Любовь и другие катастрофы

Пять лет спустя

Ёлка в гостиной переливалась яркими огоньками, камин тихо потрескивал, а Драко вроде бы и злился, а вроде бы и нет. Жена забыла погасить гирлянды и не наложила на камин сохраняющие чары. Это было непредусмотрительно и опасно, одна искра — и всё сгорит. Но она, видимо, очень устала, ведь ещё утром в разговоре по каминной сети Гермиона ему рассказывала, что в доме нет ёлки и к празднику ничего не готово. А уже сейчас, поражая своим величием, пушистая зелёная красавица сияла разноцветными огоньками, которые отражались от хрустальных игрушек ручной работы — щелкунчиков, конфет, свечей на прищепках; подарки в ярких упаковках горой стояли рядом, а из спальни доносилось сладкое причмокивание самых дорогих людей. Улыбнувшись, мужчина прошептал заклинание и распалил огонь сильнее, наложив сохраняющее, чтобы искры не разлетелись по гостиной. Стало прохладнее, а первое января они планировали провести именно здесь, к вечеру ожидая на новогодний ужин близких и друзей. Скинув ботинки и носки в прихожей, Драко, босой и в парадном дурмстранговском кителе, стоял посреди комнаты, старательно утапливая ступни и сжимая пальцы, пытаясь поймать ими высокий ворс ковра, на котором настояла жена, ссылаясь на холодные полы. А Малфой очень любил сидеть на этом ковре, прижимаясь спиной к дивану и укачивать сына, пока Гермиона разминала уставшие после работы плечи мужа. Драко двинулся в сторону спальни. Просто прилечь. Может, Гермиона проснётся, и получится рассказать, что он приготовил самый главный подарок, о котором она просила весь прошедший год. На ходу расстёгивая китель, он мечтал только об одном: сжечь эту колючую красную ткань и вдохнуть полной грудью, не ощущая тяжесть форменной одежды. Она так надоела ему за последние восемь лет, что даже должность директора Дурмстранга не остановила Малфоя от совершения самого безрассудного поступка в его жизни. Хотя до настоящего момента он считал самым безбашенным, но одновременно самым взвешенным именно то судьбоносное решение пригласить студентку-Гермиону на танец на Рождественском балу. Они тщательно скрывали свои отношения. До выпускного виделись всего шесть раз (он считал!) и на двух встречах целовались. Драко писал ей письма, которые Грейнджер (он был уверен!) несомненно сжигала, чтобы не выдать себя. Но в день свадьбы он нашёл свою невесту в комнате, рыдающую и размазывающую праздничный макияж по румяным щекам. Причиной были те самые письма, которые она хранила в коробочке в шкафу и о которых он, конечно же, не догадывался. Она тогда говорила, что очень его любит, что хочет сделать его самым счастливым и не понимала, глупая, что он уже был счастлив просто оттого, что она была рядом. «Ностальгия!» — в тот день это прозвучало смешно и мило из её уст, а сейчас Малфой и сам с радостью периодически перечитывал её ответы, которые так же хранил в кладовке возле инвентаря для квиддича. Гермиона туда никогда не заходила, поэтому не могла (он так думал!) заметить сентиментальности мужа. Мужчина остановился перед кроватью и, казалось, забыл как дышать. Самая нежная. Самая светлая. Самая прекрасная. Его женщина. Спала на краю, свернувшись клубочком. В его свитере, который был просто огромен для миниатюрной Гермионы. И такая крохотная гордость, радость и безусловная любовь — годовалый Скорпиус — главный для них человек на всём белом свете — сладко сопел по центру кровати, не оставляя маме места. Малфой подкрался, словно воришка, и, взяв сына на руки, медленно пошёл в детскую комнату, стараясь не разбудить. Уложив ребёнка, ещё несколько минут поправлял одеяло и касался мягких платиновых кудряшек, не в силах оторваться. Вернувшись в спальню, он прямо в одежде лёг напротив Гермионы. И любовался. Как свет фонарей на улице отражается от снега и бликами играет на её волосах. Как она сжимает плед в ладонях и как трепещут её ресницы перед пробуждением. Драко до боли в груди обожал каждый момент их жизни, запоминал, выделяя в памяти полочку и подписывая на ней дату. Стирал пыль, возвращаясь к самым приятным воспоминаниям, когда находился на службе один и мог месяцами не видеть семью. И сейчас он был, казалось, как никогда счастлив — ведь Министр магии Болгарии подписал его заявление об увольнении. Малфой получил спокойную должность его заместителя и возможность быть с женой и сыном каждый вечер после работы. — Привет, муж, — причмокнула девушка и открыла один глаз. — Скорп?.. — В своей комнате. Привет, жена, — тихо ответил Драко. Он любил тишину. И был счастлив, что Гермиона понимает его молчание. — Ты надолго? — немного ядовито и грустно спросила миссис Малфой, рассматривая мужчину так внимательно, как будто не видела не месяц, а целый год. Подмечала его усталость и… облегчение. Но никак не могла понять, права она или нет. — Навсегда. И если ты поможешь мне снять китель, Кнопка, то я больше никогда его не надену. — Ты уволился? — воодушевлённо шептала девушка, закидывая за спину мешающиеся кудри. — Я уволился. Малфой не успел договорить, как на его лицо обрушился град поцелуев. Гермиона, взвизгнув, уселась к нему на бёдра и целовала, щекоча нос кудряшками. Драко засмеялся и запустил руки под свитер, обхватывая её тонкую талию и поглаживая обнажённую кожу. — Драко, — вдруг остановилась девушка и, упершись ладошками в его грудь, нависла над мужем, пытаясь понять, чего она хочет больше: его или поговорить. — Это подарок, Кнопка. Нам обоим. Считай, что я Санта. — Спасибо, Санта Драко, — девушка уронила голову на подушку и улеглась на мужа, подсовывая ноги под его бёдра. — Санта Драко хочет исполнения своего желания, — хитро прошептал Малфой ей на ушко. — И какое твоё желание, Санта? — бубнила девушка, касаясь губами его шеи. — Отсантить тебя хорошенько, Кнопка. — Откуда у Вас такие словечки в лексиконе, профессор? — засмеялась Гермиона и, поднявшись, принялась медленно ёрзать на его бёдрах. Малфой смиренно лежал, отдав инициативу, и заправлял ей за спину волосы, которые мешали. Девушка, закусив губу, расстёгивала золотистые пуговицы. О, Мерлин, эта привычка сводила с ума! Она всегда так делала, когда была на чём-то сосредоточена. От укусов и так пухлые губки становились ещё полнее, словно наливались соком. Гермиона провела ладонями по широкой груди, распахивая полы кителя, и, стянув его, бросила на пол, одаривая мужа умопомрачительным поцелуем. Драко смог только простонать что-то нечленораздельное о том, что хотел быть сверху, но быстро передумал, когда ладошки жены начали расстёгивать ширинку и, ловко справившись, потянули брюки и бельё. Она была прекрасна в своём желании. Румяные пухлые щёчки, немного суетливые движения, подгоняемые желанием поскорее добраться до тела мужа. Поджарого. Крепкого. Родного и мягкого. По которому она так скучала. И он скучал. По её ямочкам внизу живота. По царапинкам, которые оставляли её ногти в порыве страсти. По её ласке и нежности, тихому шёпоту и возможности прижиматься к её груди, слушая учащённое сердцебиение от такой необходимой близости. — Давай, Кнопка, я сам, — оставшись полностью обнажённым, он перехватил край свитера жены и потянул его, чтобы снять через голову, задевая её нос. Гермиона в эти моменты всегда фыркала, как лиса, и потирала кончик, чтобы не чихнуть. — Драко. У меня есть важная новость, — Гермиона перевернулась на спину и приподняла бёдра, помогая мужу стянуть с себя последний предмет оставшейся на ней одежды — трусики с надписью «С новым годом!» на попе. — И какая? Драко в нетерпении целовал её ключицы, спускаясь к груди, стараясь не оставить нецелованным ни один участок нежной кожи, которая покрывалась мурашками от его прикосновений. Гермиона простонала что-то в его плечо, когда Малфой откинул одеяло и приподнял её, пристраиваясь между стройными ножками. — Это, наверное, катастрофа, Драко! — шептала Гермиона, собирая волю в кулак, чтобы договорить. — Опять катастрофа? — ухмыльнулся Малфой и подумал, что у его языка есть занятия поинтереснее, чем задавать вопросы жене. — Что случилось? — У нас пополнение в семье, — выпалила девушка. — Уже?! Малфой практически завопил, останавливая себя от танцев и криков только мыслью, что в соседней комнате спит сын, а он не наложил заглушающее, и оставил звонкий поцелуй на животе жены. Он определённо не ожидал, что второй ребёнок получится у них настолько быстро, но был очень рад этому факту. — Уже, — пискнула Гермиона и махнула головой в сторону подоконника. Драко медленно повернулся и споткнулся взглядом о два изумрудных глаза, смотрящих из темноты окна, прикрытого лёгким тюлем. — М-да, — промычал мужчина и перевёл взгляд на Гермиону. — А почему она такая огромная? — Это он. Взрослый. Мы со Скорпом выбирали ёлку… — начала объяснять девушка. — И вместо ёлки выбрали кота, — улыбнулся Драко и, немного задумавшись, добавил. — Я не думал, что ты так быстро найдёшь себе другого. И как его зовут? — театрально ревнуя, говорил Малфой, поглаживая внутреннюю сторону её бедра, отчего девушка задышала глубже и чаще. — Мистер Грей забрался в корзину коляски. Я его только дома обнаружила. — Мистер Грей? — Малфой проследил взглядом за спрыгнувшим с подоконника котом, гордо прошествовавшим мимо, словно он тут хозяин. — Он серый, — попыталась продолжить свои объяснения Гермиона. — Я заметил, — выдохнул мужчина, понимая, что от пристального взгляда кота желание побыть с женой сменилось странным смущением. Мысленно выругавшись, Драко перевернулся на бок и пальцем начал писать на животе жены «я люблю тебя». — И я люблю тебя, — хихикнула девушка. Его прикосновения — электрошок, необходимый для жизни. — Мы продолжим? — Продолжим. С Новым годом, кстати, — он взглянул на прикроватные часы, которые показывали полночь, и неожиданно упал, всем телом прижимая жену к кровати. — Шалишь, миссис Малфой? — Шалю, — смеялась Гермиона, которая, дёрнув мужа за руку, завалила его на себя. — С Новым годом, мистер Малфой. Хорошей жены тебе, послушного сына и поменьше вредной работы. — Спаси-мммм, — промычал Драко, втянутый в горячий поцелуй. Девушка провела ладошкой по широкой груди, оставляя красные полосы от ногтей, и томительно спускалась ниже, всячески избегая касаний члена, мучая мужа, который прикусывал её губы, углубляя поцелуй. — Герм, — рыкнул мужчина, когда Гермиона всё-таки исполнила задуманное и коснулась возбуждённой плоти. Малфой взял девушку за талию, подвинул к себе, удобно устраиваясь, и провёл пальцами по влажному входу. Гермиона задрожала и всхлипнула, подстраиваясь под положение мужа. Ещё немного поцелуев… Ещё касание… Ещё ближе и… — Катастрофа! — выпалил Малфой под звонкий хохот жены и хныкание сына, доносившееся из радионяни. — Прости, милый, но это феерический облом, — смеялась Гермиона, выбираясь из цепкой хватки Драко. — Дождись меня, мы всё-таки продолжим. Малфой поднялся с кровати и стянул домашние штаны со спинки кресла. Тело болезненно ныло от желания. — Может, я схожу? — девушка откинулась спиной на подушку и прикрылась одеялом. — Я папа или где? — настолько героически произнес Драко, что ещё одна монетка упала в копилку Гермионы, наполняемую гордостью за мужа. Чмокнуть жену. Прикрыть дверь в спальню. Взять бутылочку и подогреть молоко. — Ну и что тут за капризы? — Малфой наклонился над кроваткой и улыбнулся своей маленькой копии. Скорпиус хлопал серыми глазами и тянул ручки. И не мог Драко сопротивляться. Взяв сына на руки, он сел в кресло, поигрывая плюшевым зайцем, которого он подарил Гермионе на первом свидании и перешедшим к Малфою-младшему по наследству. Сын старательно кушал, причмокивая, и внимательно следил за движениями отца. — Давай засыпай, а то папа очень по маме соскучился, — Драко начал петь колыбельную. А потом ещё одну. И следующую. И удивлялся тому, что сынишка не хочет засыпать. Драко дико соскучился. И Скорп, который давно не видел папу, видимо, тоже, хотя вряд ли годовалый малыш осознаёт, что значит скучать. Мальчишка задорно смеялся, пока папа работал лошадкой, потом они собирали пирамидку и раскладывали кубики — у Скорпиуса было много развивающих игрушек, тщательно подобранных Гермионой. Драко вытащил первую попавшуюся книжку и, расположив сына у себя на груди, начал читать сказку. Малыш уложил маленькие ручки Драко на сердце и сладко причмокнул, прикрывая глазки. Малфой отложил книжку, поглаживая сына по голове, пока тот не уснул окончательно. Драко посмотрел на часы — почти два ночи — они очень долго играли. Переложив ребёнка в кровать и потирая глаза, он медленно двинулся в спальню, надеясь на продолжение новогоднего подарка. — Катастрофа, — улыбнулся мужчина, стоя возле кровати и рассматривая спящую жену. Забравшись в постель, он притянул девушку к себе, утопая носом в разбросанных по подушке кудрях. — С новым годом, муж, — сквозь сон прошептала Гермиона. — С новым годом, жена, — выдохнул абсолютно счастливый Драко, засыпая в её объятиях.