улыбнулась, переглянулась с Катей и начала одеваться. Много времени это не заняло, совсем скоро все члены мафии сидели в новой, более просторной машине. Дорогу они тоже преодолели быстро. Всё шло, как по маслу, что не могло не удивлять. Обширный магазин встретил их невероятным множеством различных вещей. Глаза невольно разбегались, но мафия всё же старалась идти по намеченному в голове плану. Купив самое необходимое и пару побрякушек, чтобы оживить их место жительство и предать уюта, Тарас предложил возвращаться домой. — Езжайте, мы ещё побудем, — ответила украинка. Мужчины переглянулись между собой и согласились. Попрощавшись, направились к машине, а девушки продолжили путешествие по торговому центру в поисках чего-нибудь стоящего. Оставшись вдвоём, Катя почти всегда молчала и с интересом вслушивалась в каждое слово, давая Маниже высказаться. Старшая попадала в тяжёлые ситуации, когда чувствовалось, что выхода уже нет, когда смерть казалась лучшим вариантом. Но она никогда не запутывалась в сетях настоящего абъюза. Конечно, неудачные отношения в подростковом возрасте были, как и у всех, но ничего действительно страшного не происходило. Со временем, тяга к любви угасла, и Павленко решила отдать всю себя работе. Поэтому говорить об отношениях, как профессионал она не могла, да и вообще старалась опускать эту тему. Но сейчас понимала, что молчание — хуже смерти. Сангин нужно помочь. И даже если это будет очень сложно, если это будет за пределами вселенной, Катя сделает всё возможное. Безусловно, тяжело столь долгое время терпеть издательства, но ещё тяжелее об этом говорить. Павленко оказалась первым человеком, которому россиянка смогла довериться, поэтому у главаря мафии просто не было права отказать своей жертве в помощи. На Катино удивление, Сангин была совершенно спокойна. Тему с прошлыми отношениями не поднимала, не хотела царапать по вскрытым ранам, пока не дождётся их лечения. Говорила обо всём, и в очень даже позитивном ключе. Вот она, неподдельная и не сломленная Манижа, которая широко улыбается и громко смеётся, иногда заставляя прохожих оборачиваться. Катя невольно расплывается в улыбке. — Не хочешь погулять по улице? Там сейчас красиво, уже новогодние украшения повесили, — внезапно предложила она, остановившись и кивнув в сторону выхода. — А парни? — Да они всё равно уже уехали. Домой на такси доберёмся или тоже пройтись можно. Дорогу я знаю. Россиянка еле заметно кивнула и поравнялась с Павленко. Девушки отправились на улицу. Катя не соврала. Вся аллея ранее голых деревьев была уверена всевозможными мигающими гирляндами и игрушками. Между ними в рядок стояли новогодние лавочки с самым больши выбором: от фигурных пряников до шерстяных носков. Манижа шагала вдоль всей этой красоты, стараясь не отложить от Павленко. Всё казалось таким большим. Сангин и сама не маленькая девочка, но уж очень её сердце ноет по заботе. Катя наблюдала за её распахнутыми глазами с улыбкой. Ей очень нравилась эта черта в подруге — способность быть ребёнком. Украинка понимала, что это идёт из детства и просто так не появляется. Но она чувствовала себя уже настолько усталой, что ей хотелось отдать себя кому-нибудь, чтобы тот решил все её проблемы. Сангин не могла ответить на все вопросы, задаваемые старший в своей голове, и не могла разрулить все её внутренние и внешние проблемы. Но одно она могла сделать идеально — забрать и согреть душу. Ей это давалось с невероятной лёгкостью. Катя старалась почти не думать. Это сложно, но иногда необходимо. Девушка заскользила взглядом по проходим. Улыбающиеся лица, испачканные в крошках от печенья. Прелесть. Но её внимание привлёк мужчина, сильно выделяющийся из толпы. Гадский утёнок среди лебедей, он стоял чуть поодаль. Кате хватило одной только секунды, чтобы узнать его. Пламя прожгло Павленко насквозь. Вот он, стоит, во всей своей красе и, не стыдясь, ухмыляется и разглядывает взглядом Манижу. Буквально раздевает её глазами. Кате стало мерзко от одного только его вида. Нахального, ничего не таящего, будто всё, что он сделал, являлось абсолютной нормой. Украинке до того сильно захотелось вмазать по его щетинистому лицу, что затряслись руки. Это, конечно, не осталось без внимания чуткой Сангин. Замедлив шаг, она тихо спросила. — Ты чего? Взгляд Павленко был помутневшим и каким-то неживым. Чтобы привлечь к себе Катю, русская сжала ледяную руку и немного потянула на себя. А затем заметила, что коротковолосая уставилась в какое-то определённое место. Не успела она посмотреть в ту же сторону, украинка рванула вперёд, чуть не уронив младшую. — Извини. — быстро буркнула она и начала искать оправдание своим действиям. — Давай на лавочке посидим? Они обогреваемые. Нужно только свободные найти. Младшая удивилась, но согласилась, поэтому они вместе пошли на поиски свободной лавочки. Уходя как можно дальше от предполагаемого Евгения. Лишь бы показалось, лишь бы был не он, а какой-то незнакомый нахал. Лишь бы… — Сюда! — крикнула русская и быстро заняла место. Старшая радостно плюхнулась рядом и откинула голову наверх. Снег падал ей на лицо, таял, но оставался пушистыми хлопьями на ресницах. Холодно, в то же время тепло. И непонятно, то ли от пуховика, то от от девушки рядом, которая весело болтает ногами. Катя сияет улыбкой. Бессильной, вымученной, но улыбкой. Сидя рядышком со своей напарницей, она искренне счастлива, что не послушала Игоря и взяла Манижу с собой. Ещё не все трудности позади, но теперь есть уверенность — они справятся. Обязательно справится, ведь не может быть иначе, когда в твоих руках солнце. Павленко открыла глаза и развернула голову, собираясь снова начать диалог. Не успев произнести хоть слово, увидела тёмную фигуру позади Сангин. Реакция впервые её подвела, и Евгений подобрался к ним слишком быстро. — Скучала, шлюха? — прозвучал хриплый голос у самого уха Манижи. Сердце вмиг заледенело, а тело стало каменным и неживым. Грубые ладони без стеснения легли на плечи младшей. Равлюку было плевать даже на людей, которые находились совсем недалеко. Украинец усмехнулся и, не глядя на ошарашенную Катю, быстро расстегнул куртку русской и руками проник под свитер, касаясь груди. Сангин не шевелилась, даже почти не дышала. Мужчина обращался с ней, как с игрушкой. Манижа моментально впала в панику. Слёзы стекли по щекам, а всё тело задрожало. Катя горячо выдохнула и скривила лицо, а затем, покрепче сжав трясущиеся пухлые пальцы россиянки, вскочила и ринулась к толпе. Украинка неслась без оглядки, боясь обернуться и снова увидеть злые глаза, наполненные жаждой мести. Русская бежала ровно за ней, не издавая ни звука. Ветер осушал мокрые щёки, по которым всё стекали и стекали непрошеные слёзы. Старшая искала большое скопление людей, чтобы можно было стать их частью и спрятаться. Но все, как специально, разошлись, оставив только пустую улицу. Действовать нужно было решительно. От главаря мафии сейчас зависела жизнь невинного и почти беззащитного человека. Перебежав через дорогу, Катя резко развернула вправо и услышала, как позади скрипнули ботинки. Евгений упал на лёд — шесть секунд выигранного времени. Девушки рванули во дворы. Старшая не была уверена в правильности своих действий, но не видела другого выхода. Двор, им на радость, оказался очень кривым, со множеством переулков, уходящих на другие улицы или под землю. Украинка добежала до самого последнего и, всё ещё не оборачиваясь, рванула туда. Было темно и ужасно холодно, ветер здесь в особенности завывал. Девушки убавили шаг, Катя начала искать укрытие на ощупь. Долго это делать не пришлось, её рука провалилась в узкий проём заставленный картонными коробками. Украинка прижала Манижу к стене и аккуратно опустила на пол, её согнутые ноги упёрлись в стену напротив. Затем, вновь выстроила «замок» из картона и, пригнувшись, села рядом. Тишина длилась всего секунду, тут же послышался жалобный всхлип. Катя, не отводившая голову от прохода, встрепенулась. — Тише, тише, прошу тебя, — она коснулась рукой мокрой щеки и развернула голову россиянки к себе. — Мы оторвались, все в порядке, сейчас домой поедем. Павленко больше успокаивала себя, а не Сангин. Слёзы россиянки шли безостановочно, она тряслась и глотала ртом воздух. Истерика. — Солнышко, всё хорошо, я же никогда тебе не лгала. Закусив губу и решившись на непростой шаг, украинка привстала и оказалась на мягких ногах младшей. — Ты меня слышишь? — коротковолосая поднесла своё лицо чуть ближе. — Я… пожалуйста… — младшая заикалась и говорила слишком громко. Успокоить её было за гранью реальности. — Милая, я рядом, — Катя смахнула обжигающую воду пальцами. — Он больше не посмеет даже взглянуть на тебя, я вырежу ему глаза. Сангин молчала и рыдала. Павленко тяжело вздохнула и жестом показала, чтобы младшая прижалась к ней. Манижа глотала слёзы и не могла понять, чего от него просят. Старшая взяла её за голову и уткнула в своё плечо. — Я понимаю твои чувства, но сейчас нам нужна тишина. Россиянка плакала и старалась быть не слишком громкой, что давалось ей до ужаса больно. Катя уже и не знала, за что бояться больше: за факт того, что их сейчас найдут или за Манижу, которую никак не может успокоить. Она — главарь мафии, а не психолог, и сейчас определённо делает хуже. Но должен же быть выход? Идея для выхода пришла к ней сама, её не подгоняли даже обстоятельства. Эта мысль крутилась в её голове уже долгое время, не имея право быть озвученной. Надежда на спасение у Павленко почти нулевая, так почему не осуществить желаемое, пока есть возможность? Украинка отодвинула голову Сангин и приподняла её за подбородок. Заплаканные глаза блестели в полумраке. — Закрой глаза, — попросила Катя, чтобы было не так стыдно. Манижа покорно закрыла глаза. Украинка вздохнула и сделала тоже самое, уже для смелости. После доли секунды, за которую девушка успела подумать о собранности, а затем выкинуть всё из головы, Павленко чуть наклонилась вперёд, неуверенно и слегка небрежно соприкасаясь с губами русской, стараясь сохранить внешнее спокойствие. В голове Сангин появилась буря. Буря переживаний о прошлом и будущем, но никак не о том, что происходило сейчас. Может, она действительно спит и сейчас проснётся в хватке Евгения? Не похоже, губы вполне настоящие. На сопротивление нет сил, а на то, чтобы ответить на поцелуй и подавно. Россиянка буквально таяла под Катей, которая, кажется, даже обрадовалась такой реакции. Радостью это не назовёшь — до Павленко дошло, какую глупость она только что сотворила. Но разрывать поцелуй не хотелось, ведь одой неожиданностью не погасишь огонь переживаний. Поэтому Катерина терпелив ждала, пока младшая испугается и самостоятельно шарахнется. Именно это и произошло. Манижа отдалилась первая, крепко сжимая в своей ладони ледяные пальцы Кати, вдруг ставшие чуть теплее, чем обычно. Неужели, для неё это всё-таки что-то значит? Катя смотрела русской в глаза, гореть от стыда почему-то не получалось, а надо бы. Обе девушки пытливо молчали, да и смысла говорить не было. — Он уже, наверное, ушёл, — разбавив тишину, прошептала Павленко, ещё не отдышавшись. — Я сейчас вызову такси. Девушка потянулась за телефоном, не слезая при этом с длинноволосой. — Думаешь, он вот так вот просто уйдёт? — Я не думаю, я просто хочу домой. Манижа мысленно согласилась и упёрла голову в стену, ожидая, пока Катя закончит все свои махинации. Вызванная машина приехала быстро, уже скоро обе девушки сидели на заднем сиденье. Выйдя перед своим домом, они поднялись и зашли в тамбур. Катерина оставила у стены младшую и стала поспешно открывать дверь в квартиру, чтобы успеть до того, как ноги окончательно перестанут держать Сангин. — Вот ведь… Манижа лишь слабо чуть повернула голову в сторону девушки, борющейся с многострадальным замком, не имея сил даже просто показать мимикой лица любопытство. — Типы опять на десять замков закрылись… о-о-о, пошло дело. После этих слов чёрная чугунная дверь открылась, и измученные подруги ввалились в помещение, из глубины которого доносился мужской смех и новогодняя музыка. — Ви чого на підлозі розляглися? До ліжка сил немає доповзти? Чи не ти нам, Катю, забороняєш так робити? — Ми неймовірно втомилися. Краще б допоміг… — Павленко бросила многозначительный взгляд куда-то наверх, где, по её предположению, должна была быть голова Игоря, и вновь медленно опустила веки. — Зараз, ага. Тільки один з вами обома я явно не впораюся. — У тебе є ще два помічники, які, як я розумію, пішли у новорічний відрив, — Катерина усмехнулась и, тяжело уперев руки о пол, поднялась на колени. Манижа протяжно вздохнула, показывая свою усталость и недовольство ситуацией, но на ноги поднялась и побрела куда-то вглубь квартиры, опустив голову, как невыносимо тяжёлую ношу. Двое оставшихся в прихожей проводили взглядом русскую, пока та не исчезла из виду, а затем Игорь тут же повернул голову к Катерине и, чуть нахмурившись от нахлынувшего волнения, спросил, чуть поведя правым плечом: — Все добре? Щось трапилося? І не треба мені зараз стверджувати, що нічого серйозного не було. Мысли украинки тут же забились недавними воспоминаниями о поцелуе, выветрить которые удалось только довольно резким встряхиванием головы. — Зустріли того темного мудака, який ще від початку цієї заварушки замовив убивство Маніжі. — Я чекаю довгої та веселої історії. — Тільки не зараз, прошу, — Павленко выдохнула, а затем чуть задрала нос. — Ви ялинку вже вбрали? — Ще ні, на вас чекали, — на лице парня проскользнула улыбка. Такая детская, такая чистая и такая беззаботная, что тепло на душе становилось моментально. — Я вас обожнюю! Игорь рассмеялся и внезапно принял обиженное выражение лица. — Знаю я, як ти нас любиш! Гаразд, тягни Маніжу в зал, буде красу наводити. Катя активно кивнула и поскакала за россиянкой на кухню, откуда были слышны приглушённые разговоры. Сил значительно прибавилось и, кажется, она начинает перенимать характер подруги. — Не пройшло і року. Де вас носило? — за оптимистичным и слегка шутливым тоном, Тарас выдал частичку беспокойства и облегчения, от которого смог отвлечь всех остальных широким разведением рук. — Та забий, потім розповім. Я поки що не в змозі це знову перетравлювати, — Катерина отвела в сторону взгляд, полный растерянности и усталости, и чуть отошла в сторону. Ваня тяжело вздохнул и встал между друзьями, привлекая всеобщее внимание к себе. — Тіпи, може, ялинку нарядимо? — Це я й хотіла запропонувати! Давайте, — девушка приободрилась, тут же подскакивая к уже стоящему в углу дереву, стараясь максимально правдоподобно "стереть" с себя следы негативных чувств. — Давайте... — Манижа, которую до этого было сложно заметить, подала голос из дальнего угла, где стояло старое серое кресло, а затем приподнялась, показывая своё намерение присоединиться. Из коридора в помещение зашёл Игорь, весь увешанный сверкающей мишурой и с тремя крупными белыми коробками в руках, которые даже не закрывались из-за слишком большого количества содержимого в них. — А ось і я! — Ставлю сотню гривень на те, що ти навмисне чекав моменту, коли ми про це заговоримо, — Шевченко тихо рассмеялся и, подойдя к товарищу, забрал у него одну из коробок. — Ого, тяжка! І хто це стільки всього купив? Все медленно повернулись в сторону Ивана, который успел накрыться ярко-красным дождиком, тут же расползаясь в добрых улыбках. — А що я? А я нічого... Гаразд, вистачить розбирання влаштовувати. І загалом, я на це весь рік гроші відкладав! — Годі тобі. Ми не за цим тут зібралися, — Павленко выхватила парочку украшений, что висели на Игоре, и тут же их пристроила на широких лапах ели. Тарас одобряющие улыбнулся и поставил коробку на стол, тут же срывая некрепко держащуюся крышку и начиная рассматривать их новогодние сокровища. — Погнали! Диденчук оставшиеся две коробки пристроил рядом с той, что уже стояла открытой, а потом начал разматывать мишуру с себя и заматывать в неё ёлку. При виде этого глаза Сангин заблестели, и, несмотря на адскую усталость и стресс, девушка тут же подлетела к украшениям, иногда косо поглядывая в сторону украинки, ожидая её действий. — Кать, присоединяйся! — Я уже, — Катерина вытащила и распутала гирлянду, а затем тут же замотала в неё подругу, искренне посмеиваясь от удовольствия и мечтая закружиться сейчас где-нибудь под снегопадом в ярком вальсе счастья. Ну вот, опять. Чувство свободы. Именно оно. Иван стал сортировать игрушки, поминутно любуясь каждой из них, поворачивая их в руках и наслаждаясь праздничным блеском, что так завораживал каждого из них ещё с самых юных лет. — О, подивіться! Все тут же забыли о своих предыдущих забавах и столпились вокруг друга. — Це ж соловей... він такий... гарний... — у Павленко перехватило дыхание. Это была та самая птичка, что являлась ей во снах в детстве, раскрашивая несладкую жизнь. Точь-в-точь кисть мастера повторила каждое пёрышко на её теле, воссоздала немудрёный узор на крылышках. В мыслях молодой женщины впервые за долгое время снова появился тот образ, вестник повелений судьбы. — Звідки він? Я такого не знаходив... — Ваня с любопытством и жадностью рассмотривал одновременно и такую причудливую, и такую знакомую птицу. — Это я взяла. Думала сюрприз вам устроить, и... вроде бы даже получилось, — Сангин довольно усмехнулась и оглядела удивлённых друзей. Катерина довольно улыбнулась и повесила игрушку за петельку на самый верх, ближе к месту, где должна была быть звезда. — Про зірку то не забули? — спросила она и полезла в коробку. — Ображаєш! — ответил Тарас и вместе с ней начал рыться в остатках игрушек. Поиск звёзды явно затянулся, поэтому Игорь решил присоединится. Бубня, они жались друг к другу, пытаясь найти нужную вещь. Тарас и Манижа, стоя чуть поодаль, не могли перестать хохотать над этой картиной. — А ну вистачить іржати! — грозно крикнула украинка и, наконец взяв заветную вещь, привстала на мысочки и закрепила игрушку на самой верхушке ёлки. Отойдя назад, девушка взяла в руки переключатель от гирлянды и выключила свет. — Свято до нас приходить! — раздался боевой клич со всех сторон, и ёлка тут же замигала и засверкала множеством ярких огней.