If It's Love

Март 1993 Это же Рейчел – вспыхнула мысль в голове Моники, как только она увидела женщину в пышном платье цвета лаванды. И хотя эта особа поразительно отличалась от той милой любительницы сплетен из старшей школы, Моника узнала бы это лицо где и когда угодно. На протяжении последних нескольких лет она не только ни разу не видела Рейчел, но даже практически и не вспоминала о ней. Первое время после окончания школы Моника старалась поддерживать с ней хоть какую-то связь, но, осознав, что усилия были преимущественно односторонними, бросила попытки сохранить былую дружбу. На секунду ее окутало чувство сожаления: то, что когда-то существовало между ними, было потеряно уже, вероятно, навсегда. Усилием воли она отбросила нахлынувшую ностальгию в сторону. Наблюдая за тем, как Чендлер, лицо которого лишилось всех своих красок, сконфуженно покидал группу девушек, Моника горько усмехнулась. - Я училась с ней в старшей школе, - сообщила она, как вдруг, сама не контролируя свои действия и совершенно игнорируя странную жестикуляцию Чендлера, окликнула Рейчел по имени. На лице последней мелькнул блик узнавания. - Моника! – воскликнула она, поднимая ладонь с кольцом на безымянном пальце, приветственно махая давней забытой подруге. Она поспешно встала со своего стула, по-прежнему держа палец высоко перед собой, - Моника! Смотри! Как тебе? Отвечая на беглое объятие, Моника принялась рассматривать кольцо, которое все еще маячило прямо перед ее носом. - О, боже! Даже не разглядишь место, в которое врезался Титаник! – прокомментировала она вычурное и совершенно безвкусное кольцо. Рейчел же, похоже, осталась довольна, явно принимая саркастичное высказывание Моники за комплимент. Взволнованно протараторив что-то о том, что ее жених был доктором, она, наконец, обратилась к подруге: - Расскажи же, что нового у тебя? Встречаешься с кем-нибудь? Вопрос, преследовавший ее последнее время. Моника натянула на лицо улыбку и, покачав головой, ответила так равнодушно, как только могла: - Сейчас нет. Рейчел, в свою очередь, приняла такой вид, будто ее данный ответ совершенно сбил с толку. Очевидно, тот факт, что кто-то может не состоять в отношениях, являлся феноменом, о котором она никогда раньше не слышала. - Ох, но это ничего, - сочувственно воскликнула она. - Я знаю, - кивнула Моника, чувствуя укол обиды и уже порядком сожалея о решении окликнуть старую подругу. Времени свойственно влиять на любые взаимоотношения, включая дружеские, - решила она, пока они с Рейчел продолжали смотреть друг на друга, обе понятия не имея, что сказать дальше. С этой девушкой они были неразлучны на протяжении более ранних лет ее жизни, но теперь им, казалось, было совершенно не о чем говорить. - Что ж, я… я, наверное, вернусь к моему другу, - она могла видеть неприкрытое облегчение, возникшее у Рейчел на лице, прекрасно понимая, что оно отражало ее собственные эмоции. - О, да, конечно, - кивнула Рейчел, поворачиваясь к Чендлеру, который неловко ухмыльнулся ей, вертя в руках бильярдный шар. Она проигнорировала это действие и вновь обратилась к Монике, - скажи, мы сможем пообедать вместе в следующий раз, когда я буду в городе? Очередной поверхностный жест. Моника кивнула, соглашаясь: - Было бы замечательно! Чендлер, который по каким-то странным причинам все еще держал в ладонях бильярдный шар, поднялся на ноги, провожая взглядом уходящую к своему столику Рейчел. Не поворачиваясь к нему, Моника выдала с горькой ухмылкой: - Десять баксов на то, что я никогда больше не увижу эту женщину. Он положил бильярдный шар на стол, понимая, что она явно больше не была настроена на игру. - Или же мы можем добавить в этот спор немного перчинки, - сказал он, стараясь подбодрить ее. - Каким образом? – сощурила глаза Моника в ответ на его таинственную улыбку. - Если выиграю я, ты переспишь со мной. Если ты - я пересплю с тобой, - он пожал плечами, - как не посмотри, это лучше твоих десяти баксов. - Мечтай, Бинг, - она легонько ударила его в предплечье, направляясь к выходу из бара. Когда она в последний раз бросила взгляд на Рейчел, до нее вдруг дошел тот факт, что подруга ее детства выходила замуж. Ее бывший парень тоже теперь был женат. Казалось, все вокруг женились и выходили замуж. Все, кроме нее. Ей до этого было как до луны. - К слову, кто этот твой новый сосед? – переступая порог своей квартиры, спросила она Чендлера, с целью отвлечься от гнетущих мыслей. - Эрик. Он фотограф, я тебе о нем, кажется, рассказывал. - Ага, - кивнула Моника, - но разве ты не называл его туговатым? - Мон, - он взял ее за плечи, заглядывая ей в глаза и тщательно выделяя каждое слово, - когда туговатый парень фотографирует моделей, и когда сестра туговатого парня работает порно актрисой, ты учишься жить с его туговатостью. Она усмехнулась, пожимая плечами: - Все равно жаль, что ты не выбрал того итальянца. Он был симпатичным. Чендлер поднял бровь: - Что это вообще за тенденция у тебя с моими соседями, так или иначе? Он пожалел о сказанных словах в ту же секунду, как задал вопрос. Упоминания или даже намеки на Кипа в присутствии Моники были сравнимы с бомбой замедленного действия. - Извини, - пробормотал он, видя, как болезненно изменилось выражение ее лица. Она кивнула: - Все в порядке. Ей было необходимо переступить через всю эту историю с Кипом: в противном случае она так и будет медленно, но верно вытягивать из нее жизнь. *** Что ж, «симпатичный итальянец» только что полностью разделся у нее в гостиной. В его оправдание можно было, разве что, подметить, что ему, к счастью, хватило совести испытать стыд за свои иррациональные действия. - Это же останется между нами? – спросил Джоуи, пристыженно выслушав ее разъяснения о том, что «хочешь зайти выпить лимонада?» не всегда подразумевало под собой предложение заняться сексом. И она согласилась. Последнее, чего ей хотелось, это чтобы из-за нее у Чендлера возникли проблемы с еще одним соседом. Чего Моника совершенно не могла взять в толк, так это причину, по которой ей снова и снова попадались подобные парни. Она что, испускала какие-то странные феромоны, привлекающие конкретно такой типаж? Взяв в руки пылесос, она открыла дверь в комнату Фиби. Какого..? Моника выключила жужжащий прибор, обескураженно глядя на соседку. - Фибс! Где твоя кровать? Фиби широко распахнула глаза и набрала в грудь как можно больше воздуха, собираясь изложить как можно более правдоподобную ложь, но, споткнувшись на полуслове, быстро сдалась с попыткой выдавить из себя реалистичный ответ на поставленный вопрос. - Я… Я была… Ладно, я здесь больше не живу! Предотвращая дальнейшие конфронтации, она взяла шокированную Монику за руку. - Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были подругами. Но это абсолютно точно не будет возможно, если я продолжу жить здесь. Моника кивнула, несмотря на то, что, по правде говоря, не до конца понимала причину нежелания Фиби оставаться ее соседкой. Да, пятно на подушке могло нервировать ее, но такой уж она была. Все время, что последовало после разрыва с Кипом, она была искренне благодарна теплу и поддержке, которыми Фиби, Чендлер и Росс неустанно одаривали ее, но сейчас... - Поможешь мне собрать оставшиеся вещи? – неловко улыбнулась Фиби, стараясь таким образом поднять расположение ее духа. Все стремительно начинало меняться. Ощущение было такое, будто кто-то наверху старательно исполнял свой злой умысел, безустанно высасывая из нее жизненные силы. Фиби оставляла ее. Оставляла в полном одиночестве. *** Эта неделя просто-напросто не могла стать еще хуже. Кип женился. Рейчел собиралась выходить замуж. Сосед по лестничной клетке разделся у нее в квартире. Фиби съехала. Моника вышла из душа, заворачиваясь в широкое махровое полотенце. Может, она действительно была слишком сложным человеком, которого было просто невозможно вынести окружающим? Наверное, именно поэтому люди продолжали покидать ее. Она открыла дверь ванной комнаты и направилась к себе. - Привет! – пропел входящий в квартиру Чендлер. – У тебя нет пива? Наше закончилось. - Можешь взять, - все еще пребывая глубоко в своих мыслях, Моника махнула рукой в сторону холодильника. Ее сухая реакция и стеклянный взгляд тут же привлекли его внимание. - Ты в порядке? – Чендлер обогнул холодильник и подошел к ней. Она остановилась на своем пути и со вздохом повернулась к нему: - Фиби съехала. Он кивнул. - Точно. - Я не понимаю. Со мной действительно настолько сложно ужиться? – она безуспешно пыталась сдержать отчаяние в голосе, - поэтому у меня нет парня? - Нет! – уверенно возразил Чендлер, - у тебя нет парня, потому что… - он затих, на самом деле не имея ни малейшего понятия, как ответить на этот вопрос. – Я не знаю, почему у тебя нет парня. Он подошел к ней ближе. - У тебя должен быть парень, - в его голосе сквозило искреннее непонимание. - И я так думаю, - слезы блеснули в глазах Моники. - Иди сюда, - Чендлер преодолел небольшое расстояние между ними и притянул девушку в крепкие объятия, совершенно не обращая внимания на тот факт, что на ней не было надето ничего, кроме полотенца. Монику, впрочем, это сейчас тоже беспокоило в последнюю очередь. - Слушай, - продолжил он, прижимая ее ближе к себе, - ты – одна из моих самых любимых людей и самая красивая женщина, которую я знаю в реальной жизни. Моника улыбнулась и уткнулась носом ему в грудь, ни на секунду не размыкая крепкие объятия. - Что бы я без тебя делала? – пробормотала она приглушенным голосом. Он усмехнулся и прижал губы к ее макушке: - Как и я, Мон. На мгновение она отстранилась, медленно поднимая глаза на Чендлера в попытке вспомнить, когда был последний раз, в который его не было бы рядом с ней в тяжелые моменты. Она не смогла. Правда была в том, что он уже очень долгое время неустанно был здесь для нее. Всегда был готов сказать, что все образумится; находился рядом после неудавшихся свиданий, подставляя свое плечо, чтобы она могла на него опереться; каждый раз приходил, чтобы вытереть ее слезы; и просто-напросто всегда был готов сделать ее счастливее. Он абсолютно всегда был здесь для нее. - Что? – вопрошающе ответил на ее взгляд Чендлер, легонько пробежав кончиками пальцев по открытой коже ее руки. Быть может, он сумеет сделать ее счастливой и сейчас? - Ничего, - Моника медленно пожала плечами, отстраняясь, - просто… ты когда-нибудь думал, что между нами может быть что-то большее? – она выгнула бровь, неуверенно смотря ему в глаза. Чендлер не мог понять, о чем она говорила. В любой другой момент он бы счел этот комментарий обычной шуткой, даже дружеской издевкой. Однако сейчас она была слишком подавлена, чтобы обращаться к юмору, и он это знал. - Что? – переспросил он, сомневаясь, не мог ли он просто неправильно расслышать ее вопрос. Во взгляде Моники появилась немая решимость. Встав на носочки, она оставила легкий поцелуй на его подбородке, подмечая, как резко он выпустил воздух из груди. - Как ты думаешь, могут ли два друга провести вместе одну ночь, не воспринимая это как нечто серьезное? Больше не могло оставаться сомнений в том, что конкретно она имела в виду. Его руки беспомощно обхватили ее талию, пока сам Чендлер все еще находился в состоянии, граничащем между шоком и ужасом. - Я не думаю, что дружба работает таким образом, Мон, - наконец, смог выдавить из себя он, мягко отстраняя ее от себя. – Джоуи, должно быть, уже заждался меня. И мне стоит дать тебе одеться. По-прежнему прибывая в некотором шоке от происходящего, он никак не был готов к тому, что она, не отпуская хватку и совершенно игнорируя его слова, вновь обернет руки вокруг его шеи и поцелует уголок его губ. - Только на одну ночь, Чендлер, - с мольбой прошептала Моника. Внезапным для Чендлера порывом она развернула их на сто восемьдесят градусов и толкнула его в направлении своей спальни. Слишком много голосов вопили в его голове в этот самый момент, не говоря уже о том, что некоторые из них подсовывали самые несущественные в данных обстоятельствах наблюдения: она на удивление сильна для женщины своей комплекции. Чендлер врезался в дверь спальни, и, к несчастью для него, она оказалась приоткрытой. Дверь распахнулась, и они оба стремительно перевалили через порог, погружаясь в полумрак ее комнаты. Через секунду Чендлер оказался твердо прижат спиной к стене, а Моника – к нему. Она порывисто покрывала его лицо поцелуями. - Моника, это ужасная идея… - начал было он, но девушка его перебила: - Мне нужно это, Чендлер. Меня уже тошнит от постоянного чувства недовольства своей жизнью, - ее губы пробежались по изгибу между его шеей и ключицей, - мне нужен ты. Его рваное дыхание и с безумием прыгающее в груди сердце нисколько не помогали держать ситуацию под контролем. Чендлер кожей чувствовал, как танцует на грани, рискуя в любой момент сорваться в пропасть. - Мон, я не думаю, что это очень хорошая идея, - его пальцы крепко сжали ее плечи, но он не смог найти в себе силы, чтобы оттолкнуть ее от себя. На секунду Моника прекратила свои обжигающие своей настойчивостью действия и, отстранившись, посмотрела на него. - Кто говорит, что это хорошая идея? – она помотала головой, - все, что я пытаюсь сказать, это то, что мне нужно это, чтобы перекрыть боль, а тебе… как давно ты вообще в последний раз занимался сексом? Ее брови поднялись вверх в ожидании ответа. Чендлеру пришлось признать, что в ее словах был смысл. И он ни за что на свете не стал бы давать ответ на заданный ею вопрос. Когда стало понятно, что прояснять эту деталь он не собирается, Моника соблазняюще улыбнулась и сладостным голосом прошептала ему на ухо: - Это беспроигрышный расклад, Чендлер, - она расстегнула пару пуговиц на его рубашке и прикоснулась губами к открывшемуся участку кожи. Оба прекрасно понимали, что еще немного, и он сломается. Вынести большее Чендлер был уже не в состоянии, и он просто закрыл глаза в покорном бессилии. Ощущение, в котором он не хотел признаваться даже самому себе, было такое, будто ни с того ни с сего начинала сбываться его глубоко зарытая фантазия. И если бы Моника попросила его об этом несколькими годами ранее, он бы согласился, даже не раздумывая. Но теперь… стоило ли ради одной желанной ночи рисковать пятилетней дружбой? Неужели он не обладал даже толикой самоконтроля? Моника расстегнула оставшиеся пуговицы на его рубашке и стянула жесткую ткань с его плеч, отбросив куда-то в сторону. Ее горячие пальцы прикоснулись к его торсу, рисуя круги вокруг пупка, пока губы оставляли едва ощутимые поцелуи на его груди. - Только одна ночь, Чендлер, - выдохнула она, щекоча кожу своим дыханием, вызывая неподвластные его разуму мурашки. За все двадцать пять лет своей жизни Чендлер никогда не получал более соблазнительного и желанного предложения. Еще секунду он усиленно пытался бороться со своей совестью, но… если речь шла всего об одной ночи, то какой вред это могло нанести? Желание взяло верх над здравым смыслом. - Только сегодня? – не дыша спросил он, ища подтверждения, позволяя своим пальцам скользнуть по краю надетого на ней полотенца. Она одним легким движением сдернула махровое покрывало со своего тела. - Только сегодня, - повторила Моника, как и он вдруг потеряв способность дышать полной грудью. Не желая терять больше ни минуты, она прижала свои губы к его в жарком поцелуе, позволяя их телам слиться воедино. Все рациональные мысли вылетели из головы в ту секунду, когда расстояние между их лицами сократилось до нуля; когда она разомкнула губы, позволяя его языку мягко и настойчиво ласкать ее; когда его руки начали беспорядочно бродить по ее оголенному телу. Чендлер прорычал что-то нечленораздельное, почувствовав, как ее ладонь беззастенчиво переместилась на его пах, вызывая в нем возбуждение такой силы, какую Чендлер не мог вспомнить, чтобы вообще когда-либо испытывал. Почувствовав всю интенсивность его желания, Моника начала расстегивать ширинку на его брюках. Пока кровь со скоростью света покидала его голову, стремительно направляясь на юг, еще сохраняющим ясность уголком разума он осознал, что они влипли по-крупному. Однако в этот момент, чувствуя моментально вскружившее голову сладостное тепло ее обнаженной кожи против своего тела, Чендлер не мог ощущать по отношению к этому большего безразличия. И как бы все было просто, если бы только одна ночь когда-нибудь работала на практике.