Краски любви

      Огни ночного города просто невероятны: они притягивали взгляд, оставляя свой прекрасный след внутри, очерчивая лепестками грёз сердце и душу. Для Харуми Аизоме ночь была временем мечтаний, когда она, глядя в окно класса, выходящего на улицу и отражающего серебристую полоску лунного света, могла придаваться мечтаниям о той жизни, которую она с удовольствием вела бы однажды. В этих мыслях, причудливо переплетаясь, играли различными красками жизнь, любовь и светлое будущее.       Временами престижная ночная академия «Рётей» казалась ей чем-то невероятным и непостижимым. Несмотря на то, что она обучалась на последнем, выпускном, году это было чем-то немыслимым по нескольким причинам: во-первых, её мечта могла исполнится после успешного окончания академии — медицина притягивала, манила, таила в себе то будущее, о котором она так мечтала с самого детства; во-вторых, обучение в ночной академии помогало совмещать работу и учёбу, пусть и вызывало это некоторые сложности; ну и в — третьих, и это, пожалуй, самое главное — в её жизни стало происходить столько невероятных случайностей, что, порой, Хару задумывалась о том, а действительно ли всё это случайности, рисующие незатейливое полотно её настоящего.       Сегодняшний день казался таким странным: невероятный посетитель её кафе, политический деятель, который обратил на неё своё внимание. Каким именно образом Того Сакамаки оказался в кафе в центре города, рядом с популярным торговым центром, оставалось самой настоящей загадкой. Господин Сакамаки оказался весьма обаятельным мужчиной — Харуми тряхнула головой, позволяя локонам скрыть слегка смущённую улыбку. В присутствии Того было как-то даже тепло и уютно, хоть и было это ощущение мимолётным.       Харуми совсем не понимала, как именно этим вечером она добралась до дома. В мыслях крутились воспоминания прошлой ночи, теплая улыбка Коу, прохлада его рук и столь необычно приятный жест: головокружительный аромат его парфюма, впитавшийся в дорогую кожу его куртки, так приятно щекотал рецепторы, заставляя улыбку расцветать на её лице. Девушка вздохнула, устало прикрывая глаза, слушая лекцию по современной японской литературе. Монотонный голос преподавателя действовал усыпляющее: по всей вероятности, её недосып скоро заставит её заснуть прямо на парте. Это утомляло.       До конца урока оставалось не так уж и много времени, а в мыслях была полная неразбериха, а бумажный пакет с кожаной курткой покоился рядом с её рюкзаком, сокрытый от посторонних глаз. Голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, обвели глазами класс, с легким интересом наблюдая за своими одноклассниками. Кто-то внимательно слушал учителя, кто-то рисовал в блокноте, но того, кто ей был нужен, не было. Коу Муками в классе отсутствовал и это слегка удивляло, хоть и было объяснимо. Именно эта мысль посетила её недавно, объясняя то, почему она не видела его ранее: он же айдол, и, наверняка, занят работой. Только вот почему же он просил вернуть его вещи сегодня, если прийти он даже не собирался? Действия Коу она не могла объяснить логически. — Аизоме, вы меня слушаете?       Харуми нервно дёрнулась, испуганно смотря на учителя литературы. Тот смотрел на неё внимательно, сквозь поблескивающие в свете ламп очки. И от этого взгляда стало как-то не по себе, особенно сейчас, когда к ней приковано внимание всего класса. Хару не любила такие моменты: виновато потупив взгляд, девушка пролепетала извинения. — Зайдите ко мне после уроков, у меня будет к вам разговор по поводу вашего поведения, Аизоме, — учитель окинул её взглядом, после вновь возвращаясь к теме занятия, — и да, как ваш классный руководитель, мисс, я весьма этим опечален.       Харуми спрятала лицо в руках, стараясь скрыть этот стыдливо выступившей румянец. За три года в этой школе, ещё никогда такого не было, чтобы её вызвал к себе на разговор классный руководитель. Да, она, бывало, опаздывала или вообще не приходила в силу дикой усталости, но никогда ей не приходилось так краснеть и чувствовать эти насмешливые взгляды, скрытые за маской наигранной жалости. Её одноклассники весьма жестоки. Иногда Аизоме казалось, что ей совсем не место в этой элитной академии. О чём именно думал её отец, когда отправлял её сюда, девушка так и смогла понять. Да, её отец был не идеален, но она любила его. И Харуми была уверена в том, что в какой-то степени он тоже любил и ценил её. Пусть и всё в этой жизни складывалось совсем наоборот, будто и не нужна она ему совсем. Хару закусила изнутри щёку, стараясь не думать об этом сейчас. Не хватало только ещё расплакаться на глазах у всех.       Долгожданный звонок похож на небесный гонг, знаменующий спасение души — Харуми слегка дрожащими руками покидала вещи в рюкзак и выбежала из класса, стараясь не смотреть на всех этих высокомерных выродков богатых семейств. Просторный школьный коридор окутан ярким, блестящим, серебристым светом луны, причудливо играя на стенах, окутывая его своим особым сиянием. Он отражался на всём: был ли то паркет или же стены, с танцующими на них нитями тайн, идущими к красивому расписному потолку — не столь важно, ведь вершиной всего этого великолепия являлся он — Коу Муками. Невероятный юноша, таящий в себе столь много противоречий, о которых, конечно же, она не могла знать. Харуми никогда не гналась за знаменитостями и мало знала о мире шоу-бизнеса, но одно она знала точно — Коу Муками был похож на настоящего ангела, спустившегося с небес. Иногда у неё складывалось ощущение, что их встреча той роковой ночью совершенно точно была неслучайной.       Наша жизнь всегда подстраивается под чётко продуманный план, особенно если дело касается определённых личностей.       Харуми облокотилась спиной о холодную стену, прикладывая маленькую ладошку к груди, дотрагиваясь кончиками пальцев до поблёскивающего в лунном свете голубой бант, на ощупь напоминающий настоящий шёлк. После всего что с ней случилось, встретиться сейчас с Муками казалось настоящей пыткой. Хару до сих пор не понимала, как именно всё это случилось: забытая Коу куртка плотно впитала его терпкий, дорогой, соблазняющий аромат, заставляя её неосознанно прижимать её к себе, вдыхая его. Это смущало, это пугало, это заставляло мечтать.       «Интересно, почему всё именно так? Я же совсем непримечательная, даже банальная девушка, так почему он столько делает для меня, простой нищенки, похожей на серую мышь в этом царстве красок и роскоши?» — горько улыбнувшись, подумала девушка, на секунду прикрывая глаза. Этот вопрос мучал её вот уже который день. И если бы только она знала истинный ответ на свой безмолвный вопрос, на который мог ответить лишь тот, кто занимал сейчас все мысли девушки.       Его шаги были так легки и беззвучны. Коу Муками всегда умел настигнуть свою жертву бесшумно, забрать в свои сети, как паук. Он плёл их ловко, умело и, как правило, удачно. Однако в данный момент всё было несколько иначе. Коу был раздражён, раздосадован, удивлён и опечален. Блики эмоций отражались на его красивом лице, не имеющим и капли изъяна. Получив очередную взбучку от своего старшего брата — Руки — юноша лишь устало вздохнул, читая очередную статью о ночных нападениях в центре города.       Этот вкусный, цветочный и яркий аромат Коу Муками уловил практически мгновенно. Харуми Аизоме пахла чем-то приторно — сладким, точно юная, едва распустившаяся роза — её аромат был таким терпким, что мог свести с ума. Ещё в первую их встречу, Коу понял это. Жажда крови сковала горло, заставляя сглотнуть, стоило лишь небесному взгляду упасть на эту маленькую беззащитную малышку. — Котёночек, что ты тут делаешь?       Харуми улыбнулась уголками губ, от чего на её щеках появились едва заметные ямочки. Девушка слегка смущённо повела взгляд в пол, подходя к нему. Её локоны так красиво обрамляли тонкую шею, создавая невероятный узор, который Коу так хотелось разрушить: впиться клыками в эту молочную кожу, почувствовать эту сладость на своих губах, а потом, быть может, уйти навсегда — будничность его действий уже давно напоминала выработанный годами план обольщения. — Коу — сан, наконец-то я вас нашла, — её голос звучал так мелодично и тихо, что у Муками даже слегка перехватило дыхание, а взгляд так и зацепился за этот шелковистый локон волос, лежащий на шее, — я бы хотела поблагодарить вас за то, что проводили меня вчера до дома. Вы невероятно добрый человек, и я искренне хочу отблагодарить вас, Коу-сан. Вы забыли вчера свою куртку — вот она, и я бы хотела… — Тсс, кошечка, всё хорошо, — улыбнувшись своей лучезарной, невинной улыбкой, прикасаясь кончиком пальца к её поблёскивающим от блеска губам, сказал вампир, — спасибо, что вернула её. Без телефона я, как без рук, сама понимаешь. А если хочешь меня отблагодарить, то всё же согласись на моё приглашение и сходи со мной поужинать. — Но как же… Я же…       Муками изогнул бровь, смотря на эту трепещущую, покрытую лёгким румянцем девушку. Она так невинно заикалась, запинаясь, теребя свои тонкие пальчики. Такая хрупкая, маленькая девочка — ещё немного и она целиком будет в его власти.       «Глупая, маленькая кошечка, какая же ты невинная, наивная и забавная — ты невероятна» — подумалось ему. В его глазах цвета ясного, безоблачного неба искрилась та доброта и свет, которых временами ей так не хватало — но то лишь обман, лишь оболочка истинной сути, которую он так уверенно скрывает. — Ну так что же, котёнок?       Харуми посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц, смущенно кивая и улыбаясь. Ямочки на щеках заиграли ещё ярче — её улыбка была такой ласковой, красивой и смущённой — Коу и сам на секунду поверил в то, что она сама напоминает то самое солнце, о котором он когда-то мечтал. Юноша потрепал её по голове, подмигивая. Их маленькая встреча когда-нибудь принесёт свои плоды, ну а пока пусть всё идёт своим чередом.       Однажды ночью всё встанет на свои места.       Мягкость её волос напоминала лепестки нежной розы — мягкие, терпкие, красивые. Должно быть она сама по себе такая: грациозно — натуральная, без всей этой наигранности, коей полны многие девушки в этой академии. Коу и сам не понимал, чем именно этот невинный котенок привлёк его внимание — быть может дело в крови, али может в чём ещё — не важно, важно лишь то, что теперь он никогда уже её не отпустит, хочет она того или нет. Путь незримо, но он будет рядом, противореча своим собственным принципам. — Думаю, нам следует пойти на следующий урок, полагаю, что Мирая — сенсей не оценит наше опоздание. Коу — сан, вы в порядке?       Её голос звучал так взволнованно, что это даже забавляло. Муками качнул головой, беря в ладони её нежную ручку, касаясь губами, трепещущей венки на запястье, вызывая тем самым ещё больше смущение и непонимание девушки. — Не стоит переживать, кошечка, я в полном порядке, а тебе стоит позаботиться больше о себе, твоя кожа кажется такой горячей, — непринуждённо отозвался вампир, прикрывая на секунду глаза, — но ты права: ещё одно опоздание, и нас с тобой оставят после уроков.       Харуми смотрела на него, не понимая ровным счётом ничего: в её жизни, после встречи с этим юношей, было столько противоречивого, что она терялась в собственных догадках по поводу его действий и мыслей. Но Коу действительно был прав: ещё одно опоздание и наказания не избежать. Хотя, оно и так уже настигло её этой ночью. Девушка передёрнула плечами, прикасаясь свободной рукой к собственному запястью, которое только что целовал Муками. Хару посмотрела на него, пытаясь найти ответ на один простой вопрос: «Что именно происходит между ними сейчас, когда их не связывает ровным счётом ничего: ни чувств, ни прошлого, ни будущего» — но ответа не было, и не могло быть, ведь этого никто не мог знать. Но их действительно кое-что связывало, но знать мог об этом мог лишь один человек, являясь связующим звеном в этой истории, личность которого сокрыта далеко в памяти девушки.

***

      Ночь пролетела незаметно. За окном постепенно расцветал праздный рассвет, даруя миру розовое вино небес. Мягкие, словно бархатные облака, были окрашены в этот цвет, напоминая искусную картину художника, рисующего её прямо сейчас. Харуми чувствовала себя неуютно: девушка переминалась с ноги на ногу, то и дело смотря на свои маленькие наручные часики. До работы оставалось несколько часов и ей поскорее нужно было попасть домой, чтобы не нарваться на очередные проблемы. Классный руководитель определённо не торопился начать с ней разговор, занимаясь документами.       Яркие солнечные лучи нежно касались её кожи, играя румянцем на её щеках. Аизоме прикусила губу, теребя тонкие пальчики, стараясь унять эту мелкую дрожь, волнующую сердце. Оно билось так сильно, что готово было выпорхнуть из груди, сломав все преграды ради своей свободы — нервные импульсы мучали её своими нитями. Она совсем не понимала, что происходит и в чём именно она провинилась. — Сенсей, простите, но что именно вы хотели мне сказать?       Учитель поднял на неё глаза, откладывая ручку в сторону, и скрепляя руки в замок, кладя их на листы. Его темные глаза, скрытые линзами очков, таили в себе некий огонёк, который Харуми не могла понять. — Присаживайся, разговор предстоит долгий, — его голос звучал тихо и несколько напряжённо, — Харуми, послушай, что с тобой происходит в последнее время? Твоя успеваемость резко ухудшилась, а пропуски становятся всё чаще. В чём дело? — Простите….Я не понимаю… Как же…       Саито — сенсей посмотрел на неё так, будто она была его непутевой дочерью. Хотя для своего возраста, на вид ему было лет тридцать, это казалось и возможным, и невозможным одновременно. Харуми выглядела такой растерянной, что, в какой-то степени, это даже его умиляло. — Харуми, дорогая, я всего лишь пытаюсь понять, что происходит. Твои пропуски ставят под сомнение допуск к выпускным экзаменам. И я совсем не хочу, чтобы ты не смогла поступить туда, куда так желаешь, — учитель улыбнулся, смотря на неё снисходительно, — я знаю, что у тебя непростые отношения с отцом, но разве это повод для прогулов? — Но я не….Саито-сенсей, это совершенно здесь не имеет значения. Я же хорошо учусь, и вы это знаете, я не понимаю причины вашего негодования, — слегка нахмурившись, сказала девушка, сжимая тонкими пальчиками край парты позади себя. — Харуми, — голос преподавателя полоснул таким холодом, что стало даже не по себе, — я повторяю ещё раз: твои успехи в обучении оставляют желать лучшего. Если пропустишь свой экзамен через несколько недель, считай, что двери нашей школы для тебя навсегда закроются. Если всё понятно, то можешь быть свободна.       Нет. Харуми совсем было непонятно какая муха укусила Саито — сенсея, и в чём именно её, собственно говоря, пытаются обвинить. Да, её посещаемость была не идеальна, но прогульщицей её назвать было никак нельзя: она исправно ходила в школу, когда это позволяло здоровье. Так что сейчас всё происходящее казалось до ужаса странным и нелогичным, будто кто-то намеренно подстроил это. Аизоме кивнула, подворачивая губы, и покидая школьный кабинет. Похоже, что в букет чёрных полос её жизни только что добавилась ещё одна.       Звук, пришедшего на телефон смс-сообщения, заставил вздрогнуть, боязливо достать телефон из рюкзака и устало вздохнув. На экране высвечивалось такое простое и близкое слово: «папа». Что именно нужно было от неё этому человеку, впихнувшую свою собственную дочь в океан бурных красок взрослой жизни, для Харуми оставалось непонятным. Отец редко когда связывался с ней, особенно после того, как женился во второй раз. «Милая моя Харуми-тян, доченька, я знаю, что это выглядит странно: я хочу встретиться с тобой на днях, чтобы обсудить кое-что касаемое твоей матери и её завещания. Да и просто мне бы хотелось увидеть тебя, малышка» — странное сообщение, учитывая то, что её мать была бедна, как перст. Да и вообще, что нужно от неё этому человеку спустя столько лет!       Хару вздохнула, шумно втягивая воздух, и также шумно его выдыхая, дабы привести нервы в порядок. Раньше этого помогало. Сегодня видимо её решили довести все, кто возможно. На телефоне цифры времени неумолимо ползли к пяти часам утра, а это значит, что ей необходимо было поскорее добраться до дома. Работа маячила перед глазами своей однотипностью, тяжестью и маленькой зарплатой — Аизоме с силой захлопнула телефон, убирая его обратно в рюкзак, поскорее торопясь пройти по яркому коридору, сияющему в лучах утреннего солнца.       На улице прохладно. Приятная свежесть, сплетаясь с утренним, красиво клубящимся туманом, ласково касалась кожи. После того стыда, который она испытала в школе, прохлада действительно была так необходима и приятна. Да, пусть у неё не было красивой дизайнерской одежды и личного водителя, зато у неё была неподвластная пониманию сумрачных веществ тяга жизни, то, благодаря чему она могла видеть то, что не могут другие. Лёгкие, молочного цвета пары стелились под ногами, создавая ощущение невероятно воздушной перины. И пусть была середина сентября погода чередовала между собой краски этого первого осеннего месяца: холод сменялся теплом, тепло сменялось прохладой, точно также как она сменяла в своей жизни такие различные стороны своего бытия.       Однообразие её жизни доводило до безумия. Харуми посильнее запихнула свою осеннею облезлую старую куртку, прибавляя шаг, чтобы успеть на автобус. Голова начинала болеть, словно её сковывали обручем, стягивая тисками — напряжение, переутомление — верные спутники её жизни. Иногда Хару казалось, что это одно из испытаний, которое выпало ей, написанное кем-то за неё ещё до её рождения.       Судьба — игра, выиграть в которой может только самый искусный игрок.       Руки Муками искренне считал себя вампиром умным, рациональным и невероятно изобретательным. Но даже его гениальный мозг не мог понять следующего: почему его младший брат — Коу — с таким интересом выглядывает из-за угла кирпичной стены, выискивая своими глазами кого-то. Руки вполне мог понять одно — искал Коу девушку. Вот только, насколько было известно Руки, нового соблазнительного увлечения у брата не было, по крайней мере тот об этом упрямо молчал, так что это, казалось, как минимум странно, а как максимум — в высшей степени нереально по нескольким причинам. — Ну и что это ты делаешь, позволь узнать?       Айдол вздрогнул, медленно поворачивая голову в сторону, откуда прозвучал голос. Руки стоял изогнув бровь и сложив руки на груди. Его галстук был, как всегда, ослаблен, а белоснежная игрушка касалась обнажённой кожи. Пиджак, дополняющий образ, привычно идеально выглажен — Руки всегда был таким, сколько Коу себя помнил. А помнил он себя отчётливо. — Э.Ну как тебе сказать, воздухом наслаждаюсь, — постаравшись улыбнуться, протянул Коу, занося руку и потирая себя шею, сопровождая это звоном своих браслетом, — а вот что ты тут делаешь? — Я не знаю, что именно ты задумал, Коу, но будь осторожен. Я повторюсь ещё раз: нам не нужны новые проблемы, особенно после того, что ты тогда натворил. — Да что я сделал-то? Всего лишь спас одного милого котеночка.       Ляпнул и тут же прикусил свой длинный язык — Руки нахмурился ещё сильнее, оглядываясь по сторонам. Словно эти слова можно было как-то неправильно понять. В глазах окружающих, даже если бы об этом кто-то и узнал, он, Коу, походил на прекрасного принца, спавшего принцессу. Только вот сама принцесса кажется скорее была этим несколько обескуражена и теперь не понимала, что ей необходимо было сделать, дабы отблагодарить его. — Коу, — Руки как-то даже устало вздохнул, — честно, меня не интересует то, что и как ты делаешь, но если за этим следует чья-то смерть, от который можем пострадать мы, то меня это не устраивает. Как только мы приедем домой, ты расскажешь мне всё, что ты знаешь.       Коу опустил глаза в пол, прикрывая их и глубоко вздыхая. Знакомый аромат духов донесся до него, заставляя вновь взглянуть за угол школы, где быстрым шагом к остановке шла Харуми Аизоме. Айдол чувствовал, что что-то не так, но сказать, что его это сильно интересовало — сильно приукрасить, сейчас важнее было бы отвязаться от руки. В конце концов, этот котёночек только его и больше о нём никому знать не надо. Однако было ещё кое-что, что тревожило самого Коу не на шутку. Часа два назад ему позвонила Нанами, начав тараторить что-то про двух волков, которых она видела около кафе «Mersi» в самом центре города. Это было так удивительно, что даже было как-то и страшно. В их пригородном лесу волков отродясь не было, а уж в центре города и тем более. — Руки, послушай, видишь вон ту девушку? — Какую? О ком ты? — Ту блондинку с блестящим рюкзаком на спине, что бежит к остановке.       Руки вопросительно посмотрел в том направлении, куда указывал Коу. И действительно она единственная девушка бежала к остановке, поблескивая своим рюкзаком в лучах утреннего солнца. И она казалась такой знакомой, но Руки и сам не понимал почему именно, да и, признаться честно, видел её впервые. — Ну и причём она тут? — Руки вздохнул, поправляя рукава своего пиджака, внимательно смотря на своего младшего брата, — Если это твоя очередная шутка, то не вижу в ней ничего смешного. — Да в том то и дело, что не шутка. Это Харука… А, нет, Харуми Аизоме, я спас её той ночью, когда нашли растерзанные тела в переулке. Я не знаю как и почему, но чувствую, что она как-то связана со всем этим. Руки, ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь. Она непростая девчонка, я не могу читать её как остальных и это странно.       Руки нахмурился, сводя брови к переносице, вновь переводя свой взгляд на девушку. В лучах утреннего солнца её золотистые волосы поблёскивали, а высокие каблуки зрительно стройнили и удлиняли тонкие ноги. Возможно, в какой-то мере Коу был и прав — девушка казалась странной, где-то даже на внутреннем уровне. Однако сейчас беспокоило его другое — встреча с Господином, который, кажется, становился всё более беспокойным днём от дня в свете последних событий. — Не забудь, что нам необходимо будет встретиться с ним, возможно, получится узнать что-то о ней. Я прошу тебя, будь осторожен, Коу, сейчас лишние проблемы совсем ни к чему.       Голос брата доносился до идола сквозь своеобразную пелену, обволакивающую своей мраморностью и несбыточностью. В его глазах отражалась она, девушка, которая мучала её своей необыкновенностью, возбуждая его жажду. В этот раз он поведёт весьма нестандартную для себя игру. Правый глаз полыхнул алым цветом, заволакивая игривой пеленой — Коу Муками мог читать людские души, но её он не мог прочитать при всём желании, и это заводило всё больше с каждым днём.       Искушение — его стихия. И этот маленький котёнок поддастся его чарам, кем бы она не была на самом деле. Уж в этом Коу уверен.

***

      В королевском дворце мира демонов было как-никогда шумно. Слуги, древние существа, разбежались по всюду: освещаемые лунным светом, они обстригали кусты с синими, как океан розами, окрашиваемыми в небесный из-за света, убирали комнаты и готовили ужин для королевской семьи. Правитель вампиров — КарлХайнц — прожив немногим — немалым около пятидесяти тысяч лет по праву считал себя весьма рациональным и расчетливым человеком, но даже он не мог понять того, что сейчас происходит в мире людей, связанным с ним напрямую. Растерзанные жертвы, лежащие на улицах старинного города тайн и загадок, освещаемые тусклым светом уличных фонарей, не могли его не беспокоить. Он, облачаясь в ипостась политического деятеля, не мог не отреагировать на это, пользуясь доверием императорской людской семьи, умело передвигая свои собственные фишки и фигурки на этой шахматной доске под названием «жизнь».       Тронный зал был залит лунным светом, проникающим сквозь большое, витражное окно, серебря своими отблесками, танцующие на подставках канделябров, огни. Шелковые ленты, обвивая крепкие, высокие колонны, напоминающие кофе с молоком, лоснились в отблесках это света. Паркет поблёскивал в этих лучах, рисуя свой неповторимый узор. На нём, словно в прекрасном танце двух влюблённых, смешивались краски. Трон с резной, узорной спинкой, обитый бархатом, по окончанию выполнения плана короля, должен был перейти к одному из его сыновей. Для КарлХайнца это было своего рода захватывающей игрой, приключением, на кону которого стояла его собственная жизнь.       Мужчина вздохнул, откидываясь на мягкую ткань спинки своего трона, закидывая ногу на ногу, шелестел своей великолепной одеждой: яркий, напоминающий лепесток алой розы на молоке, королевский наряд, состоящий из розовато — алого шарфа и шелкового платья, сверкающей в свете темени. Его длинные светлые, скорее даже бледные волосы с ярко-розовыми кончиками, лоснились по плечам. Длинные аристократические пальцы, скрытые белоснежными матовыми перчатками, касались своими кончиками мужского подбородка. КарлХайнц был невероятно красив и привлекателен.       В его руке была простая фотокарточка, на которой так игриво переплетались краски, на столике рядом с ним, где по обыкновению лежали важные бумаги, находилась папка, в которой была весьма интересная информация. На фото, улыбаясь по — детски наивно и невинно, находилась красивая, молодая девушка. Её золотистые длинные локоны спадали по плечам, обрамляя спину, а голубые глубокие глаза лучились некоей усталостью и тоской — Харуми Аизоме сочетала в себе так много. Его Величество всматривался в эту фотографию, пытаясь уловить хоть что-то, что могло подсказать ему о том, что он не ошибся в выборе, и что именно эта девушка, так нужна ему сейчас, когда на пороге новая борьба за власть, которую он в своё время с таким изяществом получил в свои руки. — Ваше Величество, прошу прощения за беспокойство, — тихим голосом произнесла красивая, молодая женщина, одетая в длинное платье в пол, оголяющее плечи, — Мой господин, семья Муками прибыла по вашему приказанию.       Эта женщина была одним из личных стражей КарлХайнца. Юко Сато — его орудие, которое он создал самолично. Эта женщина так безжалостно крушила врагов своего господина, готовая отдать свою бессмертную жизнь за своего короля. КарлХайнц в каком-то смысле даже восхищался ею: умная, красивая, эрудированная. Юко напоминала его самого в молодости. Только вот, пойти против него у неё не хватило бы сил, ведь тогда её ждет такая адская смерть, что даже и представить страшно. Порой этому дитя ночи хватало лишь пары фраз, чтобы повернуть ситуацию в угодную её господину сторону — идеальная женщина, делающая для него всё. — Хорошо, Юко, пусть войдут, — отрывая взгляд золотистых глаз о фотографии, сказал король, — и ещё кое-что, у меня будет для тебя одно поручение, дорогая. Но о нём позже, а сейчас оставь нас. — Да, Господин.       Собранные в хвост волосы, напоминающие адский пожар, резво хлестнули по спине женщины, когда та удалялась спешно из тронного зала. Юко знала, что, если её повелитель просит её удалиться, значит дело действительно очень важное и не требует её присутствия — привычно. Юко Сато всегда была верным щитом и тенью своего господина, безукоризненно выполняя любой приказ.       В коридоре, полном мрачных узоров и ярких цветом, освещённом блеском тысячи огней, в ожидании томились четыре юноши, которых Юко узнала сию же секунду. Братья Муками — элитный отряд, слуги её господина, крещённые кровавой луной — они такие разные, но такие преданные ему за всё, что он подарил им многие века назад. — Юко — сама, — почтительно произнёс Руки, прикладывая ладонь к сердцу, которое совсем не билось, и наклоняясь выражая своё почтение, — Вы как всегда прекрасны. Мы прибыли по просьбе Господина. Позволил ли он нам войти? — А я всегда знал, что она ему нравится, — шепнул на ухо Юме Коу, вызвав у того весьма непочтительную для дамы улыбку на лице. — Господин весьма благоволит вашему прибытию, — улыбнувшись уголками губ, сказала женщина, смотря на старшего Муками, а затем переводя взгляд на его младших братьев, — а вам, молодые люди, я бы посоветовала лишний раз держать свои длинные язычки за зубами, иначе мой меч не побрезгует их укоротить. — Руки… Как это замечательно….- Адзуса, как всегда мечтательно медленно, скрипуче протянул эту фразу, стоило ему лишь представить это. Его страсть к саморазрушению ножами достигала апогея в такие моменты, — Я бы…тоже…хотел… — Женщина, да ты только попробуй это сделать, я переломлю твою тонкую шею в ту же секунду, — Юма сложил руки в кулак, положив ладони друг на друга, и смачно хрустнул своими огромными пальцами. Он напоминал хищника, опасного, матерого, смертельного. — Тише — тише, ну что же вы так, я же просто пошутил, — пытаясь перевести всё в шутку, звякая браслетами, протянул Коу, выставляя ладони вперёд, — вы, как всегда очаровательны, Юко. Я готов приклонить колено перед вашей красотой.       С одной стороны Коу был искренен, с другой — лгал безбожно. Быть вежливым для него сейчас -подобие пытки, ведь его настоящая натура рвалась на волю, но с этой женщиной так было нельзя. Она сама была остра на язык, могла поставить их всех на место одним лишь взглядом, да и чего уж греха таить — Коу действительно приклонялся перед ней, что само по себе было большой редкостью. — Прошу прощения, Юко — сама, мои братья… — Руки вздохнул, прикрывая глаза и качая головой, — такие невоспитанные. Я готов поклясться, что больше они не будут вести себя столь непочтительно по отношению к вам.       Карие, отливающие зеленью, глаза окинули его взглядом, а на полных, с соблазнительным изгибом, губах отобразилось некое подобие улыбки. Руки Муками был своего рода идеалом аристократизма в этом семействе, а потом Юко могла не сомневаться в его словах. Руки всегда выполнял всё идеально, а потому его так любил ставить своей правой рукой КарлХайнц.       Женщина кивнула на его слова, смиряя взглядом остальных вампиров, и грациозно удалилась в глубинах коридора дворца, направляясь по своим делам. Юма, похожий внешне на медведя, такой сильный и большой, хмыкнул, хрустнув шеей — эта женщина заводила его. В хорошем смысле этого слова. С ней хотелось посоревноваться. И это, в своём роде, было интересно. Коу выдохнул, прикрывая глаза, поправляя свою длинную пшеничную чёлку, другой рукой потирая шею. Обстановка разговора с Юко напрягала до чёртиков. Адзуса задумчиво смотрел ей в след, дотрагиваясь рукой до своих бинтов, частично скрытых рукавами сюртука, цвета мерцающей темной ночи. — Джастин… Как ты думаешь….Юко-сама ударит меня…своим мечем… — Эй, Адзуса, перестань, сейчас не время для этого, — проворчал Юма, едва пихая того в плечо, — у тебя и так дома ранишь себя постоянно, хочешь ещё и здесь рану получить?       Коу хотел было что-то сказать, но так не проронил ни слова более, стоило лишь взгляду упасть на лицо Руки. Настороженный, твердый, уверенный взгляд, который тот кидал на высокие резные двери тронного зала, навивали определённые мысли, пугающие своей непредсказуемостью и серьёзностью. Руки поправил полы своего сюртука, венчающиеся золотыми нитями по краям, и распахнул резные двери. Коу переглянулся с Юмой, читая в его глазах немой вопрос, и передёрнул плечами, следуя за старшим братом. — Ваше Величество, — вновь поклонился Руки, — мы прибыли по вашему приказанию, Господин. — Добро пожаловать, друзья, — КарлХайнц улыбнулся, обнажая клыки, — я рад снова видеть вас в этом зале. — Доброй ночи, почёт и процветание, Ваше Величество, — в унисон сказали оставшиеся братья Муками, повторяя движения Руки. — Ну, что вы, что вы, не нужно таких формальностей, друзья мои, — КарлХайнц поднялся со своего трона, беря в руки четыре одинаковые папки, подходя и подавая их каждому из своих слуг, — здесь вы найдёте всю необходимую информацию о том, зачем и почему я собрал вас здесь этой ночью.       Руки кивнул, первым открывая папку с листами пергамента, отдающими своей желтизной. Его бледно голубые глаза, отливающие каштаном, бегло пробежались по строкам, впитывая в себя всю необходимую информацию. Дочитав до конца, Руки взглянул на Коу, ожидая его реакции, которая не заставила себя ждать: — Какого дьявола?! — Коу, держи себя в руках, имей хоть каплю уважения перед Господином, — сердито сказал Руки, смотря на брата, — Извините, Ваше Величество. — Коу, что тебя так смущает? — рассмеялся король вампиров, упиваясь реакцией идола, ведь ответ уже давно был ему известен, — Неужели тебе приглянулась эта милая девушка? — Аэ, опять завёл себе новую «кошечку», — насмешливо протянул Юма, хмыкая. Коу кинул на него сердитый взгляд, заставляя того ещё больше рассмеяться, — точно втюрился. — Коу…так нечестно… я бы…тоже…хотел с ней… познакомиться, — скрипуче протянул Адзуса, всматриваясь в фотографию девушки. — Простите, Ваше Величество. — понурив голову, протянул Коу, прижимая папку к груди, словно это помогло бы ему забыть всё написанное в ней, — А вы оба заткнитесь, и так тошно.       «Ну почему именно она?!» — пронеслось в его белокурой голове, а клыки слегка царапнули прикушенную от непонимания губу. Повелитель вампиров улыбался слишком сладко, что аж начинало тошнить от этой приторной улыбкой. Отдать эту кошечку во благо планов господина — Коу передёрнул плечами, посматривая на находящихся в комнате из-под полуопущенных ресниц. Руки обговаривал детали с КарлХайнцем, Юма и Адзуса рассматривали фотографию Харуми. И только ему, Коу, было не по себе. Он чувствовал там, где-то внутри, что ничем хорошим это не закончится. Идол прикрыл глаза, уходя глубоко в свои мысли, перед глазами словно сама собой встала картина их первой встречи — ему хотелось кричать от осознания скорого будущего, которое он своими собственными руками должен будет построить для неё, в ущерб для самого себя.       Дьявол.       Двери в зал с лёгким хлопком захлопнулись, скрывая их от посторонних глаз, словно те могли помешать осуществлению плана. Они обязаны подчиниться воли своего короля — закон, не имеющий противоречий. Но Коу очень хотелось бы изменить то, что так хотел исполнить Господин. Пусть даже и ради своих конкретных целей.

***

      Харуми устало вздохнула, откидываясь на спинку стула и прикрыла глаза. Сегодня было слишком много посетителей, слишком шумных, приставучих. Особенно ей действовал на нервы мужчина, который так и норовил шлёпнуть её по попе: стоило лишь Хару пройти рядом с подносом или наклониться, чтобы собрать пустую посуду, прямо-таки чувствовала, как её прожигают взглядом. — Аизоме, хватит сидеть с таким лицом, словно съела целый лимон. Наша мымра точно тебя оштрафует, если увидит твоё выражение лица, — ласково протянул Кёни, протягивая ей чашку чая с мелиссой, — выпей, полегчает. Я добавил капельку алкоголя, который остался от заказа того мужчины, что сегодня цеплялся за тебя глазами весь вечер. — Почему ты…-Харуми похлопала ресницами, принимая чашку чая и принюхиваясь, — Зачем?       Кёни пожал плечами, принимаясь протирать стеклянные стаканы. Аизоме совсем ничего не понимала: с чего бы вдруг ему делать ей чай? Они и не общались-то никогда толком, не говоря уже о другом. Неужели действительно всё так плохо, раз даже он это заметит? Хару передёрнула плечами, делая глоток. Горячая, ядрёная жидкость обожгла горло, согревая внутри. От лёгкого привкуса алкоголя, который она пробывала впервые, слегка закружилась голова. — Спасибо, и… — Харуми сделала ещё один глоток, улыбнувшись, — А впрочем, неважно. — Давай, пей уже свой чай и иди домой, выглядишь так, словно не спишь целыми сутками. — Ну… Честно говоря, так оно и есть…. Аллен от удивления даже чуть не выронил стакан, который держал в руках — он знал, что у Аизоме были проблемы, но, чтобы настолько… Кёни изогнул бровь, наклоняясь к ней и шепча на ухо: — И чем же ты занимаешься по ночам, позволь узнать? Неужели продаёшь себя богатеньким старикам? — От такого предположения девушка вспыхнула, напоминая самый настоящий маков цвет. И Аллен совсем растерялся, — Нет? Но что же тогда? — Я учусь… — Но… — Аизоме! — раздался голос администратора, а сама женщина неторопливо направлялась к ним, — Почему прохлаждаемся? Тот мужчина, который сидел за соседним с твоим столиком, попросил тебя принести бутылочку вина. Быстро встала и побежала. Бегом! — Но, Харуви — сан, вы не боитесь, что это может плохо закончиться? Он же буквально раздевает её глазами, — смотря в след девушке, сказал Кёни, обращаясь к женщине, — неужели вы готовы пойти даже на это в своей ненависти к ней? — Замолчи! Слово нашего клиента — закон! И мне абсолютно всё равно, что будет с этой девкой. — Да…       Харуми чувствовала себя неуютно: держа в руках бутылку вина, наклоняя её горлышком к бокалу и смотря, как янтарная жидкость наполняет стакан, внутри её била мелкая дрожь. Она буквально дрожала от того, что этот странный посетитель касался её ног своими руками. Ей хотелось сбежать, плюнуть на всё и сбежать по дальше от этого столика. — Ваш заказ подан, господин, — тонкий голос дрогнул, когда она почувствовала его руку рядом с бахромой своей короткой юбки, — п-простите, но вы не могли бы прекратить? — Да ладно тебе, малышка, выпей со мной немного, — улыбаясь, протянул мужчина, рывком усаживая её к себе на колени, — давай поговорим, моя девочка, а потом я покажу тебе прекрасную ночь любви, которую ты только могла бы чувствовать. — Отпустите меня, пожалуйста! — Харуми сглотнула, пытаясь вырваться из его хватки, — Помогите, кто-нибудь, пожалуйста! — Аизоме! — гневный голос администратора, её выразительный взгляд заставили прикрыть глаза и позволить маленькой слезинке скатиться по щеке. — Эй, мужик, дама явно не хочет твоего общества, неужели не понял? — рядом раздался до боли знакомый голос, заставляя открыть глаза и в удивлении уставиться на своего невольного спасителя. Аято Сакамаки стоял напротив, сложив руки на груди. Одет он был стильно и элегантно, в кожаной куртке, синих джинсах и кремовом шарфе, отлично дополняющим образ, — Отпусти её! — Аято — сан… — Пацан, уйди и не лезь, куда не надо. Я заплатил за неё, так что не лезь, — грубый голос мужчины звучал практически рядом с ухом, а его большие ладони похабно касались кожи на ногах. — Я сказал: отпусти её! — Аято рывком поднял Харуми с его колен, заводя её за себя. Она была так испугана, из глаз текли слёзы. Сакамаки улыбнулся ей уголками губ, хватая этого нахала за грудки его пиджака, — Ты довёл её до слёз, мерзавец! И ты за это отплатишь сполна, пошли выйдем на улицу, не гоже даме это видеть. — Да кто ты вообще такой, а, пацан? — скидывая руки Аято, отозвался мужчина, заглядывая в глаза юноши. То ли алкоголь в его голове, то ли то, что он увидел в глазах Аято, резко заставили мужчину побелеть и резко вылететь из кафе, бросив на ходу извинения, заикаясь при этом.       Харуми стояла, словно громом поражённая. Девушка хлопала ресницами, вытирая солёные дорожки слёз со своих щёк. Рабочая смена подошла к концу, ровно в тот момент, когда её спас Аято. Она совсем не понимала, как и почему он тут оказался. Аято повернулся к ней, заглядывая в глаза и приветливо улыбаясь ей — Аизоме постаралась улыбнуться, но влажные глаза делали её такой милой для самого Аято, и что-то внутри неприятно дёрнулось от этого вида, потому что причиной её слёз был отнюдь не он. Хотя сейчас это играло даже на руку. — Так ты работаешь здесь? Почему ты позволяешь делать это с тобой? Твоя начальница, судя по тому, что я понял, пока был здесь, продала тебя ему, не имея на это никакого права, — качнув головой, сказал Аято, вытирая своими длинными пальцами, упавшую на щёку слезинку. — Не нужно плакать, теперь всё будет хорошо. Собирайся, я отведу тебя к себе, я живу не так далеко отсюда, тебе необходимо прийти в себя. Хорошо? — Хорошо, но почему вы… Как вы оказались здесь? — Я отвечу на все твои вопросы, Харуми, как только мы придём ко мне домой. А сейчас иди собирайся и не думай ни о чём: поверь, больше такого с тобой не приключиться. Уж это я тебе обещаю.       Харуми совсем ничего не понимала: она лишь медленно кивнула, направляясь в раздевалку. Что и почему происходит волновало сейчас мало, важнее было то, что всё повторилось вновь — её снова спасают из лап какого-то мужика, который хочет её изнасиловать. Сначала Коу, теперь Аято — нет, здесь определённо что-то не так. Харуми прикусила губу, прикасаясь спиной к двери и прикрывая глаза. В голове был полный сумбур. Тряхнув головой, Аизоме поспешила переодеться — нужно как-то отблагодарить своего спасителя. Кажется, теперь у неё это входит в привычку.       Сейчас, идя с Аято в сторону его дома, чувствуя прохладный ветерок, обдувающий её лицо, позволяя высохнуть слезам, она думала о том, что делать дальше: оставаться в кафе невозможно, пока там эта женщина, мечтающая избавиться от неё. Так что теперь делать? Может действительно стоит обратиться к господину Того Сакамаки? Он ведь предлагал помощь тогда. Проблемы вновь наваливались на неё с новой силой, завязываясь вокруг неё клубком. Но это можно оставить на потом, сейчас важно лишь одно: как спасти саму себя, когда всё остальное против?        «Аято кажется неплохим человеком, может действительно стоит довериться ему?» — эта мысль проскочила в её голове и тут же потухла, стоило ей увидеть эту мягкую улыбку и пленяющий блеск изумрудных глаз. Знала бы только она, чем для неё закончиться это спасение. Ведь Аято так просто никогда не отпускает то, что по праву считает своим….