Баллады барда о богах и духах

— Сладких снов, Айя. Завтра пойдем вешать объявление о продаже дома. Я уже жду не дождусь, когда мы переедем в Липпель, — улыбнулся Эрмейд, укрывая их одеялом, и поцеловал Айхельма в висок. Тому было мало, и он приподнялся на локте, приклоняясь к мужчине. — Можно? — с надеждой прошептал он, нежно прикасаясь пальцами к устам возлюбленного. Исия, не давая ответа, притянул юношу к себе и поцеловал в губы, обвивая его шею руками. Когда они нехотя оторвались друг от друга, Эрмейд как ни в чем не бывало улёгся поудобнее, набок, и повторил: — Сладких снов. Айхельм, недовольный, всё же не стал возникать и лёг спать, улыбаясь. Так они и заснули вместе, держась за руки. Внезапно в дверной косяк — ибо двери у них до сих пор не было — кто-то постучал. Эрмейд перевел взгляд в сторону звука и напряжённо нахмурился, осторожно, чтобы не разбудить Айхельма, вставая и подходя к выходу. Сейчас глубокая ночь. Кому-то внезапно стало плохо? Сейчас, во время того, как в Армайне царила ужасная болезнь, это не было редкостью. Эрмейд приподнял занавесь и уставился на нежданных гостей. Это были духи. Во главе стоял горбатый старик-Потусторонний с большими оленьими рогами, весь в украшениях из перьев, бус и цветов, за ним было ещё два рогатых духа, гораздо более молодых; они, звеня бубенчиками на одежде, осмотрели Эрмейда и молча переглянулись. — Вы ищете… дитя? Старик кивнул, ударяя тростью о землю, и Исия вздрогнул. — Проходите в дом. Эрмейд усадил гостей за стол, неловко извиняясь за то, что у них всего один стул, и прошёл в комнату, а если быть точнее, пристройку, где находилась подстилка из тёртой соломы и пуха, на которой они с Айхельмом и спали. — Айя, — прошептал Исия, прикасаясь к его волосам. — Тебе нужно пойти к столу. — На дворе ночь, — нахмурился сонный юноша, но всё же послушно встал, обулся и набросил поверх, на распахнутую рубаху, полосатую накидку. Вслед за Эрмейдом он вышел и уставился на гостей: старик, всё ещё держась за трость, сидел на стуле, а двое духов стояли рядом. — Это Потусторонние, — растерянно пояснил Исия. — Они пришли… забрать тебя. — Всё верно, дитя, — проскрипел старик, поднимая взгляд затянутых белой пеленой глаз. — Ты принадлежишь миру духов, и мы обязаны забрать тебя. Хочешь ты того или нет. — Не хочу, — возразил Айхельм, отступая назад. — У тебя нет выбора, — поторопил его старик. — Давай. Нужно идти. Айхельм с тяжестью посмотрел на Эрмейда и отчаянно ухватился за его одежды. — А они не ошибаются? — Духи видят мир по-другому. Они могут в каждом разглядеть истинную сущность, поэтому различить духа и человека для них не проблема. Айхельм замолчал, глядя то на Потусторонних, то на возлюбленного. — Мы же сможем видеться? — Конечно, Айя, — Исия крепко обнял его. — Я ведь тоже часть мира Потусторонних. Первые три-четыре года тебе не дозволено приходить в мир смертных, но я буду навещать тебя. Айхельм решительно обернулся к Потусторонним. — Могу я попросить отсрочку? Всего неделю. Я хочу вместе с Исией продать дом и помочь переехать в Липпель. Старик нахмурился и подался в размышления. Исия в это время поторопился налить духам самодельного фруктового вина. — Вряд ли мы сможем сделать исключение, — покачал головой старик. Айхельм опечаленно опустил голову, думая над тем, как уговорить духов дать ему ещё неделю. Эрмейд, видя его поникший вид, чувствовал, как сердце разрывается от боли. Горло терзали сомнения. В конце концов, он решительно выдохнул и, густо покраснев от неудобства, на одном дыхании произнёс: — Даже для избранника сына Тане Мальгалада и ранее наследного принца? Духи уставились на мужчину, и даже взгляд старика, казалось, прояснился на мгновение. Они долго изучали его, до тех пор, пока Исия не провел рукой по лбу, на котором проявился золотой узор. Айхельм, который собрался было попробовать фруктового вина, подавился воздухом и закашлялся. — Ваше Высочество? — удивились сопровождающие духи. — Я был им, — поправил Исия, неловко топчась у стола. – Глупо полагать, что это поможет вам передумать... Старик подался в ещё более глубокие размышления. С одной стороны, правила нарушать нельзя, с другой — дело ведь касается всеми любимого и уважаемого принца Эрмейда, сына Тане Мальгалада, Солнечного Князя Вершин, разве ради него нельзя допустить некоторые нарушения? — Что ж… — казалось, старик-Потусторонний все ещё обдумывал это, даже когда начал говорить. — Учитывая Ваши заслуги перед царством Солнца и Луны, я думаю, мы можем пойти Вам навстречу и дать Вашему избраннику неделю, по прошествии которой Вы обязаны будете отвести дитя в лес и оставить его там. Радостные, Эрмейд и Айхельм обнялись, и, отстранившись, Исия низко поклонился Духу. Тот привстал, махая дряхлыми руками: – Что Вы, Ваше Высочество... не надо кланяться. Когда-то Вы спасли мою дочь от охотников, так что считайте, что я вернул Вам долг. Эрмейд задумался, правда ли он когда-то спасал Потустороннюю от людей, но он множество раз, ещё будучи принцем, спасал кого-то, потому и не запоминал подобных случаев. Так Духи ушли, тепло принятые и удивлённые такой внезапной встрече с оставившим Вершины принцем, а Айхельм, не в силах заснуть, так и остался сидеть на покачивающемся стуле и пить фруктовое вино. Утром мирно спящий Эрмейд услышал шум. Он не обнаружил Айхельма рядом и соскользнул с постели, обеспокоенно осматривая дом. Никого. Да и что там за шум снаружи? Босиком Исия выскочил во двор и побежал на громкие звуки разъярённых голосов, в центр трущоб, где находилась занесённая песком и заросшая полынью площадь. Толпа негодовала, размахивала руками и вилами. Эрмейд, гложимый тревожными чувствами пробрался через толпу и увидел, что в центре окружения стоял Айхельм. Круг постепенно сужался, приближаясь к юноше. – Айя! – воскликнул Исия и, расталкивая люд, бросился к возлюбленному. – Исия, – они обнялись прямо посреди разозлённой толпы, так и норовившей разорвать их на части. – Лекарь, называется! Пригрел на груди змею! – Они за одно! – Этот демон принес все беды и болезни в Армайн! – Ну, рогатая скотина, не стыдно тебе?! Эрмейд прижал Айхельма к груди, отступая от приближающихся вил. – О ком вы говорите? Айя – дитя Потусторонних! – Что черти, что духи! Всё одно! – ответил кто-то, и все охотно поддержали его мысль. – Оба хороши! Один наслал чуму, второй всё только ухудшал под видом врачевания! Похоже, люди искренне верили, что Айхельм принес в земли Армайна болезнь, а Эрмейд, обманывая всех, только увеличивал вероятность смертности. Они даже не понимали, что болезнь настолько страшна, что в условиях полной антисанитарии и без должных лекарств даже божество вылечить многих не в силах. – Вы ошибаетесь, – проговорил испуганный Исия, но его уже никто не слушал. Вилы были обращены в сторону застывших в объятиях возлюбленных.