upside down

Несмотря на аномальную погоду, город не утихал ни на минуту. Одиноко гуляющих людей, конечно, не было, но машины разъезжали по массивным перекрёсткам только так. Особо высокие здания нагревались, стремясь растаять и размазаться по асфальту. Робокопы бдят на своих постах: у многоэтажек, парков и площадей. Интересно, им тоже тяжко? Их временами разводилось куда больше, чем обычно. Однако простых смертных это не особо касалось. А непростые старались тщательно укрыть скелеты в шкафу и не высовываться лишний раз. Некоторые роботы Сехуну даже нравились. В детстве он с ними редко контактировал, но сейчас приходится. К примеру, в службе доставки — он часто заказывал принадлежности для ухода за цветами — работали очень исполнительные, вежливые и совсем не пугающие. Порой совсем маленькие застревали перед порогом в помещение, словно это непреодолимая преграда, и приходилось помогать зайти. С ними можно побеседовать, ненадолго отвлекаясь от работы. Они явно не чувствовали запах, но каждый раз механическим голосом услужливо сообщали о том, какие прекрасные букеты в его магазине. Цветы, наверное, единственная частичка свободы и нежности в душном мегаполисе. Они больше не росли клумбами в парках и скверах. Роботы не видели в них ценности, а люди, кажется, не заметили исчезновения чего-то настолько маленького и незаметного. Сейчас прохожих встречают на улице лишь однообразный ровно подстриженный газон и зелёные кроны деревьев. Зато Сехун целыми днями сидит в цветнике. Устроиться сюда было правильным решением, а вид из окна это подтверждал. До чистого голубого неба ещё чуть-чуть и можно было бы дотронутся, а муравейник из людей и роботов снизу развлекал в особо неудавшиеся дни без клиентов, как сегодня. Жара в последнюю неделю просто жуткая. Сегодня можно закрыться пораньше и прогуляться по набережной, прихватив мятное мороженое в магазинчике у причала. Отросшие пряди волос подсвечивались яркими солнечными лучами, а глаза слепило при взгляде на улицу. Он подмигнул своему отражению в панорамном окне, лишь бы хоть как-то развлечься, но быстро ретировался за прилавок, стоило покупателям открыть дверь. Трое мужчин слегка за тридцать с невыразительной внешностью, но точно выразительным кошельком, в солидных дорогих костюмах медленно расхаживали вдоль рядов с цветами. А за ними, мягко жужжа, еле поспевали…ручные роботы? Он сглотнул. Такую радость мог позволить себе не каждый. По сути вообще никто не мог. — Пацан, набросай мне веник. Такой, чтобы все бабы в округе рты пооткрывали, когда своей подарю, — устав вглядываться в буйство красок, пробасил один из них. Гогот невоспитанных обезьян, нежели людей, намекает о том, что все нужные комментарии оставлены и для сохранности собственной задницы более подробных расспросов устраивать не стоит. Любые цветы сейчас роскошь, так что можно и правда накидать, не задумываясь, как ему предложили. Но он так не мог. Неважно насколько всё равно человеку напротив, Сехун любит свою работу, любит цветы. Не обязательно быть из плоти и крови, чтобы тебя любили. Вот и всё. Решив не испытывать судьбу необычной композицией, флорист остановился на пышном букете роз. Персиковые бутоны выглядят прекрасно в сочетании с блекло-розовой гипсофилой. Обработать цветы, используя секатор, не составило труда. Движения выверенные и… механические. На своё нелепое сравнение Сехун лишь хмыкнул. Не удержавшись, он всё-таки добавил веточки лилового пушистого зайцехвоста. Получилось волшебно — лёгкую улыбку не сдержать. Дабы не оттенять, а только подчеркнуть яркость соцветия, выбор пал на тёмную крафт-бумагу. Осталось лишь перевязать лентой. Не сказать, что мужчины сильно оценили «куцые хвостики», без которых, по их великому мнению, букет смотрелся бы лучше. Но оставив щедрую оплату, удалились, обсуждая нечто своё — Сехун не вслушивался, провожая. Лишь упаковав орхидею, сверяясь с электронным заказом, с бутонами пыльно-сиреневого цвета, он наткнулся на нечто чужеродное на столе. Прозрачные очки причудливой формы совсем уж просвечивали, наверное, поэтому и не были обнаружены раньше. В новомодных штуковинах Сехун разбирался из рук вон плохо, но смел предположить, что они далеко не для зрения. Он надел их чисто из интереса, подтверждая свои мысли. Ничего собственно и не произошло. На оправе нащупывались различные кнопки активации, но разбираться не было смысла — вещь не его. Последнее о чём он успел подумать, собираясь снять их с себя, и столкнулся с парой чужих глаз. — А вот и пропажа, — трудно распознать насколько сильно мужчина злится. Видимо, игрушка была дорогой раз за ней вернулись так скоро. — Вы меня неправильно поняли, — Сехун тянется руками к лицу. В этот раз мужчина один, а вот роботов с ним целых три. Сехун, перепугавшись, делает шаг назад. А потом ещё несколько. — Лови эту суку, — раздаётся не очень-то приветливо. — Блядь, — не сдержавшись, шепнул он себе под нос. Всё было ясно как день, ни облачка на мыслях о том, что пристрелят его быстро и вряд ли безболезненно. Разговаривать с ним никто не планирует. Прекрасно. Одно что продвинутая цивилизация. Куда им роботов, они с людьми общий язык найти не могут. Он сам тоже молодец. Зачем было трогать то, что плохо лежит? Прихватив скейт, недолго думая, он метнулся к чёрному выходу, находящемуся в противоположной стороне от главного. Послышались выстрелы и звон стекла. О мирных переговорах можно забыть. Безликие дороги Орлеана приняли его как родного. Сехун парил в паре сантиметров от земли, пытаясь ехать чуть быстрее, чем обычно. Это не могло не укрыться от робокопов, так что в ближайшее время, если он не скроется, преследователей прибавится. Лонгборд — единственное на что он мог рассчитывать в свой побег. Машины у него никогда не было, а на нём даже удобнее перемещаться. Новенькая доска без колёс. Крутое всё-таки изобретение. А как резво на ней можно кататься. Одна нога здесь, другая уже там. Маленькая личная летучка. Красота же. Шести полосную дорогу пришлось переехать на красный — его точно поймают пока он соблюдает пдд. Машин мимо пронеслось немного, но отборный мат лился из всех без исключения. Вот и послышалась знакомая сирена. Если убежать от неповоротливых лбов пусть и с пушками в руках шансы были, то от роботов точно не отделаться без потерь. Он ещё и лицо засветил наверняка. Теперь его вся Франция знает. Не та слава, к какой он шёл. Да и не шёл вовсе. А теперь от неё бежать, не оглядываясь, полжизни. Он ловко подпрыгнул, крутанув доску, отчего она перевернулась несколько раз, и продолжил лавировать между людьми в более оживлённом квартале как ни в чём не бывало. К чему это сейчас было? Ах да, в фильмах выпендрёжники всегда выживают. Ему бы не помешало. Рубашка прилипает к телу, а глаза нещадно слепит солнце. Противно. Как же ему противно от нелепости ситуации. Он в этот раз даже не виноват. Неуёмное любопытство и стечение обстоятельств. Пульс явно немного подскочил. Но ладони не потеют, а голова пуста от мыслей. Странно. Не то чтобы он часто так развлекается на всю катушку. Бывало-то всего пару раз. Неужели привык? Может оторваться не так уж и сложно, однако пути отступления в этот раз нет. Раньше тоже не было. И раз его жизнь далека от рамок мира и спокойствия, то мог бы ради разнообразия уже об этом позаботиться. Не ровен час, когда шальная пуля не промажет. Прислонившись к стене какого-то неизвестного ему здания — по городу он гулял мало, чтобы знать тут каждую подворотню — Сехун решил отдышаться и переждать немного. Скейт мигнул красным и разрядился моментально. — Как так-то? Лучше не придумаешь. Нельзя оставаться на улице в таком состоянии. Припасённый кинжал против испепеляющего лазера — ничто. Роботы повсюду. Им не обязательно кого-то преследовать, они просто передадут данные дальше. Нейронная связь, все дела. Дом по несчастью оказался торговым центром. Не самое лучшее место для укрытия, но и не хуже, чем торчать снаружи. Хочешь спрятаться хорошо, спрячься у всех на виду, да? Нет. Вряд ли это сработает. Сам себе только хуже сделал. Из дома ему выход только в окно. Он неспешно прогуливается вдоль витрин, разглядывая товары, словно не за ним гонится толпа важных шишек и ещё такая же с роботами. Поднимается по этажам выше и выше. Выглядывает в окна, как бы невзначай, наслаждаясь видом. Карниз прочно не выглядит от слова совсем. Однако роботы точно есть в здании. Как бы им тут не быть. А значит выхода у него два: либо вперёд, либо назад. А в том, что живым с него не слезут как минимум из-за ошибок молодости можно быть уверенным. Сехун предпочитает действовать пока не поздно, а вот вниз не смотреть. Голова закружится от высоты птичьего полёта, ведь если он и птица, то только курица, и асфальт примет с распростёртыми объятиями как родного. Другой исход вообще возможен в данной ситуации? Он зажал скейт между ног, а пальцами крепко вцепился за выступ над окном. Перебирал руками, передвигаясь вбок, чтобы при взгляде через окно не было видно его уныло болтающееся тело. Роботов это надолго не задержит, да и выпрыгнув из-за угла их вряд ли напугаешь, но что есть, то есть, чего нет — того нет. Ух ты, на какие философские мысли пробивает в шаге от превращения в лепёшку. Время пролетает быстрее, чем за кассой цветочного в утро понедельника, а сил держаться остаётся немного. Плана как нет, так и не было. Блестяще. Кажется, самое время начать молиться. Услышав мерное гудение прямо под собой, всего метра на три ниже, всё-таки пришлось оглядеться — интересно же кого нелёгкая принесла на его похороны. — Что ещё за… Вполне себе королевских размеров корабль он даже в мыслях не мог представить. А тут и представлять не надо. С открытым люком, как заказывали. Ловить внизу никто не собирается, конечно, но в таких обстоятельствах грех жаловаться. Не так он планировал сегодня закончить свой день. Сехун закрывает глаза, собираясь с мыслями, и расцепляет пальцы. Хуже, чем есть, уже не будет.