The Lion-boy

      Даниэль стоял, склонившись под слабой струей воды самодельного душа. Это была канистра, из которой торчала насадка с дырками, что были вырезаны вручную. Канистра была установлена на четырех балках, что были спаяны между собой перекладинами. Даниэль был наполовину раздет, а с головы он наконец снял повязку, полностью душ принять в таких условиях было крайне неудобно, но хотя бы немного освежиться можно было. От него неистово воняло. А вот рану следовало бы снова промыть и обработать. Та уже немного запеклась, он был рад, что та была не очень глубокой и нет необходимости в швах, которые бы оставили не самый красивый шрам, коих на его теле было достаточно. Обычно парни вроде него красовались шрамами, но у этого была недостаточно "брутальная" история. Ребенок ударил битой по голове... Так себе путь воина. Риккьярдо держал кусок мыла, что украл у Эстебана, своего соседа по палатке, вряд ли он будет сильно против. Проще говоря у него просто нет выбора. Эта картина выглядела нелепо, поодаль от лагеря в темноте, где единственным источником света были тлеющие костры, от которых поднимались тонкие серебристые струйки дыма, стоял под странной конструкцией достаточно высокий в хорошей физической форме загорелый парень и намыливал свою голову. Парень снял ботинки и его ноги страшно загудели, он хотел помыть свои ноги и хотел для них немного свободы.       Он хотел немного освежиться, а может быть вымыть из своей кудрявой головы все плохие мысли. Он хотел просто вымыть из своего головы все мысли о странном гибриде. Он просто хотел, чтобы его мысли вернулись на круги своя, но каждый раз он слышал крик мальчика, который разрывал его изнутри, каждый раз возвращая его в реальность. Даниэль понимал, что не может просто взять и вернуть все как было и бросить этого мальчика в неизвестность, но все его надежды на то, что его товарищи его выслушают, отпустят мальчик и заживут все мирно и счастливо, вставая на сторону добра, канули в лето. Он выглядел очень глупо, даже глупее чем обычно. Со злости Даниэль ударил по железной балке и тут же зашипел от боли, а сама конструкция начала угрожающе дрожать. Дэн настороженно посмотрел наверх и схватился за балку, которую только что ударил, чтобы остановить ударную волну, пронесшуюся по всей конструкции. Риккьярдо перекрыл воду и тем самым закончил свой прием душа. Ночью на улице было холодно. Даже очень. Отчего зубы Даниэля иногда постукивали от холода. Он терпеть не мог холод, но при этом шел, закинув футболку себе на плечо, а его ботинки были не на ногах, а в руках, болтались подвязанные на шнурках, тело было влажным, а с волос капала вода. Дэн шел по пустому лагерю, потому что все уже сидели в своих палатках, в которых горели подвесные керосиновые лампы, которые не были самым безопасным решением и от них неприятно пахло, но от того в палатках было теплее, но потому долго гореть им нельзя. Риккьярдо бросил взгляд на склад, где должен был сидеть Макс. Дэн остановился и про себя подумал: "наверное, Макс голоден и хочет пить. Малого еле накормил утром, потом ведь ничего не ел. Еще и скорее всего мерзнет, он же в одной пижаме.”. Австралиец чувствовал себя сейчас просто отвратительно, казалось, худшего чувства он никогда не испытывал, ну или по крайней мере очень-очень давно. Он же просто предал мальчишку. Даниэль отвернулся и пошел дальше...       Эстебан лежал в палатке в спальном мешке. Он подбрасывал над собой старый потрепанный мячик для сквоша. Это было что-то вроде его ритуала, для тренировки координации, хотя он часто совмещал это с мыслительным процессом. Видимо Эсте очень сильно задумался о том, что произошло сегодня. Всем сегодня хорошенько придется задуматься, как жить их жизнь дальше, говорил ли Риккьярдо правду, стоит ли ему доверять, что теперь делать. Когда Даниэль зашел к ним и увидел эту картину, тут же посмотрел на мыло, что продолжал держать в руке. Эстебан не хотел замечать присутствие своего соседа в палатке тем более, что на нем были только штаны, но Даниэль не был бы Даниэлем, если бы не воспользовался такой возможностью.       - Эй, лови, - Риккьярдо кинул в Эстебана его же мыло. Тот явно не ожидал такого внезапного вторжения, он видел, что в него что-то летит, но тот не поймал ни мыло, ни в последствии мячик для сквоша, который прилетел ему прямо в лоб. Парень оперся на локоть, потирая ушибленное место.       - Дурак что ли? - Эсте резко схватил мячик и замахнулся, собираясь бросить мяч в Даниэля, который уже прикрывал лицо и “мужское достоинство”. Однако Окон не стал бросать мяч, а лишь покачал головой отложив мяч и мыло от себя.       - Думаю ответ на этот вопрос уже известен, - Риккьярдо расслабился и выпрямился. На его лице была грустная улыбка. Что правда, то правда. Он тот еще дурак, - всем причем, - усмехнулся тот.       - Очень смешно, - Окон не был впечатлен данной ремаркой, потому что он имел в виду кое-что конкретное, что-то, что подрывало все местные устои, что-то, что подрывало их дружбу, - ладно, тогда перефразирую. Ты с ума сошел? - Повысил голос Эстебан и вскинул рукой.       - Ты о чем? - Дэн прекрасно понимал, о чем говорит Эсте, но он так сильно не хотел поднимать сейчас эту тему. Он старается от нее бежать, забыть, выкинуть из головы того мальчика и то, что у него в рюкзаке дневник его отца. Разочарованный взгляды своих товарищей, это дурацкое запутанное чувство. Как же просто было просто жить.       - О гибриде, - Эсте не стал ходить вокруг да около. Он испугался за своего друга, он был сам на себя не похож, просто так привел гибрида, который даже не был привязан или под транквилизаторами, чуть не подрался с Нико, перечил Вальттери, не говоря уж о Хэмильтоне и Алонсо, а его он как будто и вовсе не замечал. Он говорил с ним, но Окон ощущал себя так будто его не существует, - ты что устроил?       - А тебя отправили меня нравоучать? – Теперь же Даниэлю казалось, что ему пытаются донести, как маленькому ребенку, коим он давно не является. Это его страшно взбесило, но и заставило задуматься, - кто? Вальттери тебя пнул мне мозги вправить? – Хэмильтон бы не стал обращать внимания, а у Алонсо разговор был короткий и вылез бы он из того «разговора» ели живым, если бы вообще вылез. Потому за дисциплинарными моментами всегда следил Вал. Несмотря, что в отряде старшими были Льюис и Фернандо, Вал был правой рукой Льюиса, который и был самым главным. А чуть раньше эта завидная должность принадлежало Нико Росбергу, который все еще иногда думает, что это его место. Никто не знал, что стало причиной такой смены. Однако Окона не надо было никому просить, чтобы поговорить с Дэном. Правила были известны каждому.       - Я твой сосед, мы с тобой вместе уже прошли столько, - так вышло, что когда началась хворь, они были в США как гонщики младших серий, выступая перед старшими сериями. Даниэль уже собирался переходить через год в формулу один у лучшей команды на тот момент были большие планы, а Эсте из самых низов и нищеты собирался уже переходить в формулу два. Их планам их мечтам не суждено было сбыться. Все начало разрушаться еще в среду, но гонка в воскресенье началась и окончилась хаосом. Все кто не был заражен либо уходил, либо собирались вместе надеясь, что так продержатся дольше. Окон и Риккьярдо так вышло держались вместе одни какое-то время, пока их не нашли свои же, когда через неделю начало немного стихать. Хотя Даниэль признавался, что будь ситуация другой, он бы вряд ли был друзьями с Эстебаном. Вообще странно совпало, что сначала большинство оставшийся в живых гонщиков примкнули к новому режиму, а потом со временем, кого-то все равно настигла болезнь, которая то исчезала, то снова выкашивала народ, кто-то был убит за измену, кто-то просто ушел. Их ряды значительно порядком. Теперь здесь больше незнакомых лиц, чем знакомых, - есть правила, порядки, устои. Мы выживаем благодаря им.       - И? – обычно те созданы, чтобы сохранять то что имеется в нетронутом виде. Но что-то явно не работало в этом устройстве мира. Для Даниэля теперь картинка была ясна. Нет, конечно это не ответило на все волнующие вопросы человечества этого времени, но он был доволен тем, что теперь его взгляд теперь ясен как никогда.       - И? – Поперхнулся от неожиданности Окон, - Ты сейчас издеваешься надо мной? - Темные глазки Эстебана начали бегать, пытаясь найти хоть какой-то ответ в выражении лица Дэна, в его взгляде, хотя бы толику сомнения в том, что он говорит, но его не было. Это и пугало его в особенности, - прошло всего три дня, а тебя как будто подменили. Теперь Алонсо с нас глаз не спустит, еще и меня сверху припашет за “выходку”, - наверное Эстебану было бы и все равно, а может быть даже он его бы и поддержал, если история их отряда не была столь кровавой из-за “предательств” и казней в частности люди погибшие от руки самого Фернандо Алонсо. К предательству среди “Последних” относятся радикально. Скорее всего все просто заканчивалось смертью от хвори или от пули. На памяти данного отряда по своей воле ушел только один, но на то были очень веские причины.       - А ты о своей заднице только печешься, - Даниэль чувствовал отвращение. Он терпеть не мог трусость, а именно сейчас это она и была. Риккьярдо не боялся Фернандо или Льюиса, - я изменился? Может я всегда был таким, - Даниэль прокручивал в голове все то, чем он занимался последние восемь лет и искренне сожалел, что попал сюда в первую очередь, - до хвори была совсем другая жизнь, тебя тоже. Советуя вспомнить. То, что мы делаем это неправильно, - повысил голос Даниэль, отчего Эстебан тут же зашипел и настороженно посмотрел на выход из палатки.       - Тихо, - полушёпотом сказал Эстебан, - еще кто услышит... - он снова выдержал паузу, будто бы прислушиваясь, что и никто их не подслушивает, а затем снова серьезно глянул на Дэна, - да что с тобой не так? Ты всегда, конечно, делал, что хотел, но это уже ни в какие рамки.       - Эсте, мы на детей охотимся, - Даниэль хотел кричать, но делал это шепотом, он понимал меру предосторожности. Однако хотелось просто выйти из палатки и как закричать, а потом посмотреть в глаза Алонсо и плюнуть. На него, на "Последних", на порядок. Только после этого билет на “тот свет” ему заказан, - знаешь почему нам говорят, что гибриды не говорят - Эсте понимал ответ, который ждет от него Дэн, но он ничего не сказал, - Чтобы нас совесть не мучила, что мы охотимся на разумных существ, - именно эта мысль промелькнула в голове Окона, просто он не хотел даже задумываться о малейшей возможности этого факта, - “они не разумны, потому что у них нет речи”, у них же у большинства нет родителей. Их некому научить, - чаще всего охотники, браконьеры и просто люди находили таких детей в лесу или заброшенных зданиях, если банально выживают до того возраста, когда сами что-то могут. Они стараются держаться вместе, потому что никого больше у них нет. Можно найти по двое по трое за раз, скорее всего они как-то контактируют друг с другом, - единственный случай того, что они не могут говорить ну если уж совсем морда или клюв и то, птиц можно научить говорить, - Даниэль сделал какую-то странную ремарку отчего Окон повел бровью, намекая, что мысль была ясна и без этого дополнения. Риккьярдо вздохнул, склонив голову, - не в этом суть, я хочу сказать, что они все понимают.       - Ты все из-за того кота? - Окон прозвучал немного надменно и закатил глаза, - он же в итоге ничего не сказал, - Даниэль сжал кулаки и начал медленно подходить к Эстебану. Он сел на корточки перед ним и вздохнул.       - А ты представь себя лет в восемь в его ситуации, - Эстебан нервно сглотнул потому, что что-то опасное мелькнуло в глаза Дэна. Что-то очень яростное, - тебя только что оттаскали за волосы, - Риккьярдо занес свою руку за затылок Окона, сильно ухватившись пальцами за его голову, - вокруг тебя незнакомые люди с ружьями, - Даниэль приставил ко лбу Окона два пальца, - ты понимаешь, что тебя завели в ловушку, соврали, хоть и так повода для доверия не было, - голос Риккьярдо еще никогда не звучал так зловеще, - тебя украли из дома, твои родители исчезли, вспомни, что ты чувствовал, когда ты понял, что домой дороги нет, и ты гадаешь “что сделал человек, который меня забрал, с моим отцом, который должен был меня защищать.” - Окон смотрел в глаза Дэна и, кажется, он что-то понял.       - Ты убил человека? - Даниэль ничего не сказал, но его глаза забегали, что и стало ответом. Он резко отпустил своего соседа и пошел раскладывать свой спальный мешок, - так это все из-за чувства вины? - Риккьярдо молчал, но Эстебан хотел понять, что же случилось, - ты же знаешь, что можешь мне доверять? Даже несмотря на то, что ты только что устроил, - Дэн сел на свой спальный мешок. В какой-то момент он понял, что сделал глупость, просто он так запутался, а еще так разозлился.       - Ты это прости меня за... - Даниэль занес руку за затылок, он сам не понимал, что только что сделал. Эстебан, конечно вряд ли этого забудет, он, мягко говоря, испугался, но в ответ просто махнул рукой.       - Ты, конечно, дурной, но ничего страшного... Это я лишнего сморозил. Ты меня прости.       - Он был отцом гибрида, - один на один с Эстебаном, совесть начала окончательно сжигать его изнутри. Сложно что-то такое держать в себе, - я знаю, что все, что мы делаем, предусматривает жертвы, тем более в случае оказании сопротивления. Так всегда было, но не со мной. Мне видимо везло, - усмехнулся Дэн. Другим доводилось сталкиваться с подобными ситуациями. Окажись кто-то другой на его месте, наверное, и бровью бы не повели, застрелив человека. На опыте так сказать. Убийства, смерти для "Последних" не были диковиной. Не то, чтобы Даниэль не видел, как убивали, но это ощущается по-другому. Потому что чаще всего он наблюдал наказание за предательство. Это не тоже самое, когда жизнь отнимаешь ты сам, - он ведь даже не хотел стрелять в меня. Да, он укрывал гибрида, факт этого не делает мою жизнь легче. Он хотел поговорить, а я выстрелил, - в его памяти снова перед ним лежал мужчина, истекающий кровью, который не хотел умирать, но принимал смерть очень спокойно. Как человек, который просто устал и лег спать, - я сначала даже и не понял, что натворил. Я слышал его предсмертные хрипы. Он говорил о сыне, о жене. Мы все видели много смертей, но эта была из-за меня... А когда я пришел за мальчиком. Тот ударил меня по голове битой, - усмехнулся Дэн, Эсте тоже не мог сдержать смешок, потому что это объясняло рану на его лбу. Макс задал ему жару, - обматерил с ног до головы. Из ниоткуда упал как снег на голову. Буквально. Свалился, ударился и отключился. Я испугался, что шею свернул, но нет. Живехонький. Он меня люто невзлюбил, но как оказалось не без причины, его мать убили наши, кто-то из другого отряда, а отца... убил я. Он остался совсем один. Я повез его сюда, как обычно это происходит, пообещав найти ему безопасное место, а потом мы поговорили... и я задумался.       - Задумался не свалить ли в закат с этим "нечто" и забить на свой отряд и миссию? Прыснул Окон и помотал головой. Для него даже мысли об это звучат как абсурд, - раз ты так проникся этим чудищем... Зачем тогда ты привел его сюда?       - Потому что я не знал, что мне делать? - Это был сложный вопрос для него... На него у Риккьярдо нет четкого ответа, - может прозвучать наивно и глупо, но я человек такой... наивный и глупый, - Даниэль всегда имел репутацию бунтаря и клоуна отряда. Он был всегда человеком простым, а ситуация, которая с ним происходит была вовсе не простой, - наверное, я ждал, что как только все увидят, что гибрид говорит, мне объяснят, что то, что я чувствую нормально. Или не знаю вы поймете, что что-то не так, а может я неправ, - одно существование такого гибрида как Макс подрывало все то, на чем основываются принципы работы их группировки, - надеялся поговорить с Льюисом, я не мог просто сбежать. А теперь мне кажется, что я совершил ошибку, - какую ошибку Даниэль не уточнил, но он имел ввиду, что привел Макса сюда. Он склонил голову и смотрел на сложенные перед собой руки, рассматривая свои наколки. Тройку на мизинце и розу на запястье.       - Ты все правильно сделал, - внезапно ответил Эстебан. Дэн поднял взгляд, ожидая разъяснений, но они как-то долго выходили из него. Он разводил руками, бил себя кулаком по лбу, а затем он что-то придумал, - никто не говорил, что наша работа будет легкой. Никто инструкций на новый миропорядок не давал, нам сколько с тобой было? Шестнадцать, восемнадцать, когда все началось? Пришлось самим брать все в руки, мы занимаемся благим делом, - австралиец ожидал услышать что-то дельное. Но в итоге что-то пошло не так. Окон его не понял, - знаешь. Тот мужчина. Он мог просто тебя обхитрить, заговорить тебя и пристрелить. Может он вовсе и не отец этого зверя, - Дэн ничего не сказал, лишь тихо цокнул языком. В этом тихом цоканье таилось полное разочарование в собеседнике. Парень встал со своего спального мешка и пошел к выходу из палатки небрежно задев лампу, что висела между ними, на что Эсте занервничал, думая, что Дэн на него снова разозлился, - стой ты куда?       - За книжкой и фонариком, - Даниэль приоткрыл вход палатки. Он хотел почитать дневник Йоса, чтобы для себя отбросить версию Окона, которая была глупой даже по его меркам, - просто хотел кое-что почитать перед сном.       - Ты? Читать? - На мгновение челюсть Окона будто отвисла. Он не мог поверить своим ушам, - сколько тебя знаю, я даже журнала с картинками не видел в твоих руках.       - Ну... кажется пришло время что-то изменить в своей жизни.       - Что-то слишком много у тебя изменений... Только свет выключи... и чур не долго, я ложусь спать.       - Я не долго. Честно.       - Ну посмотрим. Спокойной ночи, Дэн, - Окон повернулся на бок, затягивая спальный мешок потуже.       - Ты прям ложишься спать?       - Я прям ложусь спать, - пробубнил Эстебан из закрытого спального мешка. На самом деле он не собирался изначально ложиться спать, просто между ним и Даниэлем повисла настолько напряженная атмосфера, что единственным выходом Эстебан видел для себя лишь сон, - это у тебя будет банально подготовка отчета, а у меня завтра полно дел. Скорее всего перебираться будем.       - Тогда спокойной ночи... - Даниэль потянулся к лампе и затушил ее, а сам вылез из палатки и подошел к сумке. По-хорошему ее имело смысл разобрать, он много чего собрал из дома в лесу и в обычной ситуации он бы так и сделал, но что-то ему подсказывало, что сегодня он не на долго здесь задержится. Даниэль вытащил потрепанный ежедневник и, не задерживаясь ни на секунду, вернулся в палатку. Парень снова сел на спальный мешок, положив перед собой дневник и включил фонарик. Даниэль смотрел на обложку, собираясь вот-вот открыть его, но что-то его останавливало... Хотел ли он действительно знать, что творилось в их жизни, узнать, что он разрушил. Риккьярдо вздохнул и аккуратно открыл старый потрепанный ежедневник.       “...Меня зовут Йос Ферстаппен мне 38 лет, бывший гонщик формулы 1 и я понятия не имею, что здесь писать...”       Даниэль резко закрыл дневник мужчины и опустив фонарик потер переносицу и из него вылезло тихое и протяжное “твою мать”. Кажется, он понял, что это был за человек, которого он убил. Он уже давно не гонялся, но он знал чьим напарником он был. Дэн шумно выдохнул, но затем снова открыл дневник. Он должен прочитать. Он для себя так решил.       “Моя жена София дала мне эту хрень этот ежедневник? журнал? тетрадь? чтобы я в нем выплескивал свою агрессию вместо нашего сына… я даже сыном назвать его не могу. Это чудовище. Макс. Как кличка. Как будто у нас дома не ребенок, а очень опасный кот, которому место в зоопарке. Я с самого начала говорил, что мы не должны были оставлять это отродье, а она с ним возится...”       Даниэль сидел нахмурившись. С одной стороны, в нем кипело возмущение. Как можно так относиться к собственному ребенку? Этот человек явно отличался от того, кого он встретил в том доме. От человека, который в последние минуты своей жизни думал о своей жене и умолял пощадить его сына... Однако, с другой стороны, еще пару день назад, он бы прекрасно понял эти слова, более того, окажись он в такой же ситуации чуть раньше, наверное, он бы думал также... Эта мысль даже немного напугала Даниэля. Риккьярдо продолжил читать, но понимал, что не может сфокусироваться и потому начал прыгать с строчки на строчку и все пропитанные гневом и отвращением, он пытался найти что-то важное в его записях, но тут была только злость.       “...У него режутся зубы, вот у монстра и появляется его оружие. Может нам еще и когтей ждать. София носится с ним днями и ночами. Этот бесконечный плачь. Я уже напрочь забыл, что такое сон. Это же блять невыносимо...”       “...Я закрываю его спальню, чтобы он не выбрался, он вроде пока и не ходит, но он ползает, а он лежит не в люльке, а лишь в имитации, которую мне удалось собрать... София уходит спать к нему... мы поссорились...”       “...Он ест так много. Маленькие дети столько не едят сколько он ест. Детскую еду сейчас очень сложно достать. От чего его просто нельзя кормить сырым мясом, он же зверь наполовину. Скорее всего из-за зубов, ну да ладно. А я еще плохо знаю местность. Мы живем в заброшенной деревне, рядом город. Поувелл, там можно раздобыть что нужно, но я не знаю безопасно ли туда соваться. Бушует ли там болезнь и мирные ли там люди. Если там вообще кто-то жив... скорее всего живы, потому что кто-то поддерживает ГЭС, что здесь неподалеку, благодаря ей у нас есть свет, хотя на всякий случай я раздобыл генератор”       Риккьярдо стал листать быстрее. Ему не хватало внимания, да и в целом от усталости текст начал немного плыть. Он не спал практически сутки. Он листал иногда пробегаясь по записям о быте, как Йос нашел старое ранчо, где были живы лошади, где он объехал одного из молодых жеребцов. Как он знакомился с местным из Поувелла. Как он учился охотиться из ружья и лука, потому что как выяснилось уши Макса слишком чувствительны, как он отстраивал их новый дом, попутно не щадя злых слов в адрес гибрида, однако листая дневник что-то изменилось... Макс очень долго не говорил. Ему было уже почти два года. Он все понимал, но молчал и никто не понимал почему. Они уже даже начали подозревать, что он просто не может...       “Он назвал меня папой...”       Даниэль замер. Он перечитывал эту короткую фразу раз за разом. Потому что ничего больше не было написано, не было описаний эмоций плохих или хороших. Наверное, это был самый настоящий шок. С этого момента. Характер начал немного меняться. Будто мужчина тут же оттаял к мальчику.       “...30 сентября. День рождения Макса. София испекла ягодный пирог, вот звереныш ходит за мной попятам... запрыгивает на мою ногу и пытается кататься на ней. Это немного странно, но даже немного забавно...”       “Макс сегодня охотился в саду за бабочками. Не могу отделаться от чувства, что это чудище становится мне менее противным, моет я ему даже сооружу сачок. Нет! Он меня не обманет своим миловидным видом, он все еще опасное животное.”       Таких записей было много очень много. Еще целых два года от любви до ненависти к этому мальчику. Два года походов. Моментов веселых и счастливых, которые напоминали Даниэлю о своем доме в Австралии, моментов грустных и даже злых, от которых от ярости кровь бурлила в жилах, но вот, листая пожелтевшие страницы, Риккьярдо добрался до записи, которую искал. Запись о смерти жены. Он понимал почему Йос испытывал такую ненависть к нему. Та женщина, которую он описывал в своем дневнике была добра, но с характером, очень любила сына, но и своего мужа, хотя также Даниэль сделал выводы, что Йос не всегда этого заслуживал, но чего он точно не заслужил это потерять ее так как он ее потерял. Они этого не заслужили.       “Софии не стало. Мою жену убили. Эти твари. Последние. Они еще меньше люди чем Макс. Они захватывают города, устанавливают там свои порядки, да они же обычные фашики, убивают неугодных им из-за вымышленной вышей цели. Когда я пришел домой, София уже была мертва. Я опоздал. Макс был весь в крови с ног до головы. Он убил одного из этих подонков, разорвал ему шею и пытался второго, но я не позволил ему это сделать. Это было мне лишнее напоминание, что он опасен. Хотя с чего вдруг я должен его осуждать. Я сам прикончил второго. Видимо мы не такие уж и разные. Долго думал, что нас из-за него нашли, а потом понял, что скорее всего они могли выслеживать меня. Мы никогда не узнаем.        Я хотел его оставить, сбежать, а там будет, что будет, но я не смог. София бы мне этого не простила. Я похоронил ее на заднем дворе. Мы уехали. Гнали без остановок, только горящий дом в зеркале заднего вида. Думал остановиться в Йеллоустоуне, но начал кончаться бензин. Добрались только до Гранд Титона. Я оставил ребенка в машине, пока вышел искать новое убежище. Думал снова не возвращаться и оставить его там, но затем я нашел какую-то хижину, недалеко от туристической тропы. Думаю, здесь можно обустроиться. Первую ночь спали в машине, потом перебрались туда. Пока держу его взаперти. Устроил ему комнату на чердаке. Он и не сопротивляется, он взял какую-то игрушку из дома и целыми днями просто лежит. Никогда его таким не видел, кажется он в шоке, молчит и только по ночам плачет. Очень громко. Я не знаю, что мне делать. Я не справлюсь без нее. Она делала меня лучше”       Слезы начали падать на страницу. Даниэль очень давно не плакал. Он и забыл какого это ощущать соленые капли на щеках, а сердце сжималось от боли. В последний раз он плакал, когда осознал, что потерял связь со своей семьей. Матерью, отцом, сестрой. Они просто исчезли из его жизни, а точнее он просто стер их из своей памяти насколько это было возможно. Чтобы было не так больно. В последнее время это не так сильно помогало. Даниэль утер рукой нос и вытер слезы. На следующей странице текст уже был другой.       “Я возьмусь за него. Не могу больше слушать его вой по ночам. Возможно, я не смогу ему дать ту любовь и заботу, которые давала ему София, но, наверное, я смогу его подготовить к столкновению с жестоким миром. Я загоняю его так, что у него сил не будет хватать на слезы. Мы выпустим его дикого зверя на волю. Я буду за ним смотреть так долго, как это будет возможно. Будет то пуля или болезнь, мальчик сможет за себя постоять.”       Дальше были страницы за страницами, рассказывающие об изнурительных тренировках Макса. Как Йос безбожно гонял Макса, стараясь держать его при этом на расстоянии вытянутой руки, что изводило ребенка еще больше, но он объяснял это тем, чтобы они не привыкали другу другу, потому что никогда не знаешь как распорядится судьба-злодейка. Иногда он винил мальчика в своих бедах, иногда он теплел к нему душой, но это было не детство, когда ты в вечном поиске ответа любят ли тебя или нет. Почему к тебе относятся так строго. Риккьярдо понимал, то что делал Йос было из добрых побуждений, если те можно было так назвать, но ребенок не был счастлив. От мыслей Даниэля отвлекла тень, которая появилась у их палатки и села с его стороны. Даниэль выключил фонарик...       Вальттери и Нико по странным обстоятельствам жили в одной палатке и сейчас упорно пытались прикинуться спящими друг для друга. Они не хотели пересекаться, но для таких маневров у них было недостаточно места. Однако ни один из них не мог уснуть. Росберг просто не мог заснуть. В его жилах бурлила кровь, а сердце билось так быстро, сегодняшний день был одним из тех, когда следом ожидаешь что-то глобальное... это не давало ему заснуть, но вот Боттас ждал пока заснет его сосед, чтобы выйти из палатки без лишнего шума. Вальттери начал тихо расстегивать спальный мешок и начал аккуратно подниматься с своего места. На секунду он навис над Нико, чтобы убедиться, что тот спит, но тот почувствовал над собой финна и быстро закрыл глаза, прикидываясь спящим. Тогда Вал поднялся и медленно направляясь к выходу, но Нико решил тут же отреагировать и громко спросил.       - И куда ты собрался? - Росберг открыл свой спальный мешок и сел. Боттас ничего не ответил. Он закрыл свои глаза, осознавая, что немец лишь прикидывался спящим. Недолго думая, Вальттери достал из кармана пачку сигарет сразу вложив одну в зубы и, повернувшись к Нико, достал следом зажигалку. Его сосед лишь закатил глаза. Вал не так часто курил и демонстрировал свою плохую привычку на людях крайне редко. Однако не в этом было дело, а в том, что Нико давно в чем-то его подозревал, но только вот в чем сам понять не мог. Боттас всегда был слишком тихим, но ему верил Хэмильтон, значит и другие верили, но от него разит секретами и Росбергу не дает покоя человек, с которым он живет в одной палатке. Вал ожидал, что Нико ляжет обратно, получив довольно исчерпывающий ответ, но они продолжали друг на друга смотреть, тогда финн решил уточнить.       - Или ты хочешь, чтобы я прям здесь, - Вальттери резко открыл железную крышку своей зажигалки, у которой тут же на конце появился маленький танцующий огонек. Он начал медленно подносить зажигалку, уже готов был запалить сигарету, но Нико вовремя его перебил.       - Фу, нет, - скривился Росберг, - иди вонять на улицу, - Нико лег снова на бок и укрылся.       - Сердечно благодарю вас за разрешение, - отсалютовал ему в ответ Боттас с абсолютно каменным выражением лица. Как только он вышел из палатки, его уже ждали. Фигура стояла чуть поодаль палатки, но мужчина был уверен, что тут еще можно было подслушивать. Вальттери подошел к фигуре и, выкинув сигарету, аккуратно взял ту под руку, - надо отойти. Росберг может подслушивать. Он давно за мной шпионит, - когда двое вроде отошли на безопасное расстояние, Вальттери отпустил своего ночного собеседника.       - Надо уводить обоих, - сразу в лоб начался разговор, - если дадим перехватить гибрида в дороге, Алонсо точно убьет Даниэля, а я не могу этого позволить, - тон был напряженным, но собеседник не показывал визуально волнения, - с каждым разом сложнее координировать. Фернандо так и выжидает моего просчета, больной ублюдок. Я все время чувствую его присутствие.       - Это будет сложно, Льюис, - Боттас и Хэмильтон стояли неподалеку от тента Льюиса. Они давно занимались тем, что уводили гибридов прямо из-под носа “Последних”, передавая тех в надежные руки, - Ти и Кей должны по плану сами по пути перехватить завтра гибрида. Ты уже их предупредил, - сами они никогда не выпускали малышей, но давали наводки другим. Только теперь возникла сложная ситуация. Спасать нужно не только гибрида, но и одного из своих, - почему Алонсо думаешь убьет Риккьярдо?       - Потому что он подумает, что это он все спланировал и давно этим занимался, учитывая сколько гибридов мы “упустили”, - это бы имело смысл не будь Риккьярдо таким безбашенным сорвиголовой и не вел бы себя так безрассудно, тогда можно было бы предположить, что он давно этим занимается, а так уберут его, а потом доберутся и до Вальттери, а там могут и до Льюиса. Тогда спасать гибридов станет в разы сложнее и с большими потерями, - план изначально был рискованным, начнется погоня. Если они доберутся до Джексона они не укроются. Не от него, - ближайшая опорная точка от лагеря был бывший туристический городок Джексон, где заседало довольно много последних. Из него был открыт путь в три направления на запад. Включая, Гранд-Титон, Йеллоустоун и горная дорога ведущая в горный перевал на границе со штатом Айдахо, северный маршрут на западное побережье был не очень разработан, - плюс с нынешним планом мы можем спасти только одну жизнь, более того мы можем потерять три и более, если раскроются карты.       - Не то, чтобы наши предыдущие наводки и планы были на сто процентов безопасными, - решающихся помочь гибридам не так много и каждый раз план перехвата мог быть от очень сложного, порой невыполнимого. И тогда могли погибнуть и гибрид, и его спасители, а иногда везло и все выходило легко. Некоторые гибриды так и не находили спасения и отправлялись на восток. Сейчас основной штаб разместился в штате Колорадо, сами последние пришли с Юга. Они продвинулись сначала на восток, а теперь пытаются захватить и Север, и Запад, - и что ты предлагаешь? Он не знает систему. Куда можно уйти, к кому можно обратиться. Мы попросту бросим его на амбразуру с ребенком наперевес, с которым у него сто процентов возникнут проблемы. Даниэль чертов клоун. Как он вообще в это ввязался? - Вальттери был зол, что до Даниэля дошло, что что-то не так. Это, кончено, было хорошо, только тот поставил себя под удар, потому что в словах Льюиса была правда. Одна ошибка и трупов будет больше, чем может показаться. С нравами Риккьярдо, Боттас думал, что лучше уж он оставался в неведении.       - Тогда ты пойдешь с ними, - ответил Хэмильтон. Это сложное решение, которое прозвучало так легко из его уст.       - Что? - Эта фраза ошарашила Вальттери до глубины души. Вот уже четыре года они занимаются вместе тем, что пытаются идти против системы, находясь в самой системе. Старая мудрость, если хочешь что-то спрятать, спрячь это под носом. Однако Льюис делал это не только потому, что он хотел помочь Даниэлю. Он хотел и уберечь своего друга. Он всех пытается уберечь. Всех, кто остался. У него эта мысль вытащить Вальттери давно была в голове, а сейчас может предстать идеальный шанс.       - Сейчас пускай Дэн тихо заберет ребенка. Скажи куда ему двигаться. Если все пойдет тихо, то погоня начнется только утром. Через лес, - Вальттери не имел в виду то, что ему надо уточнить план, он примерно понимал, что тогда от него требуется. Он не понимал, почему он пришел внезапно к этому выводу. Если он уйдет, назад дороги не будет, - тогда ты сможешь увести их. Уйти с "Ти", - Вал замер. "Ти" для него не просто партнер и Льюис это знал. Этот человек занимал особое место в сердце холодного финна, но там также было место и Льюису. Это была сложная дилемма, - ты перестанешь заниматься всем этим мраком, что тут творится. Наконец от тебя отстанут.       - Но ты останешься один? - Боттасу это не давало покоя, и Льюис знал, что тот будет об это переживать, но тот очень надеялся, что Вальттери сделает правильный, на его взгляд, выбор.       - Я переживу, - подмигнул Хэмильтон, - не в первый раз один в поле воин, - они оба были из одного спорта и кому как не Вальттери знать, что даже в команде твой главный соперник это твой напарник, особенно такие опасные противники как Фернандо Алонсо или Дженсон Баттон, которые были у Хэмильтона.       - А если... что-то пойдет не так? - Все могло пойти не так. Замысел трещит как тонкий лед на луже под ногами по весне. За спинами в тени как будто по их души уже пришли, а возможно это смерть натачивала свою косу, чтобы отсечь им их непутевые головы. Они не могут работать под прикрытием вечно.       - Действуй на свое усмотрение. Я тебе доверяю, - Льюис положил руку на плечо Вальттери. Они немного задержались, смотря друг другу в глаза. Это было уважение. Они не были друзьями, по крайней мере они не подходили под описание, у них не было момента сближения, но они хорошо работали вместе и считали друг друга таковыми, хотя вслух ни один ни другой этого не скажут, - я пойду предупрежу "Ти" и "Кей".       - Я пойду к Даниэлю, - Вальттери уже собирался уходить, доставая новую сигарету, чтобы быстро перекурить полученную информацию, ему надо было за короткий путь от тента Хэмильтона до палатки Риккьярдо и Окона собрать мысли по кусочкам, но Льюис снова его отвлек.       - Держи ключи, - мужчина подбросил небольшую связку, которую Боттас легко схватил одной рукой, - удачи, - Хэмильтон кивнул своему напарнику по несчастью. Они оба чувствовали, что что-то пойдет не так и возможно они в последний раз так общаются.       - Тебе тоже, - они разошлись разошлись, но в темноте из палатки выглядывал Росберг, который наблюдал за разговором, но не мог его расслышать. Он видел, как их что-то тревожило, он слышал отдельные слова, которые никак не образовывали общую картину, а если и попытаться, то выглядело так, что эти двоя предатели. Во что охотно бы поверил Нико, если бы это был только Вальттери, но он не может сказать этого про Льюиса. Плюсы высокого положения: с тебя как с гуся вода сходят подозрения. Росберга страшно бесило, то, что он перестал быть в курсе всего. Он и Льюис были друзьями с детства, кому как не ему он должен доверять больше всех. Их объединяло нечто большее. Нико тихо вылез из палатки и пошел к тенту Хэмильтона. Он шел полуприседом, чтобы его не заметил Вальттери, который, как понял Росберг, направлялся к Риккьярдо. В его голове промелькнуло “Неужели Льюис приказал Боттасу разобраться с Риккьярдо?”. Добравшись до тента Хэмильтона, Нико выпрямился и аккуратно заглянул за брезент.       - Льюис, - тихо позвал он. Хэмильтон стоял спиной к входу, упираясь на раскладной стол, на котором были разложены всевозможные карты местности, которые ждали поправок от Даниэля, после его разведки, но видимо те не дождутся правок. Льюис уловил шепот краем уха и застыл. Он уже собирался на связь, но теперь он не мог, а предупредить надо уже сейчас. Мысли заметались: а вдруг Нико все же подслушал? Что он знает? Зачем он пришел к нему?       - Чего тебе? - Хэмильтон должен был срочно взять себя в руки. Он медленно повернулся к нему, смиряя холодным взглядом, которым он бы и не хотел его награждать, но того требовала ситуация, - что ты здесь делаешь?       - Куда ты отправил Вальттери? - Нико зашел в его тент полностью. Он не дрогнул из-за холодного взгляда Льюиса. Он ни раз его видел и знал, что за ним часто ничего такого не следует, скорее он защищается, но зачем?       - Выполнять мой приказ, - Льюис мог выдохнуть. Росберг их видел, но не слышал, тот пытается нащупать почву. Он пытался нащупать хоть что-то между ними.       - Что за приказ? - Они очень давно не разговаривали. Так просто. Может сегодня такой день странный, но именно сегодня может они и поговорят.       - Я не должен перед тобой отчитываться, - помотал головой Льюис и сложил на груди руки. Он пытался визуально давить на него своим авторитетом, но ничего на нем не работало, он будто не замечал того напряжения, что между ними веяло, - а теперь уйди, пожалуйста.       - Ладно. Хорошо. Кто я такой чтобы мне отчитываться, просто до недавнего времени самый близкий для тебя человек, - он звучал обиженно, как же Хэмильтон не хотел, чтобы он поднимал эту тему, потому и избегал его. Нико заметил брешь в броне и продолжил давить, - поговори со мной. Просто. Поговори.       - Что ты хочешь от меня? – Льюис не ожидал, что тема разговора резко свернет в направление обрыва под названием их отношения. Нет в этом мире ситуации более запутанной чем то, что происходило между ними на все эти годы.       - Что между нами произошло? - Нико подошел ближе, даже слишком, вальяжно опираясь на стол.       - Ты о чем? – Льюис повернул свою голову к Нико, который лишь хмыкнул.       - О нас? - Возмущенно сказал Нико, - ты заменил меня. Ты не доверяешь мне. Ты избегаешь меня. Или я теперь не достоин великого Льюиса Хэмильтона? Чемпиона на пепелище?       - Что ты хочешь от меня услышать? - Между ними двумя давно все было не гладко. Отчасти, потому что Льюис намеренно отталкивал себя от Нико. Их вечное соперничество, их борьба, что колебалась от любви до ненависти отнимала много времени и сил, особенно у Льюиса, на которого свалились обязанности. Он хотел, он пытался сохранить, но это попросту не работало. Он не мог за всем уследить.       - Хоть какое-то объяснение почему ты отстранил меня от дел и от себя, - Нико не мог успокоиться и это начало раздражать Льюиса. Он решил расставить все точки над и, сжечь все возможные мосты.       - Ну хорошо. Хорошо, - сдался Хэмильтон. Росберг на секунду почувствовал, что добился своего, но он не знал, на что только что себя обрек, - давай рассмотрим, что мы имеем, - Льюис решил разорвать его в пух и прах и даже не дать шанса, - Нико прости, но твоя жестокость, - Хэмильтон ткнул Росберга в грудь,- твоя непредсказуемость, - он сделал это снова. Нико опешил и начал отступать, чуть не свалившись, - твое желание превратить все в соревнование, твоя зависть, твой треп, твои игры разума, твое все не подходят мне для работы, чтобы держать этот отряд, чтобы охранять порядок, за который мы тут выступаем, - его голос звучал очень холодно. Он буквально леденил душу, - твое поведение осложняет мне работу защищать тебя и остальных, тех немногочисленных наших друзей из прошлого, которые тут остались, - несмотря на все, Льюис сказал. Он все еще переживал. Переживал за всех. Он следил за своими товарищами, занимался делами “Последних”, пытался спасать гибридов, как наводчик для спасателей. Каждый день для него мог оказаться последним и, если бы только для него, - мне сложно, Нико. Трепаться сейчас с тобой не входило в мои планы. Мне надо готовить с утра перевоз нового гибрида, готовить отряд к переходу в парк Титон. Уладить ситуацию с Даниэлем, удержать Алонсо в узде и еще по горло других дел. Если хочешь признание, вот тебе признание, - он тяжело вздохнул. Он ни с кем еще не делился так откровенно тем, что у него сейчас на душе. Этого и хотел Нико в каком-то смысле. Честности. Откровения. Льюис ему дал это, но вряд ли, то, что он действительно хотел услышать, - я сделал то, что надо было, но это было непросто, - Нико тяжело дышал. Льюису удалось его задеть. Даже сильно.       - Раз тебе так сложно, и ты не справляешься, - сдаваться без боя Нико не желал и хотел уколоть Льюиса в ответ, - почему ты не сложишь полномочия? Не передашь их кому-то кто действительно может управлять отрядом, - Хэмильтон выслушал претензию Нико, а затем засмеялся. Сам себе врать он не будет, он был бы и не против отдать пост, но как лидер по натуре, он никогда не сдаст добровольно свою позицию. Тем более Нико.       - Ты себя сейчас имеешь в виду? - Тихо засмеялся, но звучало это так зловеще, - не смеши меня. У тебя мозгов не хватит чтобы думать обо всех сразу, ты всегда думаешь только о себе, - Льюис сразу понял к чему клонит Росберг, но он пресечет все его потуги попробовать сместить его и занять пост, хотя скорее тот попробует насолить Льюису, чтобы пришел кто-то другой. Самый ближайший, кто может занять его место, был Фернандо, на что Льюису тоже было, что сказать, - или тебе напомнить, что было когда на какое-то время власть досталась Фернандо. Мне стоит напомнить, что стало с Фелиппе, Марком, Романом, Себастьяном? Куда ушел Кими? Почему Баттон отказался пойти с нами. Что стало с детьми Михаэля и Коринны после их смерти из-за хвори. Давай освежу немного. Фернандо лично казнил Себа, потому что якобы тот был предателем, чтобы захватить власть. Алонсо начал чистки, благо руководство вмешалось и поставило главным меня. Кими ушел из-за гибели Себастьяна. Главным должен был стать он. Неизвестно жив ли он. Дженсон всегда знал, что Нандо за человек такой, как и я. А сын Михаэля? Которому не повезло родиться гибридом... - Льюис буквально срывался на крик. Ему не хватало никаких сил, чтобы сдерживать ту боль, которую он испытывал, он видел, как его бывшие соперники умирали от болезни, от пуль, странно наблюдать как еще недавно забрал титул у Фелиппе Массы, а позднее он умирал у тебя на руках, - ну как нравится картина? Или все еще хочешь, чтобы Нандо был главным лишь бы мне насолить? Первым делом он засадит пулю мне, а потом тебе, потом Вальттери, Эстебану, Кевину, Чеко, добивая последних из нас. Пока не останется он и отряд "Последних", которые только знаю одно. Как убивать. Он устроит кровавую охоту, в которой умрет очень много людей, - глаза Нико начали метаться, перебирая в своей голове мысли. Он услышал Льюиса. Возможно, Фернандо и не был хороший вариант, но он считал, что Льюис не имеет права судить его и считал себя вполне способным.       - Мы все кого-то потеряли, - начал Росберг. Льюис звучал так будто он один потерял всех тех людей. Марк и Михаэль были его напарниками, - нам всем непросто, но мне кажется ты просто сдаешь. Ты размяк или... - внезапно до него дошло. То подозрение на Боттаса могло быть связано с тем, что у них двоих какая-то подпольная деятельность, - ты и Вальттери оба что-то скрываете от нас всех...       - Пожалуйста, Нико, - Льюис не хотел больше тратить время и питать фантазии Росберга, хотя те были правдой. Он потер свою переносицу и сказал, - если наше прошлое для тебя что-то значит. Не делай глупостей. Я не смогу тебя защитить в случае чего, - немец покачал головой.       - Не нужна мне твоя защита, Льюис...       Вальттери пришел к палатке Даниэля сбоку, заметив свет фонарика, он присел и свет от фонарика очерчивал его силуэт, тем самым напугав до чертиков австралийца. Риккьярдо потушил фонарик и закрыл дневник. Как паук парень начал аакуратно двигаться к выходу, перевернув фонарик, чтобы на всякий случай ударить тяжелой стороной. Боттас начал медленно обходить палатку. Он ожидал, что Даниэль его встретить и скорее всего воинственно, потому что напряжение в воздухе витало с момента как он появился в лагере, а Окон скорее всего наговорил всякого, чтобы припугнуть Риккьярдо. Так что австралиец мог ожидать, что за ним могли прийти и не по дружбе. Даниэль начал аккуратно открывать палатку, но тут же услышал.       - Я не вооружен, - Риккьярдо сразу узнал голос Боттаса и выдохнув, спокойно вылез из палатки. Вальттери взглянул на Дэна, который был в одних штанах, босиком и с лохматой головой, а затем опустил взгляд и увидел в его руках перевернутый фонарик, - и этим ты меня собирался приложить.       - Что ты здесь делаешь, Вал? - Даниэль ждал всякого подвоха. Если к нему пришел Вальттери, то скорее всего от Льюиса. Либо он пришел предупредить, что его казнят, либо еще какая-то уловка. Вальттери ничего не выдавало. Он был спокоен как удав.       - Одевайся, - сказал Боттас. Риккьярдо напрягся и готовился напасть. Несмотря на то, что Боттас был меньше, он был все же крупнее и довольно крепкий, если быстро от него не избавиться, он точно позовет на помощь, а избавиться от него сложно. Никогда в голове Даниэля мысли не приходили так быстро, но все было прервано следующей фразой, - тебе пора уходить.       - В смысле? - Риккьярдо расслабил хватку вокруг фонаря и опустил руки. Его лицо выражало высокую степень непонимания происходящего. Он хотел бы спросить грубее. Например “Что за нахер?” или еще грубее.       - Давай. Не мешкай, - Даниэль кивнул и быстро залез обратно к себе в палатку. Он забрал футболку, забрал дневник, собрал спальный мешок и перед тем как выйти он посмотрел на Окона. Да, они не самые идеальные друзья, если бы не воля случая, никогда бы и не пересеклись, но все же... Он вышел на улицу и быстро подошел к своему рюкзаку. Рядом с ним стояли его ботинки, которые он быстро зашнуровал. Он пристегнул спальный мешок, вложил обратно фонарик и убрал дневник и футболку, а вместо нее надел черную спортивную блузку, которая облегала на его теле. Он посмотрел на свою желтую куртку с опознавательными знаками "Последних" и на свою броню. Он решил их не надевать. Ему нужна мобильность, а тем более желтый плащ... как будто ходячая мишень, - он бы тебе пригодился, - Вальттери уловил ход его мыслей, но тот лишь покачал головой. Он не хотел больше его видеть.       - Найду себе другой, - сумка была готова, Риккьярдо закинул свое ружье на плечо. Он выглядел серьезным, что было редким явлением, но внутри него все трепетало от ужаса. Он кивнул Боттасу, сообщая о своей готовности. Вальттери пошел вперед и Даниэль двинулся за ним.       - Вот ключ от клетки, - Боттас протянул связку ключей Даниэлю, не смотря на него, а осматриваясь по сторонам. Не хотелось бы чтобы шумиха началась раньше нужного, - забирай малого и вали. Только не разбуди “охранника”, - Вальттери начал давать инструкции так быстро на сколько мог, стараясь не упустить ни одной детали, - вам придется идти через лес. В сторону Джексона. У пригорода найдете двух девушек. "Ти" и "Кей". Они вам помогут. Имени не называй, используй только первую букву имени или фамилии. Я приду утром, и мы сразу же должны скрыться, потому что будет погоня за вами, придется залечь, но потом придумаем, куда можно отправить гибрида и придумаем куда потом тебе отправиться. Сейчас все очень сложно, но тебе нельзя здесь оставаться...       - Так ты и... - перебил Даниэль. До него только начало доходить, что происходит. Все идет слишком быстро для его восприятия. Сначала он просто думал, что Вальттери его спасает от казни, а теперь он понимает, что они спасают Макса. Все происходило для него слишком быстро.       - Спасаю гибридов будучи в системе, - перебил его в ответ Вальттери, чтобы тот не называл имени Льюиса, не подтверждая полностью его цепочку рассуждений, чтобы на всякий случай, тот его не сдал, - назовем это хобби, - пошутил Боттас, он и сам не понимает, как к такому пришел. Как объединился с Льюисом, как встретил Ти, - я скорее посредник и помогаю спасать. Подробности потом. Сначала закончим дело. Есть одна просьба. Можешь хорошенько мне врезать?       - Зачем? - Риккьярдо и так тяжело воспринимал всю свалившуюся на него информацию и тут еще эта дурацкая просьба. Даниэль схватился за голову проведя ладонями по своим буйным волосам.       - Боже, - Вальттери потер переносится. Они оба не понимали, во что ввязались. Боттас мог бы и сам забрать мальчика и уйти, он был уверен, что Риккьярдо что-то запорет, но того оставлять его тоже нельзя, Риккьярдо просто был потрясен, что у них под носом тайно работал Вальттери, потому что это объясняло многие пропажи и нападения на их отряд, - чтобы не заподозрили, что я просто так тебе отдал ключи. Контекст. Я просто вышел покурить минут двадцать назад, - Даниэль не знал, что Вальттери курит, кажется, он вообще ничего не знает, - а Росберг пытается копать под меня, нужно алиби, чтобы прожить на день дольше.       - Понял, - кивнул Риккьярдо. Хотя на самом деле он мало чего понял, но не хотел быть тем кто задает глупые вопросы. Сказано. Сделано. Он не в том положении чтобы спорить. Однако у него все же было кое-что припасено, - слушай. У меня могут возникнуть сложности с мальчиком, потому что... - Даниэль хотел объяснить Вальттери, что с ним произошло, когда он был на разведке, но Вальттери остановил его.       - Я знаю, - Риккьярдо нахмурился и хотел спросить его. Он не понимал откуда тот мог знать о том, что он сделал. Вал и не мог, но он знал, что сложности могут возникнуть, - не время. Бей, - Вальттери пытался расслабиться, чтобы по привычке, не выставить блок и не навалять Дэну в ответ.       - Готов? - Даниэль встал в стойку, выставив перед собой руки. Никогда в жизни он не думал, что будет бить Боттаса. Это было даже забавно. На лице появилась наглая улыбка, а финна это начало порядком раздражать.       - Да бей уже, - немного повысил голос Боттас, как тут же со всей силой, в Вальттери прилетел хук правой, но Вальттери сразу не упал, тогда завершающим стал апперкот левой. Вальттери упал. Даниэль зашипел от боли. Он заметил, что на его костяшках была кровь, а это значило, что он немного перестарался. Риккьярдо склонился над Боттасом заметив, как оказывается зарядил ему вовсе не в челюсть, а в скулу, которая уже начала немного синеть и кровить.       - Прости, - Риккьярдо уже видел какой злой будет Боттас, когда через час или два он проснется. Даниэль оттащил его чуть подальше, чтобы было не так очевидно, но ближе к его палатке, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь Росберга. Только вот... он не знал, что того не было в палатке...       Даниэль тихо пошел к складу, осторожно осматриваюсь по сторонам. На всякий случай он снял со своего рюкзака нож. Стрелять сейчас равносильно самоубийству, но по тихому еще можно было разобраться. Даниэль зашел в тент. Он был полностью заполнен припасами. Железными ящиками с оружием, патронами, деревянные ящики с амуницией, сух. Пойками, медикаментами. А еще там стояли клетки, но не все они были пусты. В одной из них сидел маленький мальчик в пижаме и слишком больших ботинках, что обнимал свои ноги, упираясь лбом в колени, пряча свое лицо. Ушки его поникли, а спина иногда подрагивала, как будто он плакал. Даниэль тихо подходил к клетке, стараясь не издавать лишних звуков. Потому что он понимал. Они тут не одни.       - Макс... – самым тихим шепотом сказал Дэн, но этого хватило чтобы одно ухо Макса навострилось, - я пришел за тобой, - мальчик поднял голову и посмотрел с неподдельным удивлением и заплаканными глазами на Даниэля. Он поверить не мог, что Риккьярдо пришел за ним и хотел что-то сказать, но Риккьярдо тут же приложил палец к своим губам. Макс начал быстро утирать слезы, а Даниэль тихо открывать клетку, отчего это было очень медленно, но как только дверца открылась. Он тут же взял ребенка на руки, но тот внезапно указал назад, на другую клетку, где что-то или кто-то спало в темноте. Даниэль присмотрелся к той клетке, но затем покачал головой и пошел на выход прошептав на ухо ребёнку, - я не могу ему помочь, - Даниэль вышел со склада и, продолжая нести ребенка на руках, который буквально вцепился в него. Он оглянулся по сторонам и пошел на северо-восток в сторону, где виднелась чаща. Он старался идти незаметно, однако сам не заметил Нико Росберга, который только вышел из тента Хэмильтона.       Нико был в бешенстве после разговора с Льюисом. А еще ему было очень больно, к горлу начал подступать ком, а нос сопеть, но он быстро отставил хандру, как только увидел, крадущегося Даниэля с ребенком на руках. По-хорошему он мог бы объявить тревогу прямо сейчас, но у него появился другой план. Как расправиться с предателями, вернуть гибрида и стать главным. Он ушел немного в тел, продолжая следить куда направляется Риккьярдо, выжидая пока тот выйдет из лагеря, чтобы Нико мог быстро побежать к своей палатке и взять оружие. Как только он увидел, что последняя палатка пройдена, Росберг вышел из своего укрытия и побежал к своей палатке, но на подходе он заметил, что рядом с их палаткой лежало тело. Нико подошел ближе и понял, что это лежал никто иной как Вальттери. Немец обошел его стороной, чтобы забрать свое оружие, а потом снова вернулся к телу. Он направил свое ружье на Вальттери.       - Твое трюки на мне больше не работают, - Нико собирался вот-вот взвести курок. Ревность брала над ним вверх, но, если он сейчас его убьет. Он упустит Дэна и гибрида. Он опустил ружье, но был крайне зол. Как же у него чесались руки. Он плюнул в сторону Вальттери и пошел в самоволку преследовать свое "будущее".       Даниэль и Макс шли по равнине. Риккьярдо поставил того на ноги, когда они отошли подальше и он убедился, что за ними точно никто не идет. Первое время Ферстаппен младший еле перебирал ногами, потому что его ноги затекли, они неприятно кололи и Макс кряхтел как будто он старый дед. Затем ему стало проще, он начал равномерно ходить, постепенно ускоряясь, а затем он побежал. Он абсолютно забыл обо все на свете, и просто раскинув руки побежал, кажется, это был самый счастливый день в его жизни. Он почувствовал себя действительно свободным. Риккьярдо смотрел на то, как Макс устремился вперед и не сдержал едва заметной улыбки. Небо начало немного светлеть, дело двигалось к рассвету, они должны успеть к этому моменту, хотя бы быть в лесу. Дэн нервничал. Он понятия не имел, что ему делать. Все его мысли вертелись вокруг того, что он ушел от своих друзей, он ушел из своего дома, как бы это было ни странно, но дом это люди, а не место и он совершенно не понимал, что он чувствовал. Этот букет эмоций не поддавался описанию, но его сердце говорило, что вот теперь он все сделал правильно... Внезапно Макс исчез из его поля зрения и Дэн остановился. Он стал осматриваться по сторонам, но мальчика нигде не было видно. Даниэль стал звать Макса, но опять никакого ответа, тогда он пошел вперед, почти срываясь на бег, в сторону, где был мальчик в последний раз. Какое же было облегчение, когда он увидел ребенка, что лежал в траве, но Даниэль лишь заложил руки в боки, с взглядом полного осуждения.       - Чего лежим? - Макс посмотрел на Даниэля, который был для него вверх ногами и заметил, что тот был явно чем-то недоволен.       - В ногах запутался, - Риккьярдо порой забывал, что Максу было лет восемь и он ребенок, - ботинки слишком велики, - Даниэль взглянул на ботинки Ферстаппена, которые дал ему вчера. Один из них был даже не на ноге, а второй ели держался.       - Шнурки развязались? - Он снова посмотрел в глаза Макса.       - Да, - пожал плечами мальчик.       - Что же ты не подошел, я бы помог, - Даниэль опустил руки и обошел мальчика. Он сел перед ним на корточки. Он взял ботинок, который лежал рядом и надел на маленькую ножку. Переплетая шнурки, Дэн посмотрел на мальчика, чей взгляд был устремлен вверх.       - На звезды засмотрелся, - Макс будто находился под гипнозом, его так завораживали белые точки, на темном небе, - в лесу их не так хорошо видно, а на открытой местности отец не разрешал появляться, - Риккьярдо хмыкнул. В его возрасте он тоже много на небо смотрел, однако сейчас было не время.       - Думаю теперь ты на них насмотришься вдоволь, - Дэн закончил завязывать шнурки мальчика и поднялся, протягивая мелкому руку, - давай. Вставай. Нам надо идти, - Макс взялся за руку Дэна и тот потянул его вверх, оторвав на секунду мальчика от земли, потом поставив того на ноги. Даниэль пошел вперед. У них была цель. Макс был правда не совсем в курсе и медленно плелся за Риккьярдо.       - Ты вернулся, - ребенок посмотрел Даниэлю в спину. Он не верил, что это происходит, он до сих пор не знает доверять ему или нет. Ведь из-за него он прежде всего оказался в той ситуации, но он же сейчас его не вытащил. Когда он сидел в клетке, он уже отчаялся выбраться из той, но он пришел. Он забрал его, хотя мог оставить, - почему?       - Ну я же обещал тебе найти безопасное место, - для Дэна все стало очевидно. Он даже думать не хотел, что у него были какие-то сомнения надо или нет спасать мальчика. Проблема тут в другом, что же будет с ними дальше. Куда идти, как сказать ему правду, - мне дали наводку. План в каком-то смысле сработал, - план совершенно не сработал как он думал, но игра стоила свеч, как минимум, потому что он вышел на Вальттери, который знал намного больше нужной ему информации и знал нужных людей. Это можно считать за победу.       - Классный план, - это не прозвучало дружелюбно, скорее сердито и немного саркастично. Даниэль и забыл, что этот мелкий очень дерзкий, а еще слишком смышленый для своих лет, - меня оттаскали за волосы, посадили в клетку.       - А и не утверждал, что план хороший, - попытался парировать тут же Риккьярдо. Если быть честными план пошел сразу же неправильно, он думал, что все разрешится, когда Макс заговорит, но тот не стал, но не поддеть его за это он не мог, - хоть бы сказал спасибо, а вот, если бы заговорил...       - Они бы меня отправили меня тут же на опыты, даже не дожидаясь утра... - завершил Макс предложение. Даниэль замолчал. Он начал думать над тем, что сказал Ферстаппен, хотя он не полностью был согласен, но в этом был определенно смысл. Если бы он заговорил, то это могло бы еще сильнее осложнить задачу. Макс поравнялся с Даниэлем, - я понимаю, что сейчас мы с тобой на одной стороне, но мы все еще не друзья, - начал разъяснять Макс. Больше всего Даниэля в его словах пугало, то какими они были взрослыми для ребенка, он в его возрасте гонял на картах, мотоциклах, дрался с мальчишками и жил самое беззаботное детство, что нельзя было сказать про его попутчика, - скорее всего в следующий раз, когда кто-то из нас окажется в беде, мы разойдемся, - Макс остановился, Даниэль же прошел еще несколько шагов вперед, затем уперся руками в бока и медленно повернулся к Максу, который взглянул ему в глаза, - возможно, ты мне не соврал и действительно передашь меня отцу в безопасное место, но думаю наш союз не на долго.       - Я понял, ты мне не доверяешь, - конечно не доверяет, Риккьярдо должен понять, что он сам этому ребенку не доверяет, он только недавно его встретил, а спасает его не потому, что это то, чего он действительно, а потому что его начала съедать совесть, - давай договоримся, - Даниэль подошел к Максу и сел перед ним на корточки, - держимся вместе, пока я не приведу тебя в безопасное место, потому что без меня ты не справишься, - Макс скрестил руки на груди, - понятно, что нам надо будет обговорить свод правила, - снова эти неуместные ремарки Даниэля и снова его одарили уничижительным взглядом, - но, как только найдем тебе дом, я уйду, - Даниэль протянул руку Максу, но тот повременил ее пожимать.       - Я все же не могу понять, - больше всего Макса смущало во всей этой ситуации, что мотивировало этого человека, - почему ты решил мне помогать? - Даниэль опустил руку. Вопрос этот сложнее чем кажется. Потому что странно, наверное, увидеть человека, который последние восемь лет занимался охотой, внезапно решает помочь своей добыче.       - Потому что твой отец попросил? - Это была одна из причин, в которую Даниэль слабо верил. Да, эти слова задели его, но если бы мальчик не заговорил, то он вряд ли бы обратил внимание если бы он не узнал хотя бы немного чем жил этот мальчик, - потому что твое существование открыло мне глаза на мою жизнь, что то, чем я занимался было не совсем правильно, - это было больше похоже на правду. Даниэль скорее хотел сделать что-то правильно и начать менять свою жизнь, - потому что ты беззащитная маленькая сопля, - Макс оскорбился и ударил Риккьярдо в плечо, но если без шуток, Даниэль, конечно был впечатлен познания мальца, но тому бы еще немного подрасти, - ладно-ладно шучу, но меня бы совесть бы замучила, если бы я тебя просто бросил, - Макс должен был признается самому себе, что он понятия не имеет, как устроен мир, что ему следует ожидать. Отцовских тренировок было недостаточно, - ну что скажешь? Договорились? - Даниэль отвлек его от своих мыслей.       - Потом ты уйдешь? - Решил уточнить Макс... Или ставил это как условие.       - Обещаю, - Даниэль сказал это не подумав, да и о чем там было думать. Делов. Путешествие в никуда, сдать ребенка и свалить в поисках новой жизни, пока либо пуля, либо хворь не настигнут его.       - Тогда ладно, - Ферстаппен пожал руку Риккьярдо закрепляя их уговор.       Даниэль встал и потрепал волосы Макса, который тут же пытался увильнуть. Они двинулись дальше. Рассвет все приближался и небо приобретало фиолетовые оттенки. Дул свежий ветер и так легко дышалось. На травинках появлялись капли росы. Даниэль начал понимать, что он очень сильно устал. Он хотел бы поспать хотя бы час, но он решил, что надо добраться до леса, значит надо добраться. Макс следил за светлячками, чей свет начал меркнуть на фоне светлеющего неба. Эти огоньки напомнили ему горящие глаза, которые он увидел на складе. Всего на пару минут, но он понял, что это был не зверь, но и не человек.       - Там был гибрид... - Даниэль отвлекся от своих мыслей и вопросительно хмыкнул, Макс развернулся лицом к Дэну, - другой гибрид. Это же был гибрид? Почему ты не спас его? - Риккьярдо не ожидал услышать вопрос про второго гибрида.       - С ним еще сложнее чем с тобой, - ему самому запрещалось копать информацию под этого гибрида, но он был чуть младше Макса. Года на два, и он с ними сколько он здесь был. Это было что-то вроде загадки.       - Почему? - Макс не настаивал на том, чтобы они спасали того гибрида. Он был в ужасе от него. Почему он не знал, но что-то в том взгляде его очень сильно напугало, но он хотел понять почему.       - Помнишь того злого патлатого мужчину? - Для Макса все люди что его окружали были злыми патлатыми мужчинами, но одного он особенно запомнил.       - Блондина? - Он имел в виду Нико Росберга с его жемчужными волосами. Он еще запомнил Вальттери, но тот имен не запомнил, но того он запомнил, потому что тот завязал ему шнурки.       - Нет. Темноволосого, - а Даниэль говорил об Алонсо. Даже упоминая его у парня бегали мурашки по коже.       - Ну. Думаю да, - Макс помнил двоих темноволосых. Один был с косичками, тот был Льюис, а второй мужчина с хищным взглядом и длинными вьющимися волосами. Это был Фернандо.       - Это его гибрид, - глаза Макса распахнулись. Он хотел знать больше. Может он ошибся.       - Что? Он его папа? У него, как и у меня есть папа? - Макс начал виться вокруг Дэна, у него было так много вопросов. Риккьярдо шел хмурым и не разделял внезапного прилива восторга у Ферстаппена.       - Нет, он его тренирует, - коротко ответил Дэн. Если бы он рассказывал об этом гибриде вчера. Он бы абсолютно спокойно относился к тому, что он говорит. Осознавая сейчас как на самом деле обстоят дела, он чувствовал такую тяжесть, такое сожаление.       - Ну как мой папа. Он как я, - Макс развернулся и посмотрел назад, но лагеря там уже невидно. Только лучи солнца, которые прорезали темную пелену неба.       - Нет, - Риккьярдо резко остановил мальчика, схватив того за плечо, - он натренирован охотиться на гибридов, атаковать людей, он беспрекословно слушается того мужчину, - понимая масштаб бедствия австралиец был абсолютно в ужасе. Он читал на что способен Макс, на что же способно создание Алонсо по его указке. Ему повезло этого не увидеть, но говорили он разорвал пару человек в своей жизни и выглядел он больше, как животное нежели чем Макс, - вы совсем разные.       - Но у него, наверное, тоже были родители, - Макс боялся, что зря испугался и что на самом деле ему действительно надо было помочь, потому что то, что он услышал было ужасно.       - Хватит о гибриде... - прикрикнул на него Риккьярдо и тут же уши Макса прижались. Даниэль тут же убрал руку с плеча Макса, как будто та была раскаленной. Он тяжело вздохнул, понимая, что зря он так крикнул на ребенка, - прости. Давай просто забудем и будем надеяться, что он не возьмет наш след, потому что иначе у нас будут большие проблемы... - Макс слушал Даниэля, но тут внезапно зевнул. Он не хотел, но уже не мог противостоять, он все ее ребенок, а детям нужен здоровый сон. Риккьярдо тут же отреагировал на это, - ты устал?       - Мне обувь велика, - это сильно напрягало его ноги, отчего те начинали уже болеть, - я замерз, - ночью очень прохладно, а еще он сидел в холодной клетке в одной пижаме, - и хочу есть, - глаза Даниэля закатились, а ведь он просил его есть больше, - а еще спать, - Макс стоял загибая пальцы и заметил как Даниэля это начало немного подбешивать.       - А я ведь так и знал, что все этим закончится, - зарычал Даниэль. Макс начал только нагло улыбаться, но Даниэль был зол по одной простой причине. Он не знал, что делать. Парень обернулся и заметил, что они стоят у оврага, который переходил в лес. Они добрались. Осталось совсем чуть-чуть. Даниэль улыбнулся. Первый раз полноценная улыбка за эти несколько невыносимых часов, - тебе придется потерпеть, - он показал палец на лес, но Макс сначала обратил внимания на овраг. Австралиец тут же понял в чем проблема, но он тут же принялся убеждать мальчика, что все нормально, - нам надо опуститься в этот овраг и пройти через лес. Там нас будут ждать друзья. Это не так много, как кажется. Давай, ты первый, - Макс пошел вперед и пытался прикинуть, как ему начать спускаться. Он аккуратно опустил правую ногу, как вдруг за спинами Даниэля и Макса раздался выстрел.       - Твою мать! - Закричал Макс. Заряд попал в землю перед ними, но сам выстрел немного оглушил Макса. Он не удержался и полетел кубарем вниз.       - Макс! - Закричал Даниэль и тут же раздался еще один выстрел и снова в ноги. Риккьярдо побежал вниз к мальчику, который уже прилетел в самый низ и лежал пытаясь отдышаться, но времени на это не было. Риккьярдо полетел к мальчику и быстро поставил его на ноги, только вот у Макса в ушах стоял только писк, - беги, спрячься, я тебя догоню, - Ферстаппен не понимал, что тот ему сказал, но потом его развернули и толкнули вперед и он побежал.       - Уже уходишь, Дэн? - Это был голос Нико Росберга, который доносился с возвышения. Риккьярдо в ту же секунду снял свое ружье с плеча и нацелился на немца, который в это время целился в него.       - Нико! - Закричал в ответ Даниэль, - если двинешься, я выстрелю и поверь не промахнусь, - он помнил, как ранее говорил, что если увидит Росберга, то убьет его. Он не хочет, чтобы до этого доходило, но он идет за ними, а значит он будет защищаться.       - Что прям совсем не пощадишь? - Усмехнулся Нико. Его немного забавляло как разворачиваются события или расстраивало. Все те люди, с которыми он был, в каком-то смысле доверял им, сегодня отвернулись от него.       - Вчера может и быть, сегодня уже вряд ли, - пожал плечами Риккьярдо. Он стрелял в Макса. Он стрелял в него... Если сейчас ему придется убить Росберга, он не дрогнет. Нико хмыкнул, зная, что тот не услышит. Слова Даниэля звучали даже не обидно, а наоборот, приятно.       - Почему решил нас предать? - Он хотел понять, почему он предал последних, потому что это могло дать ему понять, почему это сделали Вальттери и Льюис. Может быть, он чего-то не понимает, должен же быть ответ на этот вопрос, - чем этот гибрид отличается от все тех, что ты приводил раньше?       - Ничем, - ответил честно. Да, Макс может говорить. Да это может повлияло на него, но не всецело в этом было дело, - он такой же ребенок, как и все те бедные дети, что я приводил. Я отличаюсь, - это был долгий путь. У Дэна давно назревали вопросы, но его привычка не обращать внимания и делать то, что говорят, сыграло над нем злую шутку, но вот до него дошло, - я устал от смертей, режима, ждать, что Алонсо засадит мне пулю промеж глаз, это все не мое, - Росберг уже где-то это слышал. Он нахмурился, но ничего пока не сказал, - я решил, уйду в прекрасное далеко и какое же громкое начало пути. Предательство своей так называемой “семьи”. Разве ты не думал что-то изменить в своей жизни? - Росберг молчал. Он не знал, что ему сказать. Он думал, что за последние восемь лет, он редко когда был действительно счастлив, но он знает хотя бы что он делает. У него есть какая-то цель.       - Я не знаю, - руки Росберга начали дрожать, - но что я знаю... Сейчас я не могу тебя отпустить, ты ведь понимаешь это? - Даниэль понимал, но был практически уверен, что это было необязательно, - если я поймаю предателя и гибрида, то я стану главным, - Риккьярдо раздраженно вздохнул. Ну конечно. Власть. Что еще нужно для счастья?       - Оно тебе надо? - Сожаление к Росбергу напрочь исчезло. Руки крепко держали оружие.       - Или ты хочешь сказать, что ты покрываешь Льюиса, потому что ты в сговоре с ним и Вальттери? - Нико хотел убедиться, что он прав, что они в сговоре, но когда Риккьярдо услышал имя Льюиса.       - Чего? - Тот лишь повел бровью, он мог лишь догадываться, что Вальттери работает с Льюисом, однако наверняка он не знал, да и не собирался он сдавать Вальттери или Льюиса или их обоих, но Росберг не мог успокоиться.       - Ты и они... - он ступил вперед и тут же Даниэль выстрелил в ноги немца.       - Предупреждение, - он тут же перезарядил свое ружье и снова направил на Нико, - Уходи. Второго раза не будет... - Даниэль теперь целился на поражение, но и Росберг готов был стрелять.       - Да, не будет.       Раздалось два выстрела. Практически одновременно. Затем гробовая тишина, которую нарушил крик птиц, что взлетели вверх, испугавшись выстрелов. Макс остановился. Он тоже услышал выстрелы, но далеко. Мальчик обернулся назад. Он начал быстро дышать, чувствовал как его сердце забилось чаще. Он не знал, что случилось. Стоит ли ему пойти вперед или вернуться посмотреть, что произошло...       Даниэль стоял на ногах продолжая держать ружье. Росберг лежал вверху у оврага. Он был еще жив, но он не мог дышать. Выстрел пришелся прямо в грудь, и он захлебывался в собственной крови. Перед его глазами проносилась вся жизнь, которая стремительно затухала. Он кашлял, окропляя свои губы алой кровью, но дышать он все равно не мог. Его тело начало биться в конвульсиях, пока совсем не замерло. В его глаза начали затухать, пока жизнь вовсе не покинула его тело. Из уголка его глаза покатилась слеза, в которой было все сожаление, что томилось в нем. Дэн опустил ружье и затем почувствовал сильную боль в боку, от чего он не удержался и встал на одно колено, опираясь на свое ружье. Все же ему тоже досталось. Только Росберг явно не умел целится, потому что это не убьет Дэна, не моментально, но очень сильно осложнит ему жизнь и если он что-то не сделает с раной… умрет от потери крови. Он облокотиться о ружьё и стал медленно подниматься, а затем пошел в лес, чтобы найти Макса, зажимая свой бок рукой. Даниэль начал стремительно бледнеть. Он чувствовал, как теряет кровь. Он снова вспомнил Йоса и его слова. Благо у Даниэля печень не была задета, иначе он бы истек кровью за три минуты. Риккьярдо звал Макса, который уже бежал в его сторону. Он нашел его, но даже не подходя к нему. Он почувствовал металлический запах крови. Даниэль улыбнулся и ели поплелся к мальчику, но тот испугался и отступил назад. Его широкие глаза метались от ужаса.       - Дэн? - Ферстаппен хотел бы ему помочь, но он до ужаса боялся крови. Даниэль продолжал идти к мальчику и по лица ребенка он понял, что он его боится. Риккьярдо посмотрел на своей простреленный бок и на руку, испачканную в крови, а затем посмотрел на Макса.       - Не везет мне в эти дни скажи, - он попытался отшутиться, чтобы успокоить Макса, но это не помогало. Более того в глазах начало темнеть. Ноги подкашивались. Даниэль сел на колени склонив свою голову. Ему было очень больно, а еще он был очень зол. Он понимал, что больше не может идти, но им осталось совсем чуть-чуть, - прости, кажется, наш уговор будет нарушен раньше, чем я предполагал. Иди, тебя там встретят.       - Дэн? - Макс не хотел уходить без него. Он не мог уйти без него, Ферстаппен не знал что ему делать.       - Иди же, - мальчик развернулся и пошел вглубь леса. Даниэль наблюдал за тем как силуэт Ферстаппен младшего отдалялся от него все дальше. Риккьярдо выдохнул. Он искренне надеялся, что Макса там ждут. А вот ему нужна передышка. Мальчик неуверенно шел впереди, как за собой он услышал приглушенный звук. Мальчик обернулся и увидел, что Даниэль лежал позади на боку. Макс начал очень часто дышать, но затем снова развернулся и пошел дальше. Он же сказал идти...