mutuals

Через несколько дней состоится свадьба Тэхена и Чимина. Та самая, что откладывалась целый год. Виновники торжества приняли решение устроить праздник только тогда, когда все приглашенные члены их семей и ближайшие друзья точно смогут без проблем прилететь к ним в Нью-Йорк — и вот это время настало. Своих родственников Чимин уже заселил в дорогущий отель, а Тэхен ожидает свою семью в ближайшие дни. А Чонгук с Юнги, прилетевшие (немного нагло) сразу же после оглашения долгожданного повода, остановились в гостевой в квартире друзей — по настоянию Тэхена, хотя Юнги до последнего был намерен снять им номер в гостинице. Юнги удалось очень быстро поладить с ребятами, и тот негласно стал почетным членом их компании. Они ценили его трепетное отношение к Чонгуку и, как и Чона, уже заведомо считали важной частью их собственного мира. Хотя это не отменяло вечных шутливых угроз со стороны Чимина, который с милейшей улыбкой предупреждал, что любая оплошность с юнгиевой стороны приведет к болезненным для того последствиям. Чимина долго не было дома — тот был занят всевозможными приготовлениями, и вот, наконец, он снова находился рядом с Чонгуком и Тэхеном. Их занимали традиционные посиделки в гостиной и болтовня ни о чем; Юнги отлучился в городскую библиотеку, чтобы закончить там работу и быть полностью свободным в день Х. Когда они проводили время вот так, бездельничая, время словно приостанавливало свой ход, наблюдая эту идиллию. Ну, или не совсем идиллию. — Чимин-а, прекрати вылизывать экран, — Тэхен появляется из кухни с тарелкой фруктов, ставит ее на столик и мешком заваливается на диван, бесцеремонно устраиваясь головой на коленях Чонгука. — Хочу верить, что ты смотришь не очередное интервью с тем напыщенным придурком из офиса Гуччи накануне нашей свадьбы, иначе я буду очень сильно ревновать. Чимин закатывает глаза, но крышку ноутбука захлопывает, потому что Тэхен, похоже, попал в точку. Чонгук немного тушуется, не зная, что вообще можно ожидать от перепалок этих двоих, и на всякий случай дотягивается до колена друга, поглаживая его. Он помнит, что это успокаивает Тэхена. — Он не придурок, Тэ, я же даже знакомил вас. Он очень компетентен в том, что делает, и мне важен его опыт, — голос Чимина спокойный, он убирает ноутбук к горке яблок на столе и переворачивается на диване, укладываясь на живот и нависая головой над Тэхеном, что насупленно смотрит на своего парня вверх ногами. — Что касается вылизывания — пошел ты. Все, что я могу сейчас вылизать, это твой паршивый рот. — Айгу, — Тэхен смеется и треплет Чимина за щеку, — любимый, не при детях. — Вы просто отвратительны, — добродушно цокает Чонгук, выкарабкиваясь из-под приклеившихся друг к другу друзей. У него уже успел выработаться иммунитет к их бесконечным телячьим нежностям… и к зависти, которую он то и дело испытывал, глядя на них. Все дело в Юнги. В строгом, зрелом и надежном хене, который пусть и был более сдержан в проявлении чувств, но всегда знал, когда Чонгук больше всего нуждался в полнометражном сеансе поцелуев в обнимку. Когда Чонгук сползает на ковер, конечно, Тэхен впечатывается в губы Чимина, а тот и не против. Их поцелуй выходит долгим, тягучим и каким-то совсем невинным, и Чонгуку несколько неловко от того, что он слышит эти оттенки. Тэхен отстраняется с характерным звуком, а потом еще раз чмокает Чимина по самой поверхности губ. — Провокатор. — Я начинаю заводиться, — Чонгук безэмоционально, насколько может, все же прерывает их, надкусывая клубнику. Может, все-таки и впрямь — идиллия.

✧

Чонгук вложил много усилий в график сна Юнги. В одиннадцать часов он включал режим «злого пыхтящего кролика» — как его называл Юнги — и гнал своего парня в постель. Поэтому сегодня, стоит Мину вернуться, Чонгук точно также тащит его чистить зубы и спать, игнорируя вялые протесты и доводы про джетлаг. Тэхен и Чимин вернулись в квартиру после того, как встретили родителей Кима, уставшие от эмоционального перенасыщения от происходящего в последние дни. В квартире царила тишина, а дверь в гостевую была закрыта — Чонгук с Юнги не подавали никаких признаков активности. Тэхен на всякий случай даже прислушался к звукам по ту сторону, но, не уловив ничего подозрительного, сделал вывод, что они уже спали. Чимин молча побрел к Ентану и подхватил его на руки, с довольным мычанием зарываясь носом в крошечное тельце, словно впитывая энергию через него. Тэхен открыл купленное по дороге дорогущее вино и разлил его по бокалам на один глоток — просто чтобы немного расслабиться. Он подхватил стеклянные ножки пальцами и двинулся в сторону гостиной, где Чимин уже сидел на диване, играя в королеву драмы, запрокинув голову на спинку. Тэхен подошел к нему сзади и мягко улыбнулся, передав бокал в потянувшиеся — телепатия — руки, пропустив светлые волосы сквозь пальцы. — Так устал, Тэхен-и, м-м… Тэхен чмокает Чимина в нос вверх тормашками, прежде чем опасным маневром перемахнуть через диван, упав на него задом. Чимин тут же вскинулся и посмотрел на него с осуждением, высоко подняв свой бокал во избежание катастрофы и необходимости менять мебель. Тэхен обезоруживающе улыбнулся и поднес свой бокал к уже поднятому. — За любовь. Их любовь. Тэхен помнит свои ухаживания за Чимином в мельчайших подробностях, смущающих и неловких. Тэхен внезапно направляет ладонь к лицу Чимина и сгибает палец, поднося тот к чужим полным губам. Пак замирает оленем в свете фар и не отводит взгляда от чужих рук, как зачарованный. Тэхен костяшкой нежным жестом оттягивает нижнюю губу Чимина, держит её, кожей ощущая невероятную мягкость и тепло, и немного влажность, а потом отпускает, отчего та с очаровательно забавным звуком шлепается о верхнюю, вынуждая Пака моргнуть от неожиданности. Чимин в ответ на этот жест смотрит на него обескураженно, как на идиота совсем, выглядя немного нелепо со своими светлыми растрепанными волосами, широко раскрытыми глазами и пролегшей на лбу морщиной. Тэхен улыбается зубасто и повторяет всю эту махинацию, вызывая смех у самого себя — и правда, идиот. В тот же день Тэхен предложил ему стать его парнем. Чимин сказал «да». И вот они здесь, взахлеб целующиеся заалевшими от вина губами, несдержанно дергают одежду друг друга. — Тэхен… — Чимин пытается отнять чужое лицо от своей шеи. — Тэхен, мы же не одни в доме… — Чонгук спит как убитый. А Юнги… — Тэхен неопределенно косится в сторону комнаты друзей. Ничего в его виде не говорит о готовности остановиться. Чимин вспыхивает еще сильнее от одной мысли об этом. И это был пожар.

✧

Тэхен держал Чимина за бедра так, что те приподнимались над поверхностью столешницы; Чимин копчиком чувствовал лишь пустоту, неустанно качая ногами на плечах Тэхена в такт толчкам. Руками опираясь о мрамор, Чимин напрягался, чтобы держаться и не улететь прямо к кухонной плите под натиском разошедшегося Тэхена, дергающего чиминовы бедра на свой член с такой силой, что звонкие шлепки эхом отдавались от высоких потолков. Громко, так чертовски громко, но… — Моему медвежонку хорошо, да? — Тэхен хрипит что-то в ответ, мокрым лбом упирается Чимину в ключицу, ни на секунду не переставая буравить его внутренности. Чимин зарывается пальцами в вьющиеся от влаги кудри Тэхена, удерживая свое тело уже одной рукой, и разражается стонами от череды попаданий по простате, чуть не падая. — Да, черт, вот так, покажи мне, к—ах! как тебе х-хорошо во мне, дай мне это, дай, да—ах! Тэхен впивается зубами в плечо Чимина и со стоном подбрасывает его тело в своих руках, взваливая на себя. Чимин вскрикивает от неожиданности, скользит голенями по заднице Тэхена, но успевает ухватиться руками за шею и не съехать по чужому влажному телу. Член все еще внутри него, заполняет до предела, и Чимин помутненными глазами смотрит в такие же тэхеновы, устраиваясь в чужих руках поудобнее. — Ну же, — Чимин дразнит вспыльчивого парня, ухмыляется, тут же получая шлепок по ягодице и инстинктивно вжимаясь в чужую грудь своей, ахая от соприкосновения твердых сосков с кожей. — М-м, что ты собираешься сделать, медвежонок? Показать, какой ты—умгх, сильный, что м-можешь трахнуть меня так? Ах, я чувствую тебя так глубоко внутри… Блять, ты никогда больше не наденешь ебаный презерватив, я х-хочу этот член, мх… Тэхен вновь подкидывает Чимина, отчего член наполовину покидает его анус, вынуждая протестующее заскулить. Тэхен издает утробные возбужденные звуки, похожие на рычание, и это до мурашек заводит Чимина, который уже ничего не хочет, кроме как быть оттраханным до потери сознания и едва стоять завтра перед алтарем. Подколенные ямки длинных чиминовых ног идеально ложатся в изгибы локтей Тэхена, который размещает свои огромные ладони на каждую ягодицу по одной и растягивает их в стороны, опуская бедра Чимина на свой член до упора, так, что тот подвывает от заполненности и ощущения мокрых волосков на яйцах Тэхена. — Я выебу твой охуенный зад до посинения, — Тэхен пыхтит с каждым движением собственных бедер, которые встречаются с опускающимся в его руках телом Чимина, стонущего безостановочно и почти невпопад от избытка ощущений. — Тебе нравится, когда тебя трахают грубо? Хочешь быть похотливой и жадной шлюшкой в моих руках, Чимин-и? Тэхен делает несколько шагов вперед на пробу, и, когда не теряет равновесие с грузом на себе, уверенно передвигается в гостиную, прямо к панорамным окнам, к которым он прижимает Чимина спиной. Чимин ахает от внезапного удара. — Тэхен-а… — Весь Манхэттэн, — толчок, Чимин запрокидывает голову, на секунду все же теряя равновесие и крепко хватаясь за пряди волос Тэхена, — наблюдает за тем, как я тебя трахаю. Все будут знать, что ты только мой, Чимин-и. Тебе нравится это, да? Быть только моим, моим покорным мужем? Тэхен позволяет Чимину держаться за себя ногами самому, чтобы упереться в стекло ладонями и зажать маленькое тело Чимина между собой и ночным Нью-Йорком. Он замирает на несколько секунд, завороженно смотрит, как капли пота на изящном теле его жениха поблескивают городскими огнями, оранжево-красными, как затраханное выражение лица Чимина и его полные губы накрывает сумрак их погруженной в темноту квартиры. Шейные кости Чимина подчеркнуты тенями, изысканные и такие хрупкие на вид. Чимин такой красивый. И принадлежит лишь ему. — Дорогой… — Тэхен переходит на шепот, всем своим существом сосредотачиваясь на Чимине, на том, чтобы сделать ему хорошо. — Любимый… Мое сокровище… Чимин скулит от переизбытка всего, от искрящейся страсти и томной нуги нежности, разливающейся по всему телу с каждой чужой фрикцией, с каждым словом, с каждым любовным касанием за ухом. Словно даже в состоянии полного обуянья возбуждением и желанием жестко выебать Чимина, Тэхен не может не быть внимательным и ласковым по отношению к нему. Чимин его незыблимая слабость — и понимание этого делает Пака уязвимым и нуждающимся в Тэхене. Чимин прерывает тэхеновы слова обожания своим языком, нагло раздвигая горячие губы, ногтями полосуя мускулы напряженной спины. Тэхен безропотно отвечает ему, как всегда перехватывая инициативу, склоняет голову для большего удобства и заполняет чужой рот настолько грязно, что чиминово тело начинает потряхивать. С очередным попаданием по простате, мощно взбросившим Чимина по стеклу со скрипом, Тэхен так и замирает, глубоко внутри; звонкий сорвавшийся стон Чимина затихает в полнейшей тишине. Им требуется пара секунд после этой вспышки, чтобы включиться в реальность; чтобы Чимин задвигал бедрами, продолжая стимулировать себя членом Тэхена. Предоргазменные судороги не заставили себя долго ждать — и Чимин умоляет: — Давай, ну же, кончи в меня, з-заполни меня, медвежонок, и я отсосу твой велико-ах! великолепный грязный член, дай мне свою сперму, угх-х, ты мой, мой, мой… Тэхен обхватывает Чимина за спиной и в мгновение преодолевает расстояние до дивана, с которого все началось, заваливая на него своего будущего супруга и начиная вбиваться в анус с животной скоростью. Высокие вскрики смешались с низкими постанываниями, когда оба оказываются близки к пределу. Тэхену стоило лишь впервые за эту ночь притронуться к члену Чимина, как тот кончает, с бурлящей слюной в горле откидывает голову на мягкую обивку, пока головка все продолжает и продолжает выплескивать белесую жидкость на ладный пресс порционно. Тэхен, ведомый застлавшей его глаза похотью при виде удовлетворенного Чимина, шлепает того по заднице, отчего та начинает трястись с большей силой, и в тот же момент Тэхен кончает следом, проталкиваясь между ягодиц и корпусом падая вперед, накрывая Чимина собой. Тот обхватывает мужа всеми конечностями как может, чуть срываясь ногами, над которыми еще не совладал после встряски. Они лежат какое-то время и дышат друг другом. Душно, но невыносимо хорошо. Спустя пару минут Тэхен лениво упирается руками в обивку дивана, из последних оставшихся сил опуская себя ниже, левой стороной лица укладываясь Чимину на грудь, там, где все еще учащенно бьется сердце. Тэхен вслушивается, чувствуя касания на своей макушке. Бездумно водит пальцем по взмокшей коже плеч и ключиц Чимина, разрисовывая ее чем-то неуловимо бархатистым и лилейным. Сердцебиение замедляется постепенно, и Тэхен вторит ему на грани сна и яви, носом потирается о тело Чимина где придется, только лишь губами не причмокивает от накатившей неги. Чимин ему позволяет. Их родственные души сплетаются в единении, которое невозможно почувствовать чему-то столь примитивному, как мозг или сердце человека, — а все остальное совершенно не важно. — Ты назвал меня шлюшкой? — Извини? — Это было горячо. Но не увлекайся. Медвежонок, — Чимин ткнул подушечкой пальца кончик носа Тэхена, прежде чем собрать в кулак всю не вытраханную из себя волю и потребовать отнести его в душ. Ему однозначно понравилось кататься.

✧

— Пиздец, — лаконично выдает Юнги, продолжая зажимать уши лежащему рядом Чонгуку, что определенно не помогает. Чонгук чуть не плачет, потому что он хочет в туалет, а эти двое не прекращают делать это прямо посреди гостиной. Он больше никогда не притронется к мебели в этой квартире. Что-то там было… про идиллию. Нет. Им предстоит еще долгий путь к ней.