Reason for smiles

Хосок застывает перед витриной маленького круглосуточного магазина, возвращаясь с работы домой в два часа ночи. За прилавком дремлет самый красивый человек, которого он когда-либо видел. Тот работает в этом магазинчике уже несколько месяцев, и всё это время Хосок пытается набраться храбрости, чтобы подойти к нему и познакомиться. Пока что всё, на что его хватает, это деревянная улыбка и тихое «спасибо, и вам хорошего дня». Хосок набирается храбрости перешагнуть порог под трель колокольчика, только вспомнив, что дома нет еды. Продавец вскидывает на него сонный взгляд и вяло бубнит: «добро пожаловать». Даже таким — со слюной на подбородке, отпечатком столешницы на лице и полным беспорядком на голове, он остается самым прекрасным существом на планете. Может быть Хосок предвзят. А может быть просто глупо влюблен в совершенно незнакомого человека. Он и имени то его не знает. На бейджике указано «Ким Сокджин», но неизвестно, правда это или нет. Хосок берет несколько упаковок рамена, кимбап и бутылку спрайта. Подумав, кидает в корзинку шоколадное печенье и энергетический батончик. «Ким Сокджин» смеряет его заинтересованным взглядом, спокойно пробивает чек и благодарит за покупку. Хосок мнется на месте, но так и не решается заговорить. То, что шанс упущен, он понимает, когда «Ким Сокджин» демонстративно утыкается в телефон. — Хорошего дня, — бросает Хосок тяжело вздыхая, и разворачивается в сторону выхода, когда ему в спину летит насмешливое: — Ночь на дворе. — Приятной ночи, — ляпает Хосок, обернувшись, и тут же зажимает рот рукой. У «Ким Сокджина» необычный смех, но очень заразительный — Хосок ловит себя на том, что тоже начинает смеяться. А ещё у того очень красивая улыбка, чувственные губы, ровные белые зубы и прекрасные глаза. Хосок никогда не считал себя романтиком, но видимо он просто не встречал того самого человека. — Ночь не была прекрасной… до этого момента, — говорит «Ким Сокджин» и подмигивает ему. Хосок едва не роняет пакет себе на ногу от неожиданности, чем только вызывает очередной приступ веселья у этого красивого, но весьма неоднозначного человека. — А, — выдает он глубокомысленно, покрываясь пунцовым румянцем. — Живешь неподалеку? Часто тебя вижу, — видимо «Ким Сокджин» решил его добить окончательно. — Да, в конце улицы, — Хосок не знает, куда деть глаза и рассматривает сигаретную витрину за прилавком. — И часто поздно заканчиваешь работу, — «Ким Сокджин» кивает сам себе. — Я Сокджин, — он протягивает руку, а Хосок, только и может, что тупо пялится на него, ставя их обоих в глупое положение. — А ты Чон Хосок, тебе двадцать четыре года, и ты можешь звать меня хён, — и снова подмигивает. У Хосока земля уходит из-под ног, всё происходящее кажется нереальным, как прекрасный сон. Только непонятно, почему они всё ещё одеты и ведут беседы, вместо того, чтобы заняться делом, как это бывает обычно. Видно что-то такое отражается на его лице, потому что Сокджин — его и правда так зовут — снова заходится смехом, а потом достает из-под прилавка красный стикер, быстро что-то пишет на нём и протягивает Хосоку. Тот берет бумажку на автомате, непонимающим взглядом рассматривая набор цифр. — Мой номер, — милостиво поясняет Сокджин, сдерживая смех. — Позвони мне в четверг, у меня выходной. Сходим куда-нибудь. Хосок кивает, всё ещё не понимая, в какой реальности он находится. Кто-то с внешностью Сокджина никогда бы не обратил внимания на кого-то вроде него. Но записка в руках настоящая, как и тяжесть пакета, как и светлая улыбка Сокджина. Хосок кивает на автомате и, не прощаясь, вылетает из магазина на холодный воздух. Дома он оказывается в рекордные сроки. Бросает пакет с покупками в коридоре, скидывает ботинки и проходит в комнату, не отрывая взгляда от красного стикера, зажатого в кулаке. Вся ситуация кажется до того абсурдной и нереальной, что Хосок щипает себя за бедро, не зная, на что надеется. Боль настоящая, записка тоже. Может быть, Хосок просто начал сходить с ума? Он падает на диван и утыкается лицом в подушку. Если это всё не чья-то злая шутка, то в четверг он станет самым счастливым человеком на планете. А если нет… Что ж, он подумает об этом потом. Хосок заставляет себя подняться с дивана и вяло плетется в коридор за пакетом. Разбирая скудные покупки, он не может выбросить из головы красивую улыбку и лучащиеся весельем глаза. И только когда он делает глоток спрайта прямо из горлышка, до него доходит — Сокджин знает его имя. Тот самый Ким Сокджин, на которого Хосок залипает уже несколько месяцев, знает его имя! Он предсказуемо давится и заходится кашлем, сладкая вода течет по подбородку, капая на любимый свитер, но для Хосока это сейчас такие мелочи. И почему он всегда так туго соображает рядом с красивыми людьми?

***

Четверг наступает неожиданно. Хосок успевает накрутить себя до такой степени, что впору собирать чемоданы и бежать на другой конец страны, например, в Пусан. Чимин говорил, что там красиво. Хосок больше не заходил в магазин, намеренно избегая Сокджина, хотя он и представлял несколько раз, как с ноги распахивает дверь, влетая внутрь, хватает этого «Ким Сокджина» за грудки и трясет, крича прямо в лицо: «Откуда ты узнал?» Это всё просто смешно, но Хосок не смеется. Он никому об этом не рассказывал, хотя очень хотелось, но стоило представить красноречивый взгляд Чимина, замешательство Намджуна и долгую лекцию Юнги, как желание тут же пропадало. Даже если этот Сокджин окажется вдруг маньяком, Хосок готов. Но почему-то он уверен, что таких красивых маньяков не бывает, да и не смахивает тот на человека, по ночам закапывающего трупы в парке. Последние дни Хосок так часто вертит записку в руках, что успевает выучить номер наизусть. Несколько раз он порывается нажать кнопку вызова, но обрывает себя и отшвыривает телефон в сторону. Хосок никогда не отличался красноречием, а сейчас и подавно не может и двух слов связать. Вероятно, Сокджин и правда просто пошутил. Вероятно, номер вовсе не его, а случайный набор цифр. Но Хосоку очень хочется верить в шанс, в крохотный, малюсенький шанс, что всё правда. Он несмело тянется к телефону, снимает блокировку с экрана, вбивает по памяти номер и нажимает кнопку вызова. От волнения ладони становятся влажными, дыхание сбивается, на пятом гудке в динамике раздается хриплое «алло», и Хосок не находит ничего умнее, чем выпалить: — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Сокджин — а это определенно он — громко смеется и не спешит отвечать. Хосок нервничает, а ещё ему немного обидно, он уже собирается закончить весь этот фарс и жить дальше своей скучной жизнью, без влюбленностей в случайных красавчиков с дрянным характером, как Сокджин успокаивается и мягко выдыхает: — Запомнил, когда ты покупал соджу в последний раз. — Почему? — спрашивает Хосок, начиная нервно мерить шагами комнату. — Ты в моем вкусе. Он спотыкается на ровном месте и едва не падает, чудом успев схватиться за спинку дивана. — А, — красноречиво, как и всегда. — Я всё ждал, когда же ты позовешь меня на свидание, но кавалер из тебя никудышный, — Сокджин добавляет в голос драматичности, — поэтому пришлось брать всё в свои руки. Думал, я не замечаю, как ты на меня смотришь? — Извини. — Да не извиняйся, — смеется Сокджин. — Раз мы всё решили, может, всё-таки, позовешь меня куда-нибудь? — Куда? — Ты сейчас меня спрашиваешь? — В парк аттракционов. Пойдем в парк. — Вот так мне больше нравится. В два часа возле входа устроит? — Да. — Договорились, до встречи, Хосоки. Сокджин отключается первым, а Хосок ещё несколько минут тупо пялится в стену, держа телефон возле уха. Происходящее очень похоже на глупую романтическую комедию, в которой ему, обычному статисту, внезапно выпала главная роль. Хосок распахивает дверцы шкафа и рассеянным взглядом осматривает свой гардероб. Он понятия не имеет, что надеть, чтобы хоть немного соответствовать Сокджину. Перебирает вещь за вещью, пока не останавливается на обычных голубых джинсах и черной футболке. Сверху накидывает белую ветровку и водружает на нос квадратные очки с желтыми стеклами. Перед зеркалом Хосок застывает, критично осматривает себя с головы до ног, запускает пальцы в свои короткие выбеленные волосы и ерошит их, придавая прическе художественный беспорядок. Мысленно он не перестает благодарить Чимина, который затащил его в салон и сдал на поруки стилиста, со словами «сделайте из него человека». *** К входу в парк Хосок подходит на сорок минут раньше назначенного времени, нервно жует губу, то и дело, посматривая на телефон. В неотвеченных висят несколько сообщений от Чимина, который не иначе, как чувствуя его состояние, закидывает вопросами. «Я попался на глупый развод». «Я свихнулся». «У меня свидание с парнем, который вполне возможно окажется маньяком». Хосок не хочет даже представлять реакцию Чимина, отправь он ему хоть что-то из этого. Он убирает телефон в карман, вытирает вспотевшие ладони о джинсы и оглядывается по сторонам, замечая цветочную палатку неподалеку. Идея не кажется ему хорошей: во-первых, он никогда не дарил цветы парню (ни один из его бывших не был похож на человека, которому придется по вкусу такой подарок); во-вторых, Сокджин хоть и красивый до невозможности, но вовсе не девушка и может оскорбиться, или обидеться, или дать Хосоку в лицо; ну а в-третьих, сестра так прочно и надежно вбила ему в голову язык цветов, что он банально растеряется, пока будет выбирать. Но вот, противореча самому себе, Хосок оказывается перед стойками и не может отвести взгляда от небольшого букета желтых тюльпанов. Он почти тянется за кошельком, как за плечом раздается знакомый голос: — Неужели для меня? Хосок оборачивается резко, едва не врезаясь в Сокджина, и в панике пытается найти всему подходящее объяснение, но на ум, как назло, ничего не приходит. Сокджин видимо находит его внутренние метания забавными, прыскает и весело щурит глаза, невзначай упоминая: — Люблю цветы. Хосок окидывает его недоверчивым взглядом, внутренне млея от красоты, гулко сглатывает и подзывает продавца, чтобы расплатиться за букет. Мужчина в зеленом фартуке смотрит на них с отвращением и, отсчитав сдачу, едва ли не швыряет ей Хосоку в лицо. Настроение тут же ползет вниз. Хосок выдавливает из себя кривую улыбку и протягивает Сокджину цветы. Тот и бровью не ведет, принимает букет, смело берет Хосока под руку и громко, чтобы все услышали, заявляет: — Цветочник, а в любви ничего не понимает. Пойдем, нас ждёт незабываемое свидание. На них оборачиваются прохожие, Хосок попеременно, то краснеет, то бледнеет, и мечтает провалиться сквозь землю от смущения. Сокджину же похоже и дела нет до чужих взглядов, с мягкой улыбкой он пробирается через толпу, в одной руке сжимая букет, а другой удерживает Хосока от позорного бегства. — Не обращай внимания, — Сокджин останавливается перед кассами, — давай просто наслаждаться нашим первым свиданием. Капелька уверенности Сокджина видимо передается и Хосоку, тот несмело улыбается и кивает в знак благодарности. До этого ему не приходилось видеть Сокджина в повседневной одежде. Хосок ловит их отражение в стекле и залипает на длинных ногах в черных брюках, розовой рубашке, облепляющей торс, как вторая кожа и светлой джинсовке, подчеркивающей широкие плечи. Сам Хосок рядом с ним кажется скучным и неказистым. — Хорошо выглядишь, — наклоняется к нему Сокджин, горячим дыханием опаляя ухо. Хосока тут же бросает в жар. — Ты тоже. — Спасибо, выбрал, на что пойдем сначала? Хосок не совсем понимает, кто дернул его за язык назначить свидание в парке. Большинство аттракционов его пугают, а некоторые приводят в настоящий ужас. Но он стойко держит лицо и выбирает средние по величине американские горки. Сокджин его выбор одобряет и, дождавшись, пока Хосок купит билеты, снова берет его под руку и, сверившись с картой, ведет их в нужную сторону. Всё проходит… сносно. Хосок честно старается не кричать на поворотах, но Сокджин видимо считает, что в этом нет ничего постыдного, и орет за двоих. Чего больше — счастья или ужаса — у того в голосе, Хосок так и не понимает. Ладью выбирает уже Сокджин. Хосок сдерживается, пока механическая лодка медленно раскачивается из стороны в сторону, но стоит ей подняться перпендикулярно земле, он сдается и, вцепившись, что есть силы, в крепления, вопит. Сокджин тут же вторит ему, перемежая крики с заливистым смехом. Хосок и не прочь бы полюбоваться им сейчас, но у него есть дела поважнее. Выжить, например. Следующими идут Чашки. В очереди перед ними в основном родители с детьми, но Хосок настолько вымотан, что забывает даже смутиться. Сокджин рядом с ним весь сияет, и, на минуточку, Хосоку кажется, что это была вовсе не такая уж и плохая идея. За разговорами день пролетает незаметно. Сокджин оказывается интересным человеком, хотя и отличается от того, каким Хосок его представлял. Он травит несмешные шутки, совершенно не стесняется говорить комплименты самому себе, и напрочь лишен комплексов, но при этом удивительно трезво смотрит на мир, заканчивает бакалавриат по истории искусств, днём работает в университете, а ночью помогает друзьям семьи в круглосуточном магазине. Они завершают вечер на Колесе Обозрения. Из кабинки открывается потрясающий вид на Сеул, но Хосок не может отвести глаз от Сокджина. Тот перехватывает его взгляд, подмигивает и тянет, надув губы: — Что, нравлюсь? — Ага. И это правда. Чем больше Хосок узнает о нём, тем явственнее понимает, как попал. По щекам Сокджина растекается румянец, а может это просто игра света. — Почему желтые тюльпаны? — спрашивает тот, кивая на цветы в своих руках. Букет немного растрепался, бутоны примялись, но Сокджин всё равно бережно прижимает его к себе, как сокровище. — Хотел, чтобы ты улыбался. С Сокджином удивительно легко, рядом с ним Хосоку не хочется быть кем-то другим, строить из себя кого-то, кем он не является. Он просто расслабляется и позволяет себе быть собой. — Спасибо, — Сокджин наклоняется вперед и берет его за руку, переплетая их пальцы. У Хосока внутри всё замирает в томительном волнении, он переводит взгляд на губы Сокджина и гулко сглатывает. — На первом свидании ни-ни, — вдруг смеется тот, разбивая атмосферу. Хосок дергается, ударяясь плечом о стекло, кабинку встряхивает, и он замирает, вжав голову в плечи. Сокджин запрокидывает голову назад и смеется, молотя рукой по сидению. Хосоку бы обидеться на это и уйти, но они высоко в воздухе, а смех у Сокджина до того заразительный, что Хосок начинает хохотать вместе с ним. — В следующий раз место выбираю я, — говорит Сокджин, немного успокоившись, и утирает выступившие на глазах слезы тыльной стороной ладони. — В следующий раз? — переспрашивает Хосок. — А что, есть возражения? — Нет, никаких. — Отлично. Они выбираются из кабины, но вместо того, чтобы снова взять Хосока под руку, Сокджин перехватывает его ладонь своей и крепко сжимает. На них косятся, но Хосоку впервые за долгое время и дела до этого нет. — Честно говоря, поначалу я думал, что ты маньяк, — признается Хосок по пути на автобусную остановку. Стоит отдать Сокджину должное, тот даже не меняется в лице, переводя на Хосока заинтересованный взгляд. — И почему же согласился? — Решил, что для маньяка ты слишком красивый. — Я приму это за комплимент, — смеется Сокджин, крепче сжимая его руку. Прощаться совершенно не хочется, но им обоим завтра на работу, у Сокджина проект, а у Хосока головомойка от Чимина, которого он весь день продолжает игнорировать. — Спасибо за сегодня, хён, — Хосок рассматривает носки ботинок, не зная, что ещё сказать. Он совершенно не хочет расставаться. — Это мои слова, — улыбается Сокджин и тянет его на себя в крепкие горячие объятия. Хосок с удовольствием обнимает того в ответ, вдыхая едва уловимый запах туалетной воды. — Вот и мой автобус, — будто нехотя говорит Сокджин, выпуская Хосока, — я позвоню. — Ага, буду ждать, — Хосок смотрит, как Сокджин поднимается по ступенькам и занимает место возле окна, находит его взглядом и машет рукой, сияя счастливой улыбкой. Хосоку хочется верить, что именно он причина этих чувств. Он машет в ответ, пока автобус не скрывается из виду, а потом достает из кармана телефон, набирает Чимина и, не дав тому и слова вставить, выпаливает: — Ты не поверишь, что со мной произошло.