If It's Love

Каждый, кто в достаточной мере был знаком с Джоуи, знал, что он не был любителем хранить секреты. Более того, он всем своим нутром ненавидел секреты – они оказывали на него и его взаимоотношения с окружающими слишком большое давление, беспощадно съедая душевное спокойствие. Случайным образом застав плотски переплетенных друг с другом Чендлера и Монику тогда, много месяцев назад, Джоуи пришлось выслушать многократные просьбы о сохранении их… чем бы это ни являлось в секрете. Весьма неохотно он, все же, согласился, задними мыслями догадываясь, что это обещание обернется пресловутым шипом у него в боку до тех пор, пока они, в конечном итоге, сами не решат раскрыть правду о своих отношениях остальным. Он с нетерпением ждал, когда наступит этот день, вслух умоляя и неустанно подбадривая Чендлера признаться Монике в своих чувствах. Спустя целую вечность этот день, наконец, настал. Но ему ни разу даже в голову прийти не могло, что все могло закончиться таким образом. Сейчас к Джоуи пришло ясное понимание того факта, что смотреть, как двое ближайших тебе людей проходят через подобное душераздирающее уныние, было гораздо тяжелее, нежели чем хранить в себе их тайну. Чендлер ожидаемо избегал встречи с остальными тремя друзьями, однако, чем дольше продолжалась эта игра в прятки, тем больше вопросов получал Джоуи от Росса и Фиби касательно его отсутствия. В ответ он лишь мялся и бормотал что-то невнятное, вместе с тем вынужденно наблюдая, как Моника опускает взгляд вниз, пытаясь сдержать в себе слезы. В том же, что касалось Моники… он просто понятия не имел, как к этому относиться. За последний год Чендлер стал для Джоуи самым близким другом, который у него когда-либо был. Он прекрасно помнил, насколько воодушевленным тот выглядел перед той судьбоносной поездкой в пляжный дом. За свою жизнь Джоуи никогда не был влюблен. Само собой, он дорожил своими друзьями, и время от времени ощущал намек на нечто большее, чем физическое влечение по отношению к некоторым из женщин, с которыми спал. Но тот взгляд, что он видел последние несколько месяцев на лице Чендлера каждый раз, когда тот находился рядом с Моникой… этот взгляд пугал и зачаровывал его в одно и то же время. Это была любовь. И он был абсолютно уверен, что видел тот же самый взгляд на лице Моники. Она начинала буквально светиться изнутри, стоило только Чендлеру войти в комнату. И именно поэтому Джоуи совершенно не понимал, почему она сделала то, что сделала. Несмотря на то, что он был достаточно здравомыслящим человеком, чтобы предположить, что у Моники наверняка были свои на то причины, он не имел ни малейшего понятия о том, в чем эти причины могли заключаться. По проходу дней Фиби и Росс начали задавать ему все более прямые вопросы про Чендлера, с нарастающим напором настаивая на столь же прямых ответах. Джоуи из рук вон плохо умел врать и уже просто не понимал, как выдерживать на себе все это и дальше. В результате он и сам теперь так старательно, как только мог, избегал походов в квартиру номер двадцать. Было и без того достаточно тяжело каждый день смотреть на разбитого Чендлера, с той же частотой видеть еще и сломленную Монику ему категорически не хотелось. Поэтому, по понятным причинам, когда он наткнулся на Росса в кофейне, спустя три дня с их последней встречи, у того было множество вопросов, на которые он настоятельно хотел получить ответы. - Куда, черт возьми, вы пропали? – воскликнул Росс тоном, тонко граничащим с болезненной озлобленностью. - Мы были тут, - Джоуи сделал глоток своего кофе, чтобы немного успокоить нервы, - знаешь, тут и там. - Джоуи. - У меня была череда прослушиваний, Росс. Одно за другим, - напускная беспечность выходила у него из ряда вон плохо. Росс, как и требовалось ожидать, убежденным не выглядел. - А Чендлер? У него тоже была череда прослушиваний? – выпалил он, после чего, кажется, сбавил пыл, со вздохом потирая лоб, - он в порядке, Джо? Я не видел его уже больше недели. - Э-э. Он, хм, он… Да, да, - наконец, кивнул Джоуи, - у него все хорошо. Просто был завал на работе. Знаешь, я ведь и сам толком не видел его уже несколько дней. В последнем утверждении ему даже не пришлось особо врать. На лице Росса по-прежнему читался скепсис, но в итоге он просто устало махнул рукой, все же принимая неуклюже данный ответ друга. - Просто передай ему, чтобы он вышел на связь, Джоуи. Я звонил ему на работу, но, кажется, он перестал проверять входящие звонки, потому что он никогда не берет трубку. Когда бы я не приходил к вам, его всегда нет дома. Я не понимаю, что происходит, - Росс беспомощно пожал плечами, - но Чендлеру самому же будет лучше, если он в скорейшем времени притащит свою задницу на завтрак вместе со всеми. В заключение он с серьезным выражением на лице кивнул головой и только потом нахмурился, обдумывая нелепость только что выдвинутого высказывания. При обычных обстоятельствах, Джоуи бы рассмеялся. - Я волнуюсь за него, Джо, - снова вздохнул Росс. И у него были на то хорошие основания. - Я понимаю, Росс. Я поговорю с ним. Наблюдая, как Росс покидает кофейню, Джоуи вернулся мыслями к другому знакомому ему человеку, носящему фамилию Геллер. Он знал Монику уже почти целый год. За все это время она утвердила себя человеком, который всегда прав, и он, в свою очередь, никогда не подвергал ее правоту сомнению. Сейчас, однако, у него было стойкое ощущение, что она совершает чудовищную ошибку. *** Она не видела его уже двенадцать дней. Минуты, часы и дни растянулись и слились в одну сплошную зияющую пустоту. Росс и Фиби сидели у нее на кухне, беззаботно о чем-то болтая, но никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой одинокой, такой покинутой. Плеснув на лицо холодную воду, Моника посмотрела на себя в зеркало. Уставившееся на нее отражение было изможденным и буравило зеркальную поверхность своим стеклянным взглядом. Сон сейчас являлся для нее таким же чужеродным концептом, как и счастье. - Что вообще происходит с Чендлером и Джоуи? – раздался с кухни голос Росса, когда Моника открыла дверь ванной комнаты, - второго я хотя бы видел пару дней тому назад, но Чендлер уже почти две недели как просто исчез из поля зрения. - Знаю! – энергично закивала Фиби, - я хотела зайти к ним вчера после ужина. Знаешь, чтобы застать врасплох. Но никого не было дома. Что говорил Джоуи, когда ты с ним встретился? - Он сказал, что Чендлер занят работой, - Росс фыркнул, с горькой усмешкой поднимая бровь, - Чендлер? Занят работой? Он обернулся и заметил стоящую поодаль сестру. - Привет, Мон, - приветственно махнул он ей рукой, - ты не знаешь, что случилось у ребят? - Не знаю, - тихо ответила она. Было гораздо проще в очередной раз соврать своему брату, чем раскрыть ему правду о том, как она собственными руками разбила сердце его лучшего друга. - Ладно, а что случилось у тебя? – продолжил наседать Росс. По состоянию ее рассеянных, опухших глаз с обрисовывающими их темными кругами недосыпа не требовалось быть гением, чтобы вычислить, что и у нее самой далеко не все было в порядке. - Думаю, она просто переживает из-за повторного собеседования со Стивом. Оно будет уже на этой неделе, - подытожила Фиби, прежде чем Моника сумела придумать подобающую ложь, - так ведь, Мон? - она отзывчиво протянула подруге чашку свежеприготовленного кофе. - Да, - девушка кивнула, закрывая глаза, чтобы добавить что-то для правдоподобности, - это должно, кхм… на этот раз все должно пройти безупречно, и из-за этого я просто… - Переживаешь? – Росс добродушно дотронулся до ее руки, - тогда не надо. Ты прекрасно справишься. Он встал из-за стола и направился к двери. - Мы сегодня получаем новые образцы Скутозавра. Помните, те, о которых я вам рассказывал в прошлом месяце? Они попросили меня прийти пораньше, чтобы помочь с установкой композиции, - Росс придержал дверь и снова повернулся к девушкам, - если увидите Чендлера… просто спросите его, какого черта происходит, ладно? – он задумчиво покачал головой, - это все слишком на него непохоже. На секунду он остановился и бросил взгляд на дверь квартиры напротив, а затем вышел за порог и в последний раз махнул рукой оставшимся в квартире девушкам. - А теперь рассказывай, - деловым тоном резко обратилась к Монике Фиби, - что произошло между тобой и Чендлером? - Что? – Моника моргнула, почувствовав, как стенки горла вдруг начали сужаться. - Моника, я не такая невнимательная, какой кажусь, - нетерпеливо вздохнула Фиби, - и я знаю вас обоих уже достаточно долгое время. Я давно поняла, что что-то происходит. За последний год ни один из вас ни единого раза не ходил на свидание. С другой стороны, вы оба, находясь в обществе друг друга, где-то витаете, все из себя счастливые и влюбленные, наивно полагая, что на вас никто не смотрит. Ты уезжаешь загород на одни выходные, и случайным стечением обстоятельств в те же выходные у него организовывается конференция? – она подняла бровь, - а потом вы оба возвращаетесь. Чендлер исчезает, а ты… - она выразительно прожестикулировала в сторону своей подруги, - такая. Закончив докладывать свои наблюдения, словно отвечая у доски в школе, Фиби смягчила взгляд и глубоко вздохнула: - Что случилось, Мон? Слезы брызнули из глаз прежде, чем успели сформироваться какие-либо слова. Моника, решив даже не предпринимать попыток объясниться, зарыла лицо в ладони и позволила себе выпустить из груди удушающий воздух, издавая тяжелый всхлип. Секунду спустя она почувствовала руки Фиби вокруг своих трясущихся плеч. Та, стоило отдать ей должное, просто позволила подруге плакать. *** Сумев, через какое-то время, взять себя в руки, Моника рассказала Фиби обо всем, что произошло за последний год. Та не стала давать ей никаких советов, просто внимательно слушала, с каждым сказанным словом принимая все более удрученный вид. Единственным, что она сказала перед своим уходом, было: - Ты должна поговорить с ним, Моника. И Моника знала, что должна, она хотела поговорить с ним. Но воспоминание о том бесконечно мучительном отчаянии, что отобразилось на его лице, когда она видела его в последний раз, заставляло ее сердце болезненно сжиматься в груди, почти перекрывая доступ к кислороду. Она собственноручно поместила это отчаяние в его глубокие синие глаза. Тем не менее, было еще кое-что, что не давало ей просто встать и направиться в квартиру напротив. На протяжении всего прошедшего года он неоднократно продолжал давать ей одно единственное обещание – "У тебя всегда буду я". Всегда. Всегда. Теперь это обещание, казалось, потеряло всякий вес, потому что где же было его «всегда» сейчас? Где он был сейчас? «Я не могу потерять тебя» - повторила она ему несколько раз за ту ночь. Моника задумалась, не являлась ли она сама своего рода троянской Кассандрой, так ясно пророчившей кончину их отношений; их дружбы, которая продолжалась шесть долгих и насыщенных событиями лет. Потому что спустя всего две недели со сказанных слов она в самом деле его потеряла. Еще один день слился с предшествующей ему ночью. До ее слуха донеслись тихие шаги на лестничной площадке, издававшие отчетливые звуки и затем прекратившиеся на несколько долгих секунд. В эти секунды комната погрузилась в кричащую тишину, а потом Моника услышала, как тихо отворилась и вновь закрылась дверь в квартиру напротив. Это был он. За все эти годы она, конечно, научилась распознавать его шаги. Она слышала их каждую ночь с тех пор, как вернулась с пляжного дома. Он всегда останавливался, прежде чем зайти в свою квартиру, заставляя ее тщетно надеяться, что вместо этого он с идиотской ухмылкой на лице ввальсирует к ней, как это всегда происходило раньше. Но он этого не делал. Может, ему просто нужно было время. Моника не знала, но всеми фибрами души на это надеялась. Она была готова дать ему все время мира ради туманной надежды на то, что когда-нибудь он снова будет присутствовать в ее жизни. *** Любовь – слишком громкое слово для меня. Она не говорила, что не любит его. Она сказала, что никогда бы не смогла его полюбить. Чем больше Чендлер думал об этом, тем больнее сжималось все внутри, потому что это означало, что она никогда даже не рассматривала вероятность того, чтобы влюбиться в него в ответ. Влюбиться же в нее, однако, было самым простым, самым естественным, что только могло с ним произойти. А вот теперь перед ним стояла задача эти чувства забыть, и это, в свою очередь, казалось чем-то абсолютно невыполнимым. Как можно забыть кого-то, кто поглощал абсолютно каждую твою мысль? В ту минуту, когда он вступил в офис своего босса, он пустил цепочку целой каскады событий. Британское отделение откликнулось Нью-Йоркскому офису на следующий же день; выяснилось, что в Лондоне действительно по-прежнему нуждались в «хорошем парне», и Чендлер идеально подходил под эту кандидатуру. Отделение ждало его у себя в течение следующего месяца, предварительно убедившись, что офис Соединенных Штатов поможет ему в ускоренном получении рабочей визы с приоритетным обслуживанием. Чендлер поднялся по лестнице к своей квартире, перепрыгивая через ступени. Он избегал встречи со всеми, кроме Джоуи, уже почти две недели. Последним, чего ему бы хотелось, было столкнуться с Фиби или Россом по дороге домой. Когда он, наконец, достиг своей двери, он оглянулся и замер. На протяжении многих месяцев дверь в двадцатую квартиру была той, которую он открывал в первую очередь, когда возвращался домой. И даже спустя почти две недели ему все еще приходилось бороться с желанием зайти внутрь. Зайти к ней. Когда он перешел порог своей квартиры, Джоуи нигде не было видно. Чендлер испустил вздох облегчения, потому что человек, разделяющий с ним жилье, понятия не имел о его связанных с работой преобразованиях. Он прошел в комнату и, закрыв за собой дверь, кинул рабочий портфель на кровать. Как можно забыть женщину, которая монополизировала каждый момент твоего существования, тогда как абсолютно каждый твой вздох делался ради нее? Чендлер положил портфель на колени и достал свой паспорт из обособленного молнией отделения. Открыв документ, он быстро обнаружил то, что искал. Задержал взгляд на странице, прежде чем провести пальцем по тисненой свеженапечатанной визе. Расстояние. Таким был ответ на этот вопрос. Если Чендлеру придется проложить тысячи километров между нею и ним, чтобы ощутить хотя бы секундное облегчение от этой бесконечной боли, то это было именно то, что он собирался сделать. Потому что он не знал, как еще можно было забыть Монику Геллер.