Транспортный коллапс

Маринка распахнула глаза и пришла в дикий ужас. В окно било яркое солнце, а значит… Задыхаясь, Маринка подхватилась с кровати и рванула к столу, где заряжался новый мобильник. Чёрт возьми, семь утра! Душа улетела в пятки: первый день в новой школе рискует быть бесповоротно изгаженным, если она не разовьёт скорость света. Маринка никак не должна опоздать: она же отличница… с синдромом отличницы. А тут ещё и выпускной класс. «Ом, ом, ом», — твердила про себя Маринка, на бегу натягивая первые попавшиеся шмотки. Мини-юбку, блузку с бантом — застегнула вкривь да вкось через пуговицу, чулки полосатые… Да, сойдёт! Молниеносно чиркнув подводкой глаза, Маринка вылетела из комнаты. Родители уже умотали. Папка не подвезёт, придётся ковылять на автобусе. Маринке что-то оставили на столе. Завтрак? Она на него и не взглянула, пролетая в прихожку. Схватив рюкзак, Маринка на бегу сунула ноги в лаковые туфли на шпильке и вырвалась в подъезд. Скорее всего, она забыла запереть дверь, но Маринке было на это плевать. Она скакала на остановку, рискуя переломать каблуки, ноги, спину, шею да и всё остальное впридачу. На остановке много людей: повезло, не упустила автобус. Но что-то их подозрительно много… Отдуваясь, Маринка влетела под пластиковую крышу остановки. Она вся пыльная и пропотела, вот, блин! А ещё до слуха долетело бурчание о том, что один рейс пропустили. Автобус приедет набитым, как шпротная банка. А вот и он, тащится зелёной черепахой. В салон Маринка еле впихнулась. Пришлось изрядно поработать локтями и пропустить мимо ушей отборную брань. Её со всех сторон стиснули — так набились, что стало даже нечем дышать. Жесть какая, зато кондуктор в ней затерялся. Маринка начала ёрзать, чтобы стать поудобнее, и с ужасом поняла: её колено упёрлось в пах какому-то парню. Чёртово полосатое колено, над которым юбка задралась по самое не хочу. Пропадая от стыда, Марина буркнула что-то похожее на «извините» и попыталась подвинуться. Но не тут-то было. Её жёстко подпирали со всех сторон, а автобус ещё и качало. Из-за чего гадостное колено тёрлось о… заметно твердеющее «достоинство». Маринка хотела бы испариться, а парень смотрел на неё в упор. Долгим и пристальным взглядом. Автобус в очередной раз встряхнуло, колено прочно уткнулось в мужскую промежность, а сама Маринка навалилась на бедного парня всем весом. — Простите, — бубнила она, не поднимая глаз. Краска заливала лицо, парень молчал, а Маринка уже не могла от него отодвинуться. На каждой остановке людей становилось всё больше, они занимали каждую щель, и путь к отступлению для Маринки оказался напрочь отрезан. Маринку прошиб пот: она ясно почувствовала, как чужая рука неожиданно легла на её ягодицу. Можно было бы списать на случайность, полный автобус… Но, нет — пальцы впились сквозь юбку, а ладонь гладила, прижимая всё крепче к этому парню. Чей член уже прочно стоял из-за её колена. Маринка молила бога за богом, чтобы автобус ехал быстрее, и она добралась бы до своей остановки. Но как назло, где-то пробка, и гладкая железяка тащилась всё медленнее. Лицо парня почти не изменилось, только глаза чуть заметно прищурились. Но Маринка знала: он сглатывает оголодавшую, жадную слюну. Ладонь проводила по ягодицам всё ниже, а то и похлопывала, а беспомощно зажатая Маринка сделать с ней ничего не могла. Но это чепуха по сравнению с тем, что Маринка текла. Каждое прикосновение, и её сердце взрывалось, а внизу живота тянуло и тяжелело. Трусики, кажется, промокли насквозь, и губки всё сильней набухали, когда тёрлись и чувствовали их прохладу. Маринка пыталась ровно дышать и сделать равнодушную мину. Но рука парня нырнула под юбку. Маринка чуть не вскрикнула: длинные пальцы коснулись промежности, и парень слегка улыбнулся. Сразу же понял, что у Маринки мокрые трусики. А она ещё и вынуждена тереть его член. Она готова была провалиться: её трогали, отойти не получалось, блузка промокла от пота. И ей это… нравилось? Господи, нет — да поскорей бы сбежать! К чёрту опоздание в школу! Маринка выпихнется отсюда на первой же остановке! Будет пешкаря ковылять, лишь бы только… Автобус въехал в туннель, и внезапно застрял. Люди заволновались. — Авария! — кто-то крикнул скрипучим голосом, и Маринка обомлела. Ей не уйти. А дыхание предательски сорвалось. Щёки вспыхнули. Она не заметила, как подалась ближе к парню. И тут в салоне вырубился свет. Маринка услышала вздох у самого уха. Чужое дыхание опалило ей кожу. Ужас, шок, внутри что-то упало. Палец сдвинул в сторону трусики и прошёл между губок. Маринка с трудом проглотила стон. Парень ласкал её всё настойчивее. Бесстыдно касался клитора и надавливал на вход во влагалище. Но внутрь пока не входил. Автобус стоял, салон тонул в темноте. Вокруг возмущались, нервничали, бранились и спрашивали. А Маринка уже извивалась. К колену она добавила руку — даже не поняла, как нашла и расстегнула парню ширинку и обхватила основание члена. Твердый как камень. Чуть дыша, Маринка начала его гладить, а палец парня, наконец, проник во влагалище. Сначала один и не глубоко. Сначала легонько и медленно двигался, но парень быстро добавил второй, и с каждым движением оказывался всё глубже. Маринка тоже набирала темп, дроча ему член. Они прижались друг к другу и оба прятали хриплые стоны. Головка члена упиралась Маринке в бедро. А она двигалась всё быстрее и резче, то и дело переходя со ствола на яички. Парень ритмично входил в неё уже тремя пальцами — на максимальную глубину. А его вторая рука влезла в разрез Маринкиной блузки. Скользнув под бюстгальтер, парень сжал её правую грудь, пропустил набухший сосок между пальцев. Вокруг суетились, пихались, орали что-то водиле… Но обоим было на это плевать. Маринка чувствовала, что вот-вот, и разрядка, и по пульсации члена понимала, что он тоже на пике. Она сжала ствол посильнее, одновременно глубоко насадившись на пальцы. Маринке хотелось кричать, когда наслаждение раскалённой волной расходилось по телу. Парень вздрагивал, и на Маринкино бедро иногда брызгало горячим и вязким. Автобус тряхнуло, вспыхнул свет. Маринка впопыхах обтягивала смятую блузку и, разгоряченная, взмокшая, молила мироздание, чтобы не потекла её «экспресс-подводка». Парень выглядел спокойным, даже слегка отрешённым. Вот это, блин, железные нервы! Лишь лёгкий румянец на острых скулах выдавал недавнее возбуждение. Автобус медленно выезжал из туннеля. Вокруг толкались, пихались. Кто-то бурчал, сетуя на аварию, из-за которой перекрыли проезд. Маринка изнывала как в адском котле — когда же, чёрт, он доползёт до остановки? Плевать, что до нужной ей ехать ещё целых три. Бормоча извинения, Маринка стала пихаться к дверям. А мокрая промежность дьявольски напоминала ей о непозволительном «приключении». Маринка вылетит на первой же остановке. И наплевать, сколько придётся отбарабанить на шпильках пешком. — Извините, вы не выходите? Проскользнув мимо жирного мужика, Маринка вырвалась… в пыльный ветер и зной. С первым порывом ей запорошило глаза, но даже так куда лучше, чем опять упираться коленом в пах извращенца. А сама ведь не лучше. Вспомнив о нём, Маринка почувствовала предательскую тяжесть внизу живота. В школу она притащилась через десять минут после звонка. Тишина пустых коридоров сразу же придавила: опоздание страшно дискредитирует, и ей будут занижать оценки, как «слабой». У зеркала Маринка, наконец-то, поправила блузку. Перестегнула все пуговицы и стряхнула пыль и песок. Волосы неопрятно выбились из хвоста — Маринка подобрала их кое-как, без расчёски. В желудке разуливал злой холодок: она опоздала и не знает, где кабинет. А ещё — пустота. Без завтрака стало совсем неуютно. Минут десять Маринка бродила по коридорам и, вот, наконец, ей пришлось постучаться в нужную дверь. — Заходите! — из неизвестности нового класса послышался мужской баритон. Делать нечего. Маринка сделала шаг, будто в омут нырнула. И обмерла, встретившись взглядом с… тем самым. За учительским столом восседал «изврат из автобуса». В белоснежной рубашке с крахмальным воротником, с прилизанными волосами и с теми же самыми острыми скулами. Тонкие губы разошлись в такой же похотливой ухмылке. — Я не ошибаюсь, вы новенькая? — изрёк он почти без эмоций. Как настоящий маньяк. — Да, Стрельцова Марина, — Маринка изо всех сил старалась не выдать себя, но её спина гадостно взмокла. Его взгляд пронзал её насквозь и сжирал с потрохами. — Лучков Игорь Григорьевич, ваш классный руководитель, — «Игорь Григорьевич» вздохнул. Нагло, картинно и по-маньяцки. — Почему опоздали? — Я, — начала, было Маринка. Она лихорадочно соображала, что бы соврать. Но ей повезло: Игорь Григорьевич отправил её за парту. — Стрельцова, присаживайтесь на свободное место, — сказал он, взглянув на часы. Отправил за самую последнюю парту, рядом с каким-то очкастым ботаном. И Маринка впервые такому обрадовалась. Её незаметно. Нет, ей по барабану, что подумали новоиспечённые одноклы. Лучков ездит тем же маршрутом. А значит, и близко живёт. И, как классруку, ему положено знать её адрес. Похоже, колено Маринки ещё не раз упрётся ему в пах. — После уроков зайдёте в учительскую, — «палач» назначил «казнь» для Маринки повседневно-спокойно и вновь сел, раскрыв какую-то книгу. Уроки! Да какие уроки, если в учительской он будет её поджидать? Маринка ёрзала, точно её прижигали, и не запомнила ничего. Дноклы пытались ей что-то сказать. А ей не было слышно. Маринка ни одного имени не запомнила, только Лучков Игорь Григорьевич. Он мерещился ей всюду. Он поджидает её. И хоть бы никто не заметил, как Маринка сучит ногами под партой, прогоняя навязчиво липкое возбуждение! У Лучкова отличный размер. Чуть досиживая последний урок, Маринка представляла, как он в неё входит.

***

Дверь в учительскую оказалась закрытой. И первая мысль, что пробила Маринку — сбежать. Но, нет, ей нельзя. Её оставили после уроков. Задыхаясь, дрожащей рукой она тихо и робоко постучала по белому полотну. Хоть бы в учительской был кто-то ещё! Хоть бы там никого больше не оказалось! Вообще, никого. Нет, только он. — Войдите! — от голоса из-за двери Маринке сделалось дурно. Да, Лучков там, и он её поджидает. Она обязана приоткрыть дверь и семенить за порог. — Вы мне сказали зайти, — проронила Маринка, уставившись в пол. Она умудрилась где-то споткнуться — нос правой лаковой туфли оказался некрасиво ободран. — Совершенно верно, — Лучков просиял и поднялся из-за стола. Весь официоз с него мигом слетел. Рубашка оказалась расстегнута до середины груди и открывала рельефные мышцы. Он улыбался, и уже не сдержанно, а с явным азартом. А Маринка так и топталась возле открытой двери. Краска бросилась ей в лицо, когда Лучков подошёл почти что вплотную и протянул руку ей за спину. Он быстренько закрыл дверь и запер её на замок. И внезапно, схватив Маринку за талию, потянул на себя. Она пошатнулась на каблуках и, буквально, упала Лучкову на грудь. Тот взял её подбородок, подняв лицо и сейчас же поймал её губы своими. Маринка почти в обморок навернулась. У неё темнело в глазах, а Лучков углубил поцелуй, бесстыдно играя с её языком. Маринка тряслась, чувствуя, как он мнёт через юбку её ягодицы. А дыхание Игоря её просто сжигало. Он отстранился, расстёгивая рубашку. Маринке б сбежать, но она, отдуваясь, глазела на кубики пресса и дорожку волос, спускающуюся за брючный ремень. Который Лучков расстегнул и отбросил. Брюки совсем не скрывали его возбуждения. Маринка, не помня себя, стянула их вместе с бельём. Член Лучкова мощно стоял, слегка загибаясь кверху, открытая головка блестела от смазки. Стягивая через голову блузку, Маринка опустилась перед ним на колени. Сжала пальцами покрытый венами ствол и легко облизала головку. Солоноватый привкус стукнул в голову покруче портвейна. Маринка провела языком по стволу и взяла головку губами. Лучкова мелко трясло, пока Маринка ритмично отсасывала. Она меняла темп, играла с глубиной. Игорь время от времени сжимал основание члена — растягивал удовольствие. Внезапно он отошёл и, легко подхватив Маринку на руки, усадил на один из столов. Сев, она скинула на пол толстую папку. Та шлёпнулась, а Лучков медленно развёл Маринкины бёдра. Он снова взглянул ей в глаза. Маринка как вспыхнула, и из её горла вырвался громкий, нетерпеливый стон. Игорь довольно кивнул и сдвинул пальцем давно промокшие трусики. Маринка выгнулась от удовольствия, когда он прикоснулся к набухшим от возбуждения губкам. Игорь раскрыл их пальцами и, облизав, скользнул языком во влагалище. Маринка вскрикнула, упёршись ладонями в стол. Игорь ласкал ей промежность, имитируя глубокие поцелуи, трогал клитор и щипал ягодицы. Маринка зарылась пальцами в густые тёмные волосы и пошло стонала, двигая бёдрами Лучкову навстречу. Удовольствие накрывало её. Маринка была почти что, на пике, сжимала зубы, чтобы не закричать. Игорь замер, держа ладони на её ягодицах, и медленно встал. Он медленно облизал губы, разглядывая Маринку — румяную до красноты, с раздвинутыми ногами. С ягодиц его ладони поднялись на спину. Игорь справился с замочком бюстгальтера и, стянув бретельки с Маринкиных плеч, принялся жадно лизать ей соски. Он прихватывал их губами, оттягивал и обводил языком ареолы. Маринка в ответ ласкала накаченный торс и, опустившись к члену, приблизила его ко входу в вагину. Игорь вошёл в неё резким толчком, и Маринка обхватила его тело коленями. Он старался медленно набирать темп, вводил только головку. Медленно, плавно, немного задерживаясь внутри. Их губы вновь слились в поцелуе, и Маринка уже не стеснялась, исступлённо целуя в ответ. Игорь входил в неё глубже и резче. Яички бились Маринке в промежность. А она так же резко подавалась вперёд, чтобы Лучков входил на всю глубину. Маринка впилась ногтями в его ягодицы, а Игорь целовал её губы, шею, сминал грудь и тянул за соски. Он толкнулся ещё несколько раз, и Маринка завыла, дрожа от острого удовольствия. Оно захватило всё её тело, заставило все мышцы сжаться. Маринка чувствовала, как член Лучкова пульсирует в ней — и в следующий миг он резко вынул его и прижал головку к бедру. Сперма стекала по Маринкиной коже, а Игорь тихо и сипло стонал. Весь потный, он сел на столешницу рядом с Маринкой и, притянув её к себе, пропыхтел сквозь одышку: — Стрельцова, золотая медаль вам обеспечена.