отражения

Ночная волна боли от гвоздей разбудила его посреди ночи и не позволила вновь заснуть, поэтому Чжоу Цзышу сидел, прислонившись спиной к стене, положив Байи себе на колени, наблюдал за тем, как Вэнь Кэсин спит. В лунном свете его кожа казалась призрачно белой. Почти бескровной, словно у свежего трупа. Линии его лица резко выделялись тенями. Эти высокие, острые скулы стали похожи на ножи, впадины его щёк почти измождены, форма губ резко выделяется на его коже, в темноте виден изящный изгиб горла. Он был удручающе красив. Цзышу вздохнул и поднял свой меч. Он нуждался в заточке. Его шифу, вложивший ему в руки Байи, всегда достойно заботился о своём мече. Даже когда он позволял своему телу быть немытым и страдать от недосыпа. Его взгляд неизбежно вернулся к человеку, спящему на полу. Хозяину Долины. Вэнь Кэсин был смертоносным неуловимым Хозяином Долины Призраков и зачинщиком, если так можно выразиться, хаоса, поглощающего мир боевых искусств. Сейчас Чжоу Цзышу был в этом уверен. Всё кусочки головоломки этого человека наконец встали на место, и ему не понравилась картинка, которую они сложили. Картинка маленького мальчика, осиротевшего из-за ужасного преступления, преданного теми, кто должен был защищать его семью, выброшенного в Долину Призраков, в центр самых отчаянных и развращенных беглецов мира боевых искусств. Чжоу Цзышу мало что знал о Долине Призраков, но он знал, что это не место для ребёнка. Точильный камень в руке Цзышу скользил по лезвию Байи осторожными, ровными движениями. И всё же юный Вэнь Кэсин, Чжэнь Янь… Вэнь Янь? Выжил в этом месте. Можно даже сказать, процветал там. И поднялся, чтобы стать лидером. Стал настолько свирепым человеком, что даже Десять Дьяволов покорились ему. Теперь, когда ты всё знаешь, что ты собираешься делать? Спрашивает он сам себя. Мягкие удары точильного камня успокаивали. Это напоминало ему, как в детстве он сидел на коленях своего шифу и наблюдал за тем, как он точит этот меч. В этом воспоминании рядом с ним должен быть ещё один ребёнок. Милый, упрямый маленький мальчик с руками целителя и сердцем нетерпеливого щенка. Травмированный тем, что пережила его семья, но всё ещё готовый любить и быть любимым. Вэнь Кэсин, бывший Чжэнь Янь, был и его первым потерянным маленьким шиди. Вы должны любить и заботиться друг о друге, — сказал его учитель — их учитель. И Чжоу Цзышу, одинокий, серьёзный ребёнок, принял это близко к сердцу. Бедный маленький Янь-шиди. Цзышу провёл большим пальцем по краю лезвия, чтобы проверить его остроту. Тонко заточенный край бесшумно порезал его большой палец, цепляясь за завитки его отпечатков. Удовлетворённый он перевернул Байи, добавил ещё масла на точильный камень и принялся затачивать кромку с другой стороны. Даже если он больше не был Янь-шиди, Вэнь Кэсин всё ещё был другом Чжоу Цзышу. Одним из очень, очень немногих. Даже больше, чем друг, если Чжоу Цзышу будет честен с самим собой. Его чжицзи. Он прокрутил это слово в голове. Оно чувствовалось правильным. Чувствовалось хорошо. Чжоу Цзышу покачал головой. Небеса, помоги ему, он любил этого сломленного, красивого, смертоносного человека. Когда второй край лезвия Байи стал таким же острым, как и первый, он стёр грязное масло, чёрное от стальной стружки, с краёв лезвия тканью, затем осторожно протёр его, чтобы удалить оставшиеся следы крови и грязи или отпечатков пальцев. Таким живым, таким переполненным жизнью. Вэнь Кэсин заставлял Чжоу Цзышу чувствовать себя живым, просто находясь рядом с ним. Чёрт его возьми, — с нежностью подумал Чжоу Цзышу. Когда меч стал чистым, он смазал его лезвие свежим маслом. Сложив ткань чистой стороной, он распределил масло по всей длине Байи. Излишки масла капали с острия, и он поймал их тканью, прежде чем они успели запачкать пол. Тканью он медленно распределил масло по лезвию, чтобы оно образовало лёгкий равномерный слой. Вэнь Кэсин с его быстрым, острым умом и его длинными искусными пальцами и нежным сердцем, который всю ночь играл на флейте, чтобы помочь Чжоу Цзышу медитировать, когда из-за гвоздей он был в ужасном состоянии. Он поднял меч к лунному свету, чтобы рассмотреть свою работу. Идеальное смертоносное лезвие поймало свет. Лезвие блестело. Имя Байи чётко выделялось на металле. Выполнив задачу, он аккуратно засунул меч в ножны и начисто протёр руки. Несмотря на свои капризы, Вэнь Кэсин доказал свою преданность и удивительную надёжность там, где это имело значение. Он много раз сражался рядом с Цзышу. Он защищал Чэнлина. Он пришёл на помощь, когда Чэнлин был похищен Четырьмя Убийцами, подмигивая словно призрак мести, он оттолкнул двух убийц в сторону, словно они не стоили усилий, чтобы убить их. Этот человек воистину был смертоносным, Чжоу Цзышу был впечатлён, несмотря на гнев и горе по поводу резни, что была вызвана поддельными частями кристальной пластины Вэня. Был ли Вэнь Кэсин ответственен за нападение на Школу Зеркальной Глади и убийство семьи Чэнлина? Этот вопрос тревожит Чжоу Цзышу. Какую бы роль Вэнь Кэсин ни сыграл в этом кровавом деле, похоже, он сожалел об этом и пытался исправить всё, что мог, защищая и заботясь о Чэнлине. Этого было достаточно для Чжоу Цзышу, чьи руки были не чище, чем у Хозяина Призраков, несмотря на то, что он совершил все свои зверства во имя Принца Цзинь. С другой стороны, Чэнлин… Тот факт, что он полюбил и доверился Вэнь Кэсину, заставлял его откровенно чувствовать себя предателем. Если Чэнлин не сможет простить Вэнь Кэсина… но если Вэнь Кэсин действительно убил его семью, почему он должен? Тогда Чжоу придётся выбирать между своим чжицзи и своим учеником. Но он уже сделал свой выбор, правда? У Чэнлина теперь были друзья и другие знакомые в мире боевых искусств, которые могли ему помочь. С ним всё будет в порядке. Ему не нужен Чжоу Цзышу, чтобы выжить. А Лао Вэнь… Цзышу нуждался в Вэнь Кэсине. Во сне, когда он уже не был таким привычно оживлённым, и его постоянно меняющиеся маски исчезли, Вэнь Кэсин казался… уязвимым. Рука Чжоу Цзышу сомкнулась на рукоятке Байи. Никто не посмеет тронуть Вэнь Кэсина, пока Чжоу Цзышу ещё может держать свой меч и встать между ними. Вэнь Кэсин был далеко не беспомощен, но Чжоу Цзышу всё должен защищать его. Своего друга. Своего чжицзи. Своего шиди. Его Лао Вэня. Его. Для Чжоу Цзышу это имело куда больше значения, чем мнение мира боевых искусств. Больше, чем честь, справедливость или приличия. Больше, чем его собственная жизнь. Хотя, возможно, это не особо высокая планка, поскольку он давно потерял желание жить. Пока он не встретил Лао Вэня… и внезапно жизнь стала чем-то большим, чем испытание, которое нужно вынести. Рано или поздно секрет личности Хозяина Долины Призраков будет раскрыт. Чжоу Цзышу потратил достаточно времени на хранение и раскрытие секретов, чтобы знать, что в конце концов, всё тайное становится явным. И тогда весь мир боевых искусств придёт за Вэнь Кэсином. И, как следствие, за Чжоу Цзышу. И это будет не тот бой, где они смогут победить — или хотя бы выжить — но Чжоу Цзышу давно смирился со своей смертью. Иногда важна не победа. Иногда важно просто быть здесь. Он думает, должен ли он сказать Вэнь Кэсину, что знает. Он не уверен, как Вэнь Кэсин отреагирует на это. Он видел выражение этих прекрасных глаз несколько раз, когда он слишком близко подходил к вопросу личности Вэнь Кэсина: Страх. Или, может быть, отчаяние. Что ты думаешь я с тобой сделаю, когда узнаю? — подумал Чжоу Цзышу. Он думает, что Чжоу Цзышу уйдёт? Разоблачит его всем, кто желает его смерти? Обернёт против него клинок их учителя? Вэнь Кэсин всё ещё не пришёл в себя после раскрытия личности его родителей. Когда ему сказали, что Чжоу Цзышу бывший глава шпионской организации Тяньчуан, раскрылся другой, более смертоносный секрет, который мог его напугать. Этого было достаточно, чтобы он сбежал. Было бы лучше, чтобы Вэнь Кэсин сказал ему сам, в подходящее время. Чжоу Цзышу вздохнул и опустился на колени, чтобы отвести прядь волос с лица спящего человека. Когда ты мне доверишься, Лао Вэнь?